Время

      За окном тьма, в купе уже не горит свет – все спят в вагоне. Рампо уезжал из города по поручению директора и вот он возвращается. Вряд ли его кто-то встретит: на часах четыре утра, скоро солнце взойдет, а на платформе он будет стоять один в толпе людей. Он не говорил, когда приедет, друзьям, а с человеком, который знает, что он приезжает, видел его билет, парень поссорился прямо перед тем как отбыть из другого города. Он даже толком не смог поспать: думал об этой ситуации, игры и фильмы, которые были на телефоне никак не отвлекали, а лишь раздражали.       Он пытался есть – ничего не шло в горло, даже любимое сладкое, которое уже испортилось и его пришлось выкинуть. Эдогава мог только пить воду и думать, как извиниться, как только появится сеть и зарядится телефон. Рампо проверял его на каждой остановке: вдруг ему написали, вдруг за ним все-таки приедут и извинятся первыми? Ничего не было. Нигде – даже пропущенного звонка или удаленного сообщения. От этого становилось только тошно. Парень вытирал нос, который начал покалывать из-за подступающих слёз. Да, его не встретят, но ничего, он сможет вызвать такси и сам добраться до дома, где его также не ждут.       Как он ошибался. Эдгар просидел на вокзале всю ночь, не спал, с букетом цветов, которые так любит Эдогава. Аллан был на нервах и смотрел то на время, то на табло, лишь бы увидеть поезд любимого. Он не знал время прибытия, знал только номер поезда – даже вагон не знает. Ещё знает, что Рампо приезжает ночью – это вся информация, поэтому он сидит тут с девяти вечера, обдумывая свои слова. Он не брал телефон с собой на вокзал, он лежит в машине: не хочется туда идти, а время смотрел по часам на руке. Постоянно смотрел на время, как оно долго идет – это раздражает. Он хочет поскорей увидеть Рампо, извиниться, поговорить о ситуации, что произошла, он хочет его обнять и почувствовать родные руки.       Десять минут пятого утра. Аллан смотрит в окно – солнце встаёт, - глаза переводит на табло и появляется новый рейс. Сначала он не придал этому значения, но потом вскочил с места. Поезд Эдогавы на четвёртую платформу прибывает через десять минут. Эдгар выходит к поездам и идёт к мосту, через который и можно попасть на нужную платформу. Не так много потребовалось, но он бежал, поэтому сейчас пытался отдышаться. Букет весь потрепанный, он столько ждал времени, чтобы оказаться в других руках, чтобы ему улыбнулись и любовались. Не нужно было так размахивать им.       Аллан стоит. Пять минут, он ждет. В ожидании уже услышать стук колёс поезда, по интуиции найти нужный вагон и обнять его. Только сейчас это нужно. Он смотрит на часы, очень долго тянутся эти минуты. Смотрит по сторонам, будто опаздывает сам и у него нет времени ждать, но он готов ждать сколько угодно. Он готов стоять здесь вечность, если понадобится. Даже если Рампо не захочет с ним разговаривать, Эдгар будет рад его лишь увидеть и знать, что с ним ничего не случилось, что он хотя бы поел. Он найдет способ, чтобы Эдогава заговорил с ним – хотя бы дал шанс объясниться. Аллан не хотел ругаться и не любит он это дело, зато сейчас он понял, где был не прав.       Рампо вытирает щёку, по которой спустилась слеза. Он стоит в коридоре с чемоданом и сумкой, давно сдав бельё. Вид утреннего леса немного успокаивает, но не так сильно, как родной запах волос. Он быстро вытер слезу и на другой щеке. Боится, что из-за этой ссоры может все закончиться, это же очень важно, по крайней мере для него. Остановка, пора выходить. Эдогава поднял ручку у чемодана и покатил к выходу, боясь выходить. Он не видел, кто на платформе, и боялся никого не увидеть, но нужно выйти, иначе уедет дальше, чем нужно.       Эдгар смотрит, заглядывает в каждое окно, которое открыто, - увидеть лишь намёк на этого детектива. Букет мнется в руках. Ожидание самое страшное чувство: не знаешь, что будет дальше. Аллан двигался за десятым вагоном: что-то подсказывало, что Рампо выйдет оттуда. Звук колёс затих, где-то слышно пение птиц, которые только проснулись, а у Аллана начало тянуть внизу живота: нервничает, волнуется. Из этого вагона никто не выходит, дверь закрыта, значит ошибся вагоном. Смотрит по сторонам, выходит мало людей, но Эдогавы среди них нет. Ошибся поездом? Перепутал? Он не настолько сильно хочет спать.       Ожидание сменяется разочарованием. Как так – он что, правда перепутал поезда? Или платформы? Не сверил даже. Букет опускается, он не видит Рампо. Он не мог перепутать: он выучил номер поезда наизусть и ему не показалось, когда высветился именно этот номер. Эдгар всматривается в людей последний раз и только потом замечает. Парень с синим средним по размеру чемоданом, такой же синей спортивной сумкой, но самое главное в кофте, которую Аллан узнает из тысячи. Он сам отдал свою кофту детективу, который стоит рядом с восьмым вагоном.       Эдогава не может сказать ни слова, когда сам видит По. Снова глаза на мокром месте, но теперь с улыбкой. Он не помнит, как оказался в его объятьях, но помнит, что точно заплакал и прижался как только мог. Расстояние сыграло с ними злую шутку, значит будут брать два билета, если один куда-то уезжает. Аллан целовал его макушку и щёки, вытирая слёзы, хотя сам тоже сейчас заплачет. Вся обстановка вокруг не играла никакой роли, они вместе и преодолеют все и всех.       — Это тебе букет, дорогой. — Эдгар неловко протягивает потрепанный букет ромашек, аккуратно и нежно, но совсем ненадолго целуя возлюбленного в губы. Рампо ничего не говорит, принимая букет, с таким восхищением смотря на него, - это был самые долгожданные и неожиданные в тот же момент цветы. Детектив обнимает писателя за шею, радуясь просто тому, что сейчас он находится на платформе не один. Счастливая слеза – всего одна – все-таки упала на асфальт.       А солнце уже поднялось выше: наступало утро, был восход - прекрасный восход. Без двадцати пять утра.