Бывший-заклятый враг

Какие страхи у Брэдли Сноберкраста Третьего? Как бы он сказал всем, он ничего не боится, но в самом есть вещи, в которых он боится признаться. Например, пауки, грязь, страх того, что отец его так и не примет, Макс… Каждый раз ловля себя на мысли, что он слишком долго засматривается на затылок Макса, Брэдли одёргивает себя с испугом того, что это могло быть слишком заметно. Их взаимоотношения состоят из обоюдной ненависти друг к другу и это — единственное что взаимно. Разобраться в себе, своих чувствах и переживаниях тоже самое, что складывать пазл из 1000 деталей, когда в коробке не хватает одной. Это невыносимо, потому что внутри него будто происходит диссонанс: как он может ненавидеть одного человека, но в тоже время ощущать рядом с ним самые тёплые чувства? Макс никогда не грубил ему намеренно, не посылал подальше, да даже катается на долбанном скейтборде заслуженно, без читерства и выглядит это чертовски красиво. Настолько красиво, что Брэдли только сильнее злится, когда понимает, что смотрит не на то, какие Гуфи использует техники в процессе, а на то, как отросшие волосы парня вздымаются от ветра, как его лицо краснеет от долгих тренировок, которые те проводит чаще всего прямо на входе их колледжа, на то, с какой силой Макс бьёт по доске, выполняя «хил-флип». Сколько времени прошло с момента, как Макс поступил? Год? Полтора? Он уже давно не первокурсник, но Брэдли продолжает его так звать при обращении. Их ничего не связывает, у них нет общих тем кроме того, что им нравится один и тот же вид спорта. Макс — давно уже не первокурсник, который обучается с ним на одном потоке, у него отросшие, вечно лохматые длинные волосы по плечи, пирсинг в ушах и на губах, который называется «змеиный укус», а ещё очень интересный окрас кожи. Этот пацан же полная противоположность Брэдли, так почему же последний в свою очередь заглядывается на того, словно он — восхождение Иисуса? — Брэдли, как насчёт сегодняшней вечеринки? Ты в силе? — Парня выдёргивают из долгих раздумий, от чего тот недовольно смотрит на стоящего рядом. — Да, конечно, всё что ты скажешь. — Отмахивается Сноберкраст, явно не вдаваясь в подробности того, что говорит Танк. Его внимание было зациклено на Максе и как он мило общался с девочкой с их потока, однако, стоило другу прервать и отвлечь на себя, как Брэдли потерял этих двоих из виду. — Чувак, куда ты постоянно так пристально смотри- — Никуда! Что? Никуда я не смотрю, заткнись. — Брэдли торопит перебить своего друга. Глаза невольно закатываются, мол, «что ты такое несёшь? Я полностью сосредоточен на учёбе и ни на чём больше». — Оке-ей, тогда нам стоит поторопиться в столовую, детка. Слышал, сегодняшняя пицца — отвал всего. Брэдли сдерживает себя, чтобы вновь не закатить глаза, будто от этого у него заболит голова, однако следует за Танком. Стоило бы поинтересоваться деталями этой вечеринки, ведь он даже не помнит, где это будет проходить. Но в целом, какая разница, если он сможет выпить и немного расслабиться, верно? Да, это хорошая возможность прочистить разум и, возможно, познакомиться с кем-нибудь. Хотелось бы верить, что это поможет отделаться от мыслей с Максом. Во время обеда, как специально, Макс и его компашка села напротив стола Брэдли. Если честно, это могло быть последней каплей, потому что как этому парню не надоедает мешкаться прямо Сноберкраста? Или он совсем не чувствует на себе этот пронзающий, медленно-поедающий голодный взгляд? А может, он не смотрит так пристально, как казалось бы. Только вот даже Танк во время еды отсел чуть дальше, когда по ощущениям температура вокруг Брэдли опустилась на градусов двадцать ниже. Спрашивать что-то не хотелось — ответит грубо или вообще сразу пошлёт куда подальше, поэтому стоило утолить свой интерес. Хотя всё было настолько донельзя понятно, что Танк начал удивляться, как между этими двумя ничего нет. Или Брэдли притворяется, а на самом деле всё это время — год с лишним — строит злобный план, как бы сделать зла Максу за то, что было на Гранд-Х? Чёрт его знает.

***

— Та-а-анк! — Брэдли в ярости. — Да, красавчик? — Парень же в свою очередь совершенно в непонятках. Они как раз подходили к дому, где происходит сегодняшняя вечеринка. Обещали много алкоголя и кучу места, чему Брэдли изначально был рад, однако его никто, блядь, не осмелился предупредить, где всё это будет происходить — в доме, мать его, Макса Гуфи. — Почему ты не сказал, что мы идём к Макс… В плане… Почему ты не ни слова? — Тон Сноберкраста недоволен, а сам он выглядит так, будто наелся острого перца — толи от злости, толи от смущения, понять тяжело. — Во-первых, ты не спрашивал, — пожимает плечами спокойно парень, — Во-вторых, какая разница? — Какая разница?! Я… — Брэдли обрывается, даже не начав предложения. Ему срочно нужно что-то ударить, но не может же он это сделать со своим другом? Хотя какой он друг после подобного, — Никакой, — выдыхает Сноберкраст. Недовольно откашлявшись, он осматривает здание, в котором ему придётся провести ближайшие несколько часов. Есть ли ещё способ пойти назад? Танк же ведёт плечами, но после решает поторопиться, потому что музыка из дома уже играла какое-то время. Внутри всё было в моде типичных подростковых вечеринок, как в пресных сериалах, которые клипают один за другим. Брэдли осматривался, словно кот в новой квартире; ему не хватало поджатого хвоста и ушек. На самом деле парень лишь осматривался на нахождение здесь самого Макса, но по итогу, так и не найдя хозяина дома, лишь выдохнул спокойнее и решил пройтись. В том, что людей здесь будет куча, ему явно не соврали — он что, решил собрать здесь весь кампус? Сноберкраст, кажется, потерялся от собственной компании, в попытках найти стол с выпивкой, от чего стало не по себе. Дело не в том, что он боится оставаться в одиночестве среди незнакомых компаний — хотя, казалось бы, кто может его не знать? — а в том, что это была совершенно новая, незнакомая, даже чужая территория, на которую Брэдли явно не был готов ступать. Не зря же днём интуиция подсказывала ему поинтересоваться деталями. Хотя, даже зная, куда придёт, разве он не пошёл бы? Свет приглушён, а музыка играет из единственной, но довольно большой колонки. Комната, которая явно была гостиной, была достаточно широкой, от чего в ней вмещалось куда больше людей, чем задумывалось. Дальше можно было разобрать две дорого: проход на второй этаж и кухню, которая, кажется, в свою очередь переходила в задний двор. Гул людей, смешанный с музыкой, совершенно не приходился по вкусу трезвому Брэдли. Обычно в таких ситуациях он сначала выпивал, а потом уже действовал, ведь для этого и созданы подобные мероприятия — действовать, не думать, развлекаться и хорошо проводить время, забывая все свои проблемы. Хотя по ощущениям, как танцевали люди вокруг него, ни у кого здесь не было проблем. Либо они уже были пьяны. На это у Брэдли не хватало времени разобраться, от чего парень, ещё раз осмотревшись на наличие знакомых лиц, решил выйти на свежий воздух через кухню, которая оказалась ближе всего. Обстановка душила, кружила голову, а желание напиться в пятничный вечер не казалось такой плохой — в основном Сноберкраст пропускает по бокальчику-второму за компанию, но уж точно не упивается до еле живого состояния, как хотелось сейчас — однако свежего воздуха сейчас хотелось сильнее. Толкнув дверь на выход, Брэдли глотнул свежего воздуха открытым ртом настолько, что чуть не подавился. Он был на улице минут семь назад, но этого времени вполне хватало, чтобы успеть ощутить себя добычей, загнанной в угол. Загнанным кем? Да хрен его знает, Брэдли так сильно винит себя в том, что перед ним каждый раз всплывает образ Макса, что это постепенно перерастает в самоненависть. Как же так получается, что он не может контролировать себя в таких простых вещах? Идиот. На заднем дворе не так уж плохо; музыка пускай и приглушённо, но до сих пор слышалась из здания, а в перемешку с восходящей луной, которая заменяла Солнце, постепенно покрывая небо в звёзды и всё вокруг — в темноту, создавалась удивительная атмосфера. На улице приятно пахло влажностью. Видимо, дом построен недалеко от реки, потому что лес находился совсем близко. Это даже напомнило собственный дом Брэдли, где достаточно было выйти на задний двор, если хотелось искупаться в бассейне, когда пахло совершенно также. Сноберкраст удивился от воспоминаний, которые на него навеяли, ведь дома, точнее, в отцовском доме он не был уже достаточно давно. Пройдя чуть дальше, Брэдли занимает место на лавочке, возле которой стоит барбекю. Невольно хмыкнув, Брэдли представляет, как Макс мог бы жарить мясо, в каком-нибудь глупом фартуке. Блядство. — Оо, а вот и наш главный звёздный гость! Брэдли непроизвольно дёргается, когда слышит до мурашек знакомый голос и сразу же оборачивается. Лёгок на помине. — Ты так быстро пропал из поле зрения, что я на секунду поверил в магию. Угостишься? — Макс дружелюбно протягивает Брэдли стаканчик крепкого. Сноберкраст удивлённо раскрывает рот, но торопится привести свои эмоции в порядок. В колледже они не так много проводили время вместе, от чего Брэдли, мягко говоря, удивлён такой дружелюбности. Но где-то внутри он сам может подтвердить, что очень даже рад такому раскладу событий. — Спасибо, а это?.. — Виски. Не переживай, для тебя прихватил не разбавленный дешёвой колой. — Макс присаживается рядом. Он настолько близко, что Брэдли может почувствовать его запах, но лишь отворачивается. — А у тебя и правда вышло сделать так, что дом чуть ли не врывается от людей внутри. Не устанешь убираться все выходные? — Отец уехал на всю неделю, — довольно говорит Гуфи, потягивая свой разбавленный-дешёвой-колой виски, — Так что времени у меня будет достаточно. Впервые устраиваю что-то такое большое. — И ведь не побрезговал позвать человека, которого выиграл полтора года назад, хах. — Язвит Брэдли, делая глоток из бумажного стакана. Макс поворачивается к Брэдли. Его лицо настолько близко, что парень может рассмотреть весь его пирсинг — неужели Макс успел сделать новый в виде септума? — и чертовски красивые глаза. В свете луны и приглушённой музыки это напоминало момент из сериала для подростков, в котором главные герои должны поцеловаться. От этой мысли Сноберкраст чувствует прилив крови к щекам и отводит взгляд, сразу делая второй глоток. — Прекращай уже, Брэдли. Это было… да я хрен знает, как давно это было, а ты до сих пор относишься к этому, как будто я разрушил твою жизнь, а не победил в катании на скейтборде. — Казалось, Макс начинает злиться, но под конец предложения парень уже улыбался. Брэдли не держит обиду на Гуфи. Может, совсем немного, но это в прошлом. Скорее дело в том, что Сноберкрасту совсем нечего сказать чего-то нового, ведь даже если они и перекидываются диалогами в колледже, это какие-то дежурные вопросы по учёбе. И то, их за все полтора года можно сосчитать на пальцах обеих рук. — Макс, Макс, Макс, — словно пробуя каждую букву его имени, почти что распевая, обращается Брэдли, — Конечно ты не разрушил мою жизнь, возможно, не до конца убил мою репутацию, хотя учитывая что сейчас ты сидишь возле меня, именно ты это пытаешься сделать. Но это было… знаешь, в новинку. — Легко пожимает плечами парень, переводя взгляд к сидящему рядом. Как же ему идёт эта дурацкая причёска. — Хочешь поговорить о том, что было полтора года назад? — усмехается Макс. — Ты прав. Зашёл слишком далеко. — Брэдли удаётся уловить настроение Сноберкраст, от чего стало даже как-то легче. Возможно, это из-за алкоголя. — Я рад, что ты пришёл. Не думал, что такая принцесса, как ты, ходит по подобным местам. Это был удар ниже пояса. Во-первых, Брэдли и сам умеет устраивать отпадные вечеринки, а во-вторых его назвали… принцессой? Нервно посмеявшись, он сделал ещё один глоток обжигающего горло содержимого в бумажном стаканчике. Пришёл бы он, если бы знал, кто это всё устраивает? Возможно, поломался бы, но в итоге всё равно явился. — Я сам удивлён, что пришёл. — Признаётся Брэдли, — А ты разве не должен следить за гостями, чтобы они что-то не утащили? — Все важные и любимые вещи отца я спрятал на втором этаже — туда доступ есть не у каждого. А чтобы присмотреть за каким-нибудь дебоширом… в общем, для этого у меня есть друзья, — Макс мягко улыбается. Всё-таки, было не проблемой попросить того же ПиДжея оторваться от своей девушки и проследить за происходящем на вечеринке, — А твои, кажется, не торопятся тебя искать. — Они знают, что я буду в порядке. Подожди, ты попросил кого-то делать твои обязанности, чтобы пойти ко мне? — Вдруг опомнился Брэдли. От этого вопроса даже стало не по себе. Снова. Почему он решил его задать? — Ну, да? — Максу так легко. Видимо, выпивает он уже давно, поэтому неудивительно, что реагирует он если не спокойно, то со смешинкой, — Я не ожидал, что Ваше Высочество соизволит явиться, а уж тем более не ожидал словить Вас в таком месте. Думал, будешь ошиваться возле своих дружков, особенно этого Танка, которые тебе больше как телохранители. Ты им хоть зарплату платишь-то? Брэдли с недоумением смотрит на собеседника. В общем-то, в этом действии не было ничего удивительного или странного, что могло бы привлечь столько внимания, однако Брэдли всё равно шокирован. То есть, Макс его не ненавидит, относится к нему так… так тепло, что внутри становится противно сладко. Сделав ещё глоток, практически опустошая стакан, парень ловит себя на мысли, что даже на свежем воздухе мысли притупляются, а дышать становится тяжелее. Как же плохо Макс на него действует, только подумать. — Д-да, конечно. А в чём был вопрос? Макс смеётся, а Брэдли вдруг возвращается в реальность. И о чём он только что думал? Опять поплыл. Удивительно, как он до сих пор остаётся одним из лучших студентов, учитывая его «сосредоточенность», что он даже во время диалога с человеком, в которого влюблён, не может вести себя как обычно. Когда он стал влюблён? — У тебя очень красивый пирсинг. — Вдруг делает гениальное и очень «уместное» умозаклюение Брэдли. И Гуфи сразу же перестаёт смеяться, его брови опускаются к переносице, а взгляд становится более ясным. — Прости? — Не понимает Макс. — Я сказал, что у тебя очень красивый пирсинг. Боже! В губах, который, мне очень нравится, как это выглядит. Особенно на тебе. — Алкоголь окончательно развязал его язык и Брэдли, пускай с огромными проблемами, но закончил своё предложение. Не дожидаясь ответа, он поднимается на ноги. — Пойду ещё возьму выпить. — Стой, Брэдли, ты-… Сноберкраст слишком быстро возвращается в более шумную обстановку. Стоило ему выпить совсем немного, как он сразу начал выдавать свои секреты. Вот же идиот. Хорошо, что не успел спросить, как целоваться с подобными проколами, иначе бы поставил себя в ещё более неловкое положение. Такие слухи разносятся быстро, а Макс вряд ли бы стал молчать о подобном. — Брэдли, ну наконец-то, тут такие красивые девушки, может, ты хотел бы… — Не сейчас, Танк, — Нервно выдаёт Брэдли. Интересно, он хоть раз за последние двадцать четыре часа даст закончить своему другу предложение? — Мне нужно выпить. И Брэдли правда напивается. При чём напивается так, что даже его компашка не может его остановить, пускай и пару раз пробегали фразы вроде «Брэдли, может, хватит с тебя?». Но ему не хватит. Во-первых, сегодня он сказал достаточно глупых вещей, которые ему точно не стоило произносить кому-то такому, как Макс. Точнее, вообще никому. Он ни о чём не думал в тот момент, как и не думает сейчас, танцуя под какую-то попсовую песню. Настроение совершенно ни к чёрту, но это куда лучше, чем если он будет сейчас блевать на заднем дворе дома. Заднем дворе дома, что принадлежит Максу. Блядство. Время пролетает куда быстрее, чем Брэдли может показаться, половина людей уже разошлась, а остальная половина либо также, как он, пьяна и спит кто-где, а другая продолжает веселье, от чего дышать в помещении даже легче. Только вот ни спать, ни курить что-то ему не хотелось, а в голове крутились слова, которые он сказал… часа три назад? Сколько вообще времени прошло? Спросить было некого, ведь остался он один — ребята ушли ещё с час назад, выловив себе красоток, а Брэдли, казалось обиженный на весь мир, остался в одиночестве. Ему не было на самом деле грустно или плохо, тревожно — может. Всего пара предложений, которые он сказал не тому человеку, а ощущение, как будто он потерял всё. И непонятно, что ему страшнее: получить незаимность, либо потерять всю свою репутацию из-за каких-то слухов. Может, на пьяную голову, если Макса решит кому-то рассказать, никто не запомнит? Это мысли Сноберкраст запивает разведённый алкоголь. Последний, кстати, уже совсем не обжигает горло и не ощущается в целом. — Брэдли! — Разносится голос над ухом. Голос, который он слышал не так часто, но узнает из тысячи, — Хватит с тебя, тебе нужно проспаться. — Тебе ли решать, что мне нужно. — Язвит в ответ парень, потягиваясь за очередным стаканом. Однако его пускай и легко, но ударяют по ладони, заставив выронить всё из-за лёгкой хватки. Посмотреть недовольно на Макса не получается, взгляд расплывчат, а желания подняться с такого удобного дивана нет от слова совсем, — Что ты хочешь? — Чтобы ты протрезвел, что мне ещё может быть нужно от тебя в таком состоянии? — Гуфи недоволен и Брэдли не может понять, в чём причина. Голова расслабленно падает на своё же плечо, а выдох такой тяжёлый, как будто он только пришёл с длительной пробежки, — Ты же совсем пьян, ну куда тебе ещё? Ты хоть угля выпил, прежде чем пить столько? — Я и не думал пить сегодня… так много, — пожимает плечами Брэдли. Мысли путаются, но всё равно лезут в голову, от чего хочется выпить, однако, пить с пола явно не выглядит, как хороший вариант, — Слушай, то, что я тебе сказал… не воспринимай так серьёзно, окей? У меня развязался язык и… в прочем, ты уже понял, что я не в лучшем состоянии, ха-ха. — Пьяно посмеивается Брэдли. Будь он трезвее, то увидел бы охеревший взгляд Макса. Гуфи чешет бровь, понимая, что в таком состоянии Брэдли точно никуда не согласится идти, а поэтому без какого-либо разрешения тянет того сначала за руку, но тушка оказывается тяжелее. — Куда? — Спать. — Недовольно буркает Макс, кажется, удивляясь тупости вопроса. — С тобой? Макс застывает на доли секунды, что для Брэдли кажется вечностью, но после усиливает напор. И не спорит. — Хочешь спать со мной, принцесса? Хорошо, лишь бы ты мне не заблевал всю постель. Сноберкраст пьян пускай и впервые настолько сильно, но долька трезвости проскальзывает в голове, когда Макс говорит подобное. Что он только что сказал? Только вот дальше тянуть он это не может, а поэтому поддаётся Гуфи, который тянет того чуть ли не на руках на второй этаж. На тот самый, про который Макс говорил «доступ есть не у каждого». На втором этаже как будто ещё тише, чем было на заднем дворе дома, когда Брэдли выбежал туда в попытке освежиться. Макс тащит его с трудом, что-то недовольно бубня себе под нос. Слова расплывчиты, но Брэдли и не старается вдуматься, наслаждаясь хоть какой-то близостью. Опоминается парень в момент, когда Гуфи прижимает того к стене у двери, видимо, устав тянуть через каждую ступеньку и решив передохнуть. Брэдли даже не старался приложить каких-то усилий, чтобы добраться сюда, но тот не соврал — неужели правда будут спать? В одной кровати? Голова совсем не варит, но даже в таком темноте — из окна по середине коридора — он может рассмотреть, как же парню идёт «змеиный укус» на губах и септум в носу. Только сейчас Сноберкраст решает проявить последние оставшиеся силы, что были припасены на случай, если его стошнит, чтобы покрепче держаться за белого друга, чтобы схватиться за плечи Макса и прижать к обратной стороне — хорошо, что расстояние между стен не такое большое, как казалось. Гуфи удивлён такой наглости, но лишь поднимает руки на случай, если своего пьяного знакомого придётся ловить. — Весь вечер, — начинает Брэдли, вобрав побольше воздуха в лёгкие, — У меня кружится только один вопрос. Каково это: целоваться с таким пирсингом? И это не белая зависть, я бы правда хотел оказаться на месте хотя бы одной девушки, с которой ты целовался. Ты всё ещё считаешь, что приглашать меня — было хорошей идеей? — Пьяно и размывчато улыбается Брэдли. Кто потянулся первый — вопрос второстепенный. Очевидно, это был тот, кто больше всех из этих двоих отгонял и старался избежать подобных мыслей. Поэтому Брэдли плевать, что будет завтра, если Макс решит рассказать об этом всему кампусу, плевать, если его прямо сейчас выставят за дверь, а уж тем более плевать на свою репутацию, которая потерпит очередной краш из-за какого-то Макса Гуфи. Это не его вина, точно не Брэдли. Но каково же было удивление, когда после нескольких секунд поцелуя его не стали отстранять. Посмотреть в глаза получилось только тогда, когда он отстранился, всё ещё держась за плечи Макса. Только вот руки последнего были опущены на талию Сноберкраста. Прочитать весь спектр эмоций у Брэдли не получилось, то ли он был слишком пьян, то ли в глазах Макса было столько всего, что тот хотел сказать, но не мог. Поэтому взгляд метался по покрасневшему лицу Брэдли, а нужных слов не находилось. — Ты пьян. — С настороженностью подметил Макс. Отпускать Брэдли не хотелось по двум причинам: чтобы тот не свалился прямо сейчас, а ещё потому что руки Макса слишком идеально смотрелись на его талии. Хотя последнее, конечно, довольно оспоримо из-за видимости. — Ма-акс, — Брэдли опять смакует имя парня, от чего тот нервно сглатывает, уже не чувствуя такого запала уложить того спать, — Ха-ах… Конечно пьян. Трезвым я бы сказал тебе что-то такое? Ты, мать его, не представляешь, как тяжело полтора года ходить по колледжу и смотреть, как парень, от которого ноги из-под земли уходят, смотрит на кого-угодно, но не на тебя. — Брэдли. — Прости, опять ушёл в лирику. Макс отталкивается от стены, наконец, вспомнив, что он единственный самый трезвый из них двоих и находит в темноте дверную ручку. Проходит пару минут, через которые Гуфи и Сноберкраст оказываются в одной комнате. Окно здесь зашторино лишь наполовину, но этого достаточно, чтобы увидеть, как оба парня не отрывно смотрят друг на друга. Ещё мгновение и Брэдли оказывается на кровати лежачим. Теперь уже Макс тянется к его губам, целуя так горячо, будто Брэдли вот-вот провалится в самый Ад. Или он уже там? Голова идёт кругом, но не ответить сейчас на поцелуй было бы чистым грехом. Руки Брэдли по-свойски лезут под одежду Макса, от чего последний невольно ахает в поцелуй, заставив парня пьяно рассмеяться. Макс отстраняется, чтобы выравниться и самостоятельно стянуть с себя толстовку. Сноберкраст с ума сходит от всех этих пятен на теле парня. Они выглядят необычно, притягательно и, Матерь Божья, слишком горячо. Руки ложатся на чужую грудь, а после ведут к плечам, чтобы подтянуть к себе и вновь поцеловать. Этот пирсинг — просто смертельный удар, Брэдли мало того, что пьян, так ещё и точно теряет свой разум. — Как же я устал от того, какой ты бесяче идеальный, Макс, — лепечет в поцелуй Брэдли, когда уже с него торопятся снять рубашку. Гуфи нервничает, материться, когда у него это не получается и уже готов разорвать последнюю пуговицу, что не поддаётся дрожащим рукам, но она слишком вовремя выпадает из пятельки, — Как ты можешь быть таким надоедливым и обворожительным одновременно? В голосе Брэдли Макс слышит только мольбу. Он вновь матерится и кусает того за губу, чтобы хоть ненадолго заткнуть. А после в извинении лижет и вновь горячо целует. От Брэдли тянет крепким алкоголем, который уже кружит голову Гуфи. Кажется, тот опьянел в моменте их первого поцелуя, потому что по-другому объяснить это нельзя. — Как ты можешь игнорировать меня всё это время, а теперь выдавать мне подобное, принцесса? — С искренним непониманием спрашивает Макс, оставляя Брэдли совершенно голым. В процессе они оба стянули друг с друга штаны, а первый оголился Брэдли. Парень неловко фыркает на подобное замечание, но не спорит. Он и правда старался избегать не только мыслей, но и Макса, последние три часа, чтобы не наговорить ещё больше лишнего. Однако, как бы он не старался, обезопасить себя не удалось. Макс не получает ответа и спускается ниже, к шеи парня. Кусая так, что на утро точно останутся следы, рука тянется к чужому уже наполненном кровью члену. Он влажный из-за естественной смазки, горячий и, о Боже, слишком идеально лежит в руке Гуфи — Ма-акс, — пьяно, возбуждённо тянет Брэдли. Ладонями он держится за плечи парня, словно боясь упасть с этой блядской кровати. Ногти впиваются и у Гуфи совершенно точно будут тоже присутствовать воспоминания от этой ночи. Гуфи ничего не говорит, лишь кусает с другой стороны, зализывая, как самая настоящая собака, пока рука снизу начинает ласкать парня, медленно проводя вверх и вниз. Настолько медленно, что для Брэдли это уже сравнимо с пыткой. Макс поднимается выше, чтобы заткнуть стонущий рот Брэдли грубым поцелуем. Рука движется быстрее и парень прижимается своим выпирающим членом к чужому бедру. Кажется, ему не нужно много, чтобы вот-вот кончить. Температура в комнате в моменте стала настолько накалённой, что они оба чуть ли не задыхаются. Брэдли словно в пьяном бреду. Он старается держать глаза открытыми, чтобы уловить каждое изменение на лице Макса, который смотрит на него настолько томно, что Сноберкраст вот-вот задохнётся. Макс надрачивает Брэдли быстро, перестав того мучить, как бы сильно этого не хотелось. Гуфи достаточно стонов парня под ним, чтобы хотеть кончить, его изменяющегося лица и это так по-блядски горячо, что хорошо. Он не хочет, чтобы кто-то ещё видел Брэдли таким, не хочет, чтобы он принадлежал кому-то другому, не хочет, чтобы кто-то вообще мог позволить себе даже думать о нём в таком плане. Рука сжимает член парня сильнее, надрачивает не так быстро, но грубо, чтобы хоть ещё чуть-чуть оттянуть момент, когда тот наконец-то кончит. Чтобы ещё хоть немного насладиться моментом. Вздохи, стоны Брэдли становятся всё чаще и Макс может чувствовать, что вот-вот изольётся вместе с ним. Влажным лбом он утыкается в чужой подбородок, заставляя парня под собой выгибаться, хвататься одной рукой за спину, а второй — за помятое покрывало. — Макс! А-ах, Макс, Макс, п-пожалуйста, быстрее, я-я… Д-да, п-пожалуйста!.. — последний стон выходит приглушённым из-за того, как резко Брэдли вбирает в себя воздух, прогибается в последний раз и кончает прямо в ладонь Гуфи. Его лицо неописуемо в этот момент: глаза плотно закрыты, рот широко раскрыт, а сам он застыл, словно восковая фигура. Гуфи, кажется, потерял свой рассудок, рассматривая эту картину и понимая, как ему охуительно хорошо доводить своего бывшего-заклятого врага до такого состояния. Настолько, что это хочется повторить. Только вот если Макс был относительно трезв, то Брэдли был совершенно пьян. Тяжело дыша, Макс, весь потный, смотрит на картину, как Сноберкраст практически сразу погрузился в сон. Либо потерял сознание, чёрт его знает, учитывая как резко тот отключился.

***

— Брэ-эдли, — раздаётся прямо над ухом, от чего парень резко открывает глаза. Он резко поднимается и сразу хватается за голову — какого чёрта она так раскалывается? — Я уже испугался, что ты умер. Макс напротив него, на половину прикрытый одеялом, сонно лыбится. Его волосы только сильнее растрёпаны и Сноберкраст видит в этом такую красоту, что даже рассказывать кому-то страшно — сглазят. Лицо Гуфи вдруг оказывается так близко, что Брэдли забывает о головной боли. — Плевать, что ты там задумал, сначала иди почисти зубы. — Рука Брэдли благодаря рефлексам сразу накрыла рот удивлённого Макса. — Виноват.