делиться мандаринами

      сонхун воспринимает джейка как должное.       они всегда вместе: зарываются в кошмарах и друг друге, ловят себя улыбающимися и ждут, пока снег выпадет так, чтобы не растаять. это может показаться жутким, но их кости, на которые нашиты кожа, вены и артерии, навсегда связаны.       этот карнавал устраивает - устраивал - обоих.       а потом сонхун улыбается: - уходи, придурок.       и джеюн уходит. молча, впервые не стараясь вытрести из сонхуна слова, уходит с обидой в сердце и на лице, не показывая её никому, кроме сонхуна, - только он понимает.       вот только сонхун не смотрит. __________________________       личность сонхуна меняется на протяжении всей его жизни: он болтается между своим сном и чужой реальностью, выплывает в агрессию и тонет в слепом обожении джеюна, снова и снова ловит уходящую любовь.       любовь сонхуна разная: обжигающая, как жидкий озон на тёплой коже, шевелящий израненную душу, или пасмурная, и эту пасмурность джеюн в который раз глотает ложками, ожидая хотя бы одного солнечного дня.       он захлёбывается в собственных отходах, царапает сердце и делится с дневником историями - жаль, нельзя мандаринами - пока думает о сонхуне. __________________________       сону появляется как раз вовремя, когда сонхун нуждался в ком-то, кто не джейк.       сонхун смотрит в лицо сону, кусает его губы, видит его в своей толстовке, но не может избавиться от ощущения присутствия джейка. ерошит мягкие розовые локоны и гладит непослушные, совсем не цветные кудряшки, слышит голос сону и слушает мягкий австралийский акцент, а не чистый корейский.       сону всё смотрит на cонхуна своими бесконечно грустными глазами, но ничего не говорит.       ни через день, ни через два, ни через месяц.       а потом он умирает. не буквально, конечно, просто уходит: в точности как джеюн когда-то, тоже молча и тоже с обидой в сердце, которую сону никому не покажет.       и абсолютно точно не сонхуну, - тот просто не поймёт.       вообще-то сонхун всё понимает, чувствует боль и хочет от неё избавиться, но тоже молчит, и если джеюн его вытягивал на разговор, то сону точно такой же, как и сам пак: не раскрывается ни перед кем. хотя, возможно, его ещё просто не раскрывали.       и не раскроют, но сону предпочитает думать, что руку ему когда-нибудь протянут. __________________________       сначала сонхун чувствует облегчение, пока сону прячет слёзы, кутается в плед, не в силах справиться с разрывающим внутренности холодом, и пересматривает старые американские комедии, не понимая ни слова. сону требуется время и помощь рики, чтобы прийти в себя, но постепенно ему становится легче. он даже думает, что руку ему всё-таки протянули, а разочаровывать его пока что жаль.       в то время, пока сону улыбается сам и ловит улыбки рики, сонхун разлагается на кровати, закутавшись в плед, не в силах перестать думать и скучать, хотя и не по сону. он тоже пересматривает комедии и тоже ни черта не понимает, ни в фильмах, ни в чувствах.       тогда джеюн приходит назад, вытирает слёзы сонхуна, позволяет уснуть в тепле своих рук и объясняет все непонятные слова в старых американских комедиях. он всегда на самом деле был тут, совсем рядом, пока сонхун все еще ловил уходящую (может быть, уже приходящую) любовь, считал дни и ждал сонхуна. не выпуская мандарины, которыми не смог поделиться с дневником, из рук.       сонхун тоже приходит, но не назад. словно впервые он видит джеюна, узнаёт его с самого начала, понимает и принимает свои чувства, бесконечно долго смотрит и бесконечно нежно любит.       сонхун смотрит в лицо джеюна, целует его губы, надевает его толстовку. врывается в непослушный блонд ладонями, вслушивается в мягкий акцент и уверяется в том, что рядом с ним не может быть никого, кроме джейка. но так и не рассказывает ему об аллергии на цитрусовые.