noctem flammis vinc.

Темнота, тысяча осколков битого стекла, куча бессвязных, тусклых слов. Запах крови заполняет пространство. Кожа слезает слоями, пахнет гарью, Дань Хэну невыносимо на это смотреть – он отворачивается. Блейд обезумевший, с горящими глазами кричит ему что-то о священной битве и долге, тянущимся вслед за ними с незапамятных времен, когда солнце светило ярче и цикады пели громче. Когда они были другими. Кровь везде — на стенах, на полу, стекает в бесконечное «ничего», осколки стекла больно впиваются в ладони. Прошло достаточно много лет с тех пор, как это все имело смысл. Тех вещей больше нет, и людей тоже больше нет. Дань Фэн остался призраком прошлого, погребенный под толщей ледяной воды в городе, которого уже давно не существует. Кривая ухмылка напротив перерезает нервы на ногах, Дань Хэн не чувствует мышц, будто они налились свинцом, он не может встать, не может идти, просто сидит в куче осколков и луже крови и смотрит.  Иногда он представлял, что бы было, если бы они встретились при других обстоятельствах совершенно случайно. У этой ситуации было тысячи различных вариантов. Он бы посмотрел Блэйду прямо в глаза, время исказилось бы до замедленного нарратива, секунда превратилась бы в сто тридцать четыре часа. Промелкнувшая мысль о том, что это уже когда-то давно происходило в несуществующем месяце несуществующей планеты, пускала табун мурашек по шее. Он абсолютно точно прошел бы мимо, не оглядываясь, делая вид, что не заметил, затерялся бы в толпе среди громких городских прохожих. Дань Хэн узнал бы его из тысячи (на самом деле он в этом не уверен), но не откликнулся (а в этом уверен). Точно бы не откликнулся. Длинный диалог с никем, звон пиал в ночной тишине, обернись на сто восемдесят градусов и вот прямо перед ним окажется родное лицо. Он никак не мог вспомнить ничего кроме белых волос и теплых голубых глаз. Силуэт расплывается как во сне, когда мозг пытается сгенерировать действующих персонажей, но ему слишком лень придумывать лица и вместо головы получается мутное пятно, вместо имени — смазанная клякса, растекшиеся на бумаге чернила и сломанная кисть. Небо цветное, громадное, неограниченное, облака размером с целую планету. Таких людей как Блэйд бьют по лицу до кровавых кусков мяса в попытке избавиться от пристального взгляда, переломить позвоночник, и бежать, дышать, слышать, видеть, ненавидеть. Зависеть от него было последним, чего Дань Хэну бы хотелось в этой и последующих реинкарнациях. Плоть разрезает клинок, до тошноты сжимает под ложечкой в тот момент, когда их взгляды пересекаются. — Ты ведь не думал, что сможешь спрятаться снова? — Блэйд криво улыбается, вонзая меч поглубже, разрезая фасции и ткани. Дань Хэн болезненно шипит, у него не осталось сил, чтобы кричать. В ушах шумит, звенит, парень слышит пульсацию аорты у себя в горле, и он пресвященными Эонами клянется, что этот звук способен проломить череп. Блейд с мерзким звуком вытаскивает из тела Дань Хэна меч, чтобы пару раз вогнать его поглубже. Теплые далекие (недо)воспоминания, пропитанные запахом свежезаваренного чая и кленовых листьев, помогают оставаться в сознании. Мнимый прохладный ветер колышет траву, а его новое, просто замечательное копье так приятно лежит в руке. Рядом стоит такой знакомый и одновременно незнакомый, улыбающийся… — Инсин?.. Яркие картинки в голове больше похожи на предсмертную агонию, чем на воспоминания, хотя Блэйд на пару секунд задерживает дыхание, под аккомпанемент упавшего на пропитанный кровью асфальт меча, будто его ударили под дых или опустили головой в таз, наполненный ледяной водой. Он бешено-неверяще смотрит в упор на парня под собой, наконец-то убрав до безумия мерзкую улыбку с бледного лица. — Что ты только что сказал?  Дань Хэн, осмелев, почему-то кажущимся таким привычным движением, проводит дрожащей рукой по черным слипшимся волосам, а Блэйд рефлекторно подставляется. Клин клином вышибается, он помнит звук, помнит осколки, синие звезды, огонь, опаляющий пальцы, все это растворилось в густом дыму. Но воспоминания остались. Совсем крохи от воспоминаний, если быть точнее. Он не больной, ему ведь не больно? Он вообще ничего не чувствует. Кроме тяжело стучащего о ребра камня, где у людей обычно орган с аортой. — Что с нами стало, Инсин? Тяжелая фраза с потерянным смыслом, запах старой древесины, обжигающий металл, мягкие касания, полные нежности. Инсин был совершенно другим: светлым, добрым, мягким. Блэйд выглядит как полная ему противоположность – он колючий, острый, злой, жаждущий смерти и пахнущий 'кровью'. Блэйд уже давно живет по-другому принципу – сквозь обломки, сны, войну с собой, сквозь трясину, гниль, дрожащие пальцы, которые теперь не способны ни на что, сквозь мечту и традиции. Сквозь солнечное небо, кольца Сатурна, попытки покончить с собой, сквозь попытки начать жить с собой, сквозь попытки начать попытки. Блэйд готов расплакаться. «Не нужно», – говорит Блэйд, – «это неправильно», – говорит Блейд, пока Дань Хэн холодными руками гладит его по щеке, нежно проходит пальцами по густым ресницам и мягко целует. Это неправильно, думает Дань Хэн, но Дань Фэн в его голове радостно скулит и разбивает неуверенность на тысячи осколков. Поцелуй с привкусом крови, поцелуй с привкусом неминуемой смерти, со вкусом тревожности и битого стекла. Блэйд грубый, у Блэйда давно поехала крыша, он целуется как ненормальный, агрессивно кусает, а Дань Хэн старается найти в себе силы отвечать и не забывать дышать. У Блэйда нет имени, то, что есть – воровано. У Блэйда нет прошлого – даже если события «того самого дня» забыты, на эмоциональном уровне они все равно дают о себе знать. У Блэйда нет настоящего, нет будущего, нет дома. Разговаривать нормально так и не научился. Столько воды утекло. Дань Хэн своей головой кивает, мол «я буду рядом, доверься», а Блэйд презрительно улыбается, глазами стреляет и шепчет, что он не идиот и не поведется на это ещё раз. Дань Хэн устало закатывает глаза, из последних сил, и смотрит в небо, туда, где сквозь тучи пробивается крохотный луч света. Острые бледные черты лица сияют спокойствием и немного былым недовольством, и Блэйд понимает, что все же он тот ещё идиот и готов повестись на это снова.