Ослепительная

Роза словно сияет, оказываясь у Доктора на коленях: щеки и нос, усыпанные яркими блестками, — все сверкает, подобно какой-нибудь звезде, в ярких огнях танцпола. Он приобнимает ее за талию, честно стараясь не думать о том, как под его пальцами задираются края ее рубашки и как сама она краснеет то ли от выпитого алкоголя, то ли от веселого смеха, который Доктор чуть ли не кожей чувствует, стоит ей уткнуться в его плечо и обвить руками шею. — Ты завтра пожалеешь о своем похмелье, — уверяет он. — Но у тебя же есть машина времени — завтра не обязательно наступит, — улыбается она. — И никаких вытекающих последствий. — Вообще-то не… — он вынужденно замолкает, вдруг чувствуя соблазнительно сладкое послевкусие алкоголя на ее языке — у Розы едва ли не кружится голова — ощущения от прикосновений ее кожи переполняют грудную клетку, и собственные мысли тут же замолкают. Роза слегка ерзает на его коленях — он задирает ее рубашку со спины, открывая больше места для касаний. И все же возвращает руку ей на плечо, легонько отталкивая девушку назад. Роза лишь мгновение разочарованно смотрит на Доктора, прежде чем убежать. Щеки адски горят под блестками. И шанса сказать, что этого он хочет только со всеми вытекающими последствиями, уже нет.