Искра

Разовьется искра в пламень, И, дремавший в тишине, Сам ее родивший, камень Разрушается в огне.

Владимир Бенедиктов

Дима с детства знал, как узнать свою родственную душу. В детстве всё воспринималось проще – ещё маленькие, неопытные, восторженные дети были тактильными. Казалось, они не могли не прикасаться друг к другу. Одни тыкали пальцем в плечо, когда резвились летом в тонких маечках, и точек соприкосновения кожи к коже было больше, другие играли в догонялки, кто-то дрался или играл в ладушки. Дети прикасались друг к другу постоянно. Не считая безудержной энергии, для этого была одна особенная причина. Родители рассказывали детям сказки о родственных душах, а, подрастая, они уже сами читали книжки о том, как человек встречал своего соулмейта. Встрече могло предшествовать долгое удивительное путешествие, приключение, опасность, но неизменным оставалось одно – прикосновение людей друг к другу. Каждый человек, обрётший свою родственную душу, описывал этот момент по-разному. Для кого-то это был сильный жар или волна тепла, пробежавшая по телу, для кого-то – лёгкая щекотка или слабый разряд тока. Но всегда была искра. Она могла быть видимым светом или его тенью, но не быть её не могло. Ребёнком Дима, как и сверстники, мечтал встретить свою родственную душу, он фантазировал, как бы это могло произойти, что бы он почувствовал при этом. Годы шли, дети взрослели, становились более отстранёнными и уже не стремились прикоснуться друг к другу при первой же возможности – в мире взрослых это было неприлично. Кто-то начинал носить перчатки и одежду с длинным рукавом, чтобы никто не мог попытать с ним удачу – обычно так поступали глубоко одинокие люди, оставившие надежду найти своего истинного партнёра, разочарованные тем, что оставила им жизнь. Дима был не из их числа. Закончив университет МВД в Москве, он вернулся в Петербург, вдохновенный на хорошую службу. Детское наивное ожидание любви не оставило его со временем, но притаилось глубоко в душе. Он нашёл своё место, даже стал напарником Игоря Грома и был вполне доволен своей жизнью. Прошёл год, как он вернулся в родной город, год, как он работал в полиции Санкт-Петербурга, ещё один год, который он провёл в одиночестве. Нет, разумеется, он обрёл надёжных друзей и ощущал себя частью чего-то значимого, но была какая-то пустота в душе, недостающая часть, которая не могла быть восполнена ни им самим, ни теми, кого он знал. Он продолжал жить – днём ловить преступников, а поздним вечером отдаваться одиночеству, смотря на огни города из своей скромной квартиры, или проводить вечер в компании друзей с работы, обычно с Игорем и Юлей, хотя иногда он и ощущал себя третьим лишним, наблюдая за ними. То, как они встретились, как Игорь думал, что «спасает даму в беде», а та оказалась превосходной журналисткой и мастером перевоплощений, было достойно отдельной детской книжки, – думал Дима. Вот и сейчас они сидели на крыше: Дима задумчиво смотрел на открывшийся вид города, пока Игорь со смехом и воодушевлением рассказывал очередную историю с места задержания преступника. Слушала в основном Юля. Где-то на краю сознания у Димы промелькнула мысль, что с появлением этой девушки Игорь очень изменился, стал счастливее, и кажется, что в его душе действительно загорелась искра, подарившая ему любовь к миру – конечно, Дима сам познакомился с Игорем не сильно раньше Юли, но разница была заметна. Дима прищурился, вглядываясь в алое, почти полыхающее закатное небо. – Эй, Дим, ты чего так притих? – окликнула его Юля. – М-м? – он посмотрел на ребят, не сидящих в обнимку, как стереотипная парочка, но находящихся в пространстве друг друга. И это выглядело так… душевно. Да, это было душевно. – Да так, ничего, просто задумался, – отмахнулся он. – Димон, а помнишь, как тогда на Амурской мы пришли к этим двум типам, и там… Игорь продолжал увлечённо говорить, не заметив меланхоличного состояния друга. Дима слегка улыбнулся. Амурская, точно… даже здесь всё о любви. На секунду он чуть сощурился, снова взглянул на заходящее Солнце. Он ощущал непреодолимую тоску, и сам не знал, по чему или по кому. Всё было в порядке. Дима знал, что это временное чувство, и скоро он снова будет на своём месте. Только иногда, как сейчас, ощущалась острая необходимость в том, чего он никогда не имел. Дима втянул воздух полной грудью. Завтра будет новый день. Завтра снова взойдёт Солнце, и он снова будет полон душевных сил, чтобы жить, чтобы быть счастливым. Он вслушался в историю Игоря, издал тихий, но искренний смешок в ответ на его шутку. И сейчас он тоже был счастлив. *** Август ван дер Хольт рос любознательным мальчиком. Ему всегда было интересно, как работает механизм, как устроен мир и человек. Но тема родственных душ вызывала у него особенный, неподдельный восторг – это была настоящая загадка, природу которой детский разум стремился разгадать. Безуспешно. После глупой выходки, полностью перевернувшей его жизнь и обеспечившей шрамы на теле, что пришлось вживлять экзоскелет, он навсегда закрыл для себя тему соулмейтов и любви к другому человеку. Он взрослел, и вскоре на него взвалилась ответственность за компанию отца, которую он успешно развивал, посвящая работе всего себя. На глупые мечты не осталось времени, нужно было поддерживать престиж компании и развивать новые технологии. Одиночество ощущалось таким же привычным, как искусственный позвоночник – оно было инородным, но он принимал его. И всё же он был эмоционален, а это нужно было контролировать. Иногда, прикасаясь к человеку, особенно во время физической близости, полный какой-то эмоции, он мог ударить током. От этого пара человек даже думала, что он – их соулмейт, даже если прикосновение было не первым, но Август каждый раз холодно велел им уходить и никогда с ним не пересекаться. Он знал, что ни один из них не был его родственной душой, да и никто не мог ею быть. Со временем он начал скептически относиться к этому понятию и временами оно казалось ему выдумкой – никаких родственных душ не существует, это сказки, придуманные взрослыми, чтобы дать детям уверенность, что у них есть тот, кто всегда будет их любить. Август знал, что это не так. Проводя очередной рабочий день в своём кабинете, он вёл деловую переписку. Наконец, пришло долгожданное сообщение с предложением личной встречи. По лицу скользнула улыбка со вкусом предчувствия победы. Август сделал быстрый звонок одному из своих менеджеров. – Je dois aller à Saint-Pétersbourg. *** Два дня спустя Август ван дер Хольт уже находился в главном отделении полиции Санкт-Петербурга. Он прекрасно слышал и понимал перешёптывания некоторых служащих, которые думали, что «какая-то важная иностранная шишка» не понимает их. Раздражение копилось, но он сдерживался. Переговоры с Марией Архиповой шли труднее, чем он предполагал, и Август предложил устроить соревнование: один его дрон против лучших бойцов полиции Петербурга. Стоя на смотровой площадке, он возвышался над служащими, и вместе с Архиповой и Прокопенко ждал, когда соберутся люди. Ощущая ток на кончиках пальцев – всё же он волновался, несмотря на внешнюю сдержанность и уверенность, – скользил взглядом по уже прибывшим и ожидающим не обычной тренировки ребятам. Тут он зацепился взглядом за светловолосую макушку – все были в одинаковой форме, похожие друг на друга, но этот человек чем-то отличался. Август сфокусировал взгляд, разглядывая лицо полицейского. Усы придавали ему вид школьника, пытающегося выглядеть более взрослым и серьёзным. Август не улыбнулся своим мыслям, но положил руки на ограждение, давая себе точку опоры и уверенность в том, где он находится. Краем уха слышав диалог Прокопенко с Архиповой, он сначала не обратил внимания, но затем прислушался: – А это лейтенант Дубин, – кивнул Фёдор Иванович в сторону, как проследил взглядом Август, парня, на которого он сам обратил внимание. – Один из наших лучших бойцов. Молодой, неженатый. – Его глаза блеснули, и он улыбнулся женщине, явно намекая на определённую возможность. Словно пытается сосватать ей собственного сына, ей-богу. Август сильнее сжал перила ограждения, насильно ярко улыбаясь представшей картине, и обратил своё внимание на бойцов. На секунду он встретился взглядом с, как выяснилось, лейтенантом Дубиным. Точнее, Август был в очках и, видя обращённый к нему взгляд парня, поймал его. Август склонил голову. Дубин отвёл взгляд, но через секунду вернул его, с любопытством разглядывая Хольта, думая, что никто этого не заметит. – Пора начинать. Дали команду действовать, включился секундомер, и лучшие бойцы Санкт-Петербурга сосредоточились на деле. Они действовали слаженно и профессионально, и всё же Август следил взглядом за Дубиным. Было что-то особенное в его собранности, в открытости взгляда, в чёткости и плавности движений. Только лейтенант, а работает не хуже капитана. Это интриговало. Однако мимолётная увлечённость не могла отвлечь его от главного. Время показать Санкт-Петербургу, что такое настоящие технологии. Демонстрация оказалась более, чем успешной. Август победоносно улыбался, пока остальные выглядели понурыми. Оглядывая полицейских, ошарашенных увиденным, уголок его губ дёрнулся при взгляде на лейтенанта Дубина, который единственный из всех выглядел не огорчённым, а удивлённым. Он начинал раздражаться от собственных чувств, что усугубляло его эмоциональное и физическое состояние. Переговоры с Марией Архиповой окончательно вывели его из равновесия и, оскорблённый тем, что его использовали, теперь он из принципа желал продать дроны, причём по космической цене. Думая о своём следующем ходе, он стремительно покинул главное отделение полиции Санкт-Петербурга. Ему была необходима разрядка. Срочно. Август быстро добрался до машины, с облегчением устраиваясь на пассажирском сидении. Ему тут же подали кислородную маску. Он глубоко дышал несколько минут, прогоняя из головы любые мысли. – Take me to training. Машина тронулась. Август откинул маску в сторону и устремил взгляд в окно, наблюдая за отдаляющимся зданием петербургской полиции. Сбрасывая лишний заряд энергии на тренировке, он был более ожесточён, чем обычно. Он чувствовал, как воздух вокруг него искрится, и это было вызвано отнюдь не душевной близостью с людьми, с которыми он боролся – он никогда не смог бы понять, какое из всех этих прикосновений истинное. По телу горячими каплями стекал пот, и Август остановился, чтобы выпить воды. Он посмотрел в окно, откуда открывался потрясающий вид на вечерний Петербург. На секунду Август замер, задумавшись, а в следующее мгновение объявил об окончании тренировки и направился в душ. У него появилась идея, как отвлечься от работы. *** После ужасно разочаровывающего по общему негласному мнению дня Дима снова остался на работе допоздна. Игорь ушёл ещё до окончания смены, а Фёдор Иванович заглянул к нему минут двадцать назад, напоминая, чтобы он не забыл закрыть двери и сдать ключи, и тоже ушёл. Дима поглядел на почти дописанный отчёт, который нужно сдать только через неделю – он мог доделать его за пару часов в любой другой день, но сегодня особенно не хотелось возвращаться в свою небольшую квартирку, напоминающую крошечную клетку. Сейчас она казалась неуютной, и хотелось как можно дольше быть в любом другом месте, но в Петербурге было не так много заведений, чтобы скоротать пару часов, вернее, они были, но все кафе и укромные местечки не подходили под его настроение. Поэтому Дима выбрал остаться на рабочем месте и доделать отчёт, занять себя делом, только бы не оставаться наедине с мыслями, ведь тогда придётся наводить порядок и в них, а не только на рабочем столе. Однако прежде чем начать, он сделает себе чай – от кофе пришлось отказаться, по крайней мере, он старался не пить его ближе к вечеру, иначе совсем не мог спать. Чай подходил идеально. Дима заглянул в комнату отдыха, которая была также и маленькой кухонькой, где у них был чайник и скромные запасы чая и кофе, заглянул в банку, порылся, как оказалось, в пустых коробочках, заодно выкинул их. Конец недели, и чая, как обычно, не осталось. Все ждали, кто же потратится на пару упаковок для отдела. Дима обречённо вздохнул. Очевидно, это был он. Ничего не поделаешь – он накинул куртку, спасаясь от холодного ветра, и вышел на улицу. Ближайший магазин всего в пяти минутах ходьбы. Дима не торопился, он шёл, словно потерянный, в голове не было мыслей, только лёгкая дымка, затуманившая их. Солнце клонилось к горизонту. Дима мазнул взглядом по яркой алой полосе заката – пожар в небе. А ведь душевная связь – это отпечаток Солнца, – вспомнил он старую сказку. Жила легенда, что на рассвете времён бог Солнца преподнёс человечеству великий дар узнавать часть своей души в другом человеке через прикосновение. Это всегда была вариация солнечного света, пробегающая между людьми. Тепло, согревающее не снаружи, но изнутри, до самых костей, даже если на улице сильнейший холод – был случай, когда родственные души нашли друг друга в крепкие морозы, долго пробыв на улице, и прикосновение дало заряд тепла, полностью отогревший душу и тело. Кто-то таким образом одновременно спасся и обрёл своё счастье. Это чувствовалось как полностью поглощающий жар – тепловая волна от точки прикосновения до самого сердца. Это мог быть рассыпанный свет, но большинство воспринимало его как вспышку, яркую, разлетающуюся на тысячи осколков, словно лучи Солнца. Это могло быть обжигающее прикосновение со свечением или наэлектризованный удар. В любом случае, это всегда были тепло, свет и энергия. Так Дима дошёл до ближайшей Пятёрочки. Походив между стеллажей, он взял три пачки чая – одну домой, другие для ребят на работе, захватил пачку чипсов перекусить, а вместе с этим и сахар. Хоть он сам предпочитал чай без сахара, сейчас ему хотелось подсластить этот вечер, и если для этого не нашлось хорошей компании, то чай был лучшей для неё заменой. Чай и тишина пустого участка. Уже возвращаясь к главному зданию, он заметил тёмную фигуру, переминающуюся с ноги на ногу у входа, и силуэт человека показался ему отдалённо знакомым. – Здравствуйте? – подошёл к нему Дима, чуть хмурясь. И только оказавшись в двух шагах от неизвестного, он понял, кто перед ним стоит. – Мистер Хольт. Они пару мгновений смотрели друг на друга в молчании, оценивая. Август, несмотря на поздний вечер, был в тёмных очках, что позабавило Диму, но виду он не подал. – Я Дима, Дима Дубин, работаю здесь. Вам, наверное, нужен Фёдор Иванович? Он уже ушёл. – А, lieutenant Дубин. Здравствуйте, – он снял очки, плавным движением убирая их в нагрудной карман, и заглянул в глаза Диме. – Да, я думал, что все ещё работают. Дима смутился, повёл плечом. – Нет, все давно разошлись. Они постояли в тишине ещё пару мгновений. – Вы что-то хотели уточнить или, я не знаю… может быть, я могу вам помочь? Август собирался было отказаться и уйти, но что-то во взгляде этого парня заставило его передумать. Возможно, дело было в искренности его намерений, что легко считывалось им на открытом лице Димы – это была не банальная вежливость. Это подкупало, и он захотел остаться. Всё же, он был заинтересован не только во внедрении технологий, но и преследовал личные интересы. Он уже отложил прочие рабочие моменты на завтра, так что ничто не мешало ему узнать обстановку в полиции Санкт-Петербурга изнутри – это могло быть полезно. И приятно, судя по лёгкому смущению Дубина. – Да, mister Дубин, это было бы неплохо. – Можно просто Дима, без «мистера» – смущённо улыбнулся он. – Наверное, нам лучше зайти. Дима, всё ещё неловко сжимая пакет в руках, пропустил Августа вперёд. Тот уверенно прошёл внутрь, оглядывая пространство вокруг себя. Основной свет был выключен, и только лампа у одного из рабочих столов освещала участок. Не зная, как правильно вести себя с таким человеком, Дима решил быть собой – притворяться кем-то другим он не видел смысла, да и своим врагом Хольта не считал, что бы ни говорил Игорь. Дима считал, что дроны могут быть полезны в работе при их правильном использовании, но не способны заменить человека с его мышлением. – Может быть, хотите чаю? – пытаясь как-то заполнить тишину, заговорил он. – Я как раз купил разного. – Спасибо… – он вспомнил, как будет полное имя от сокращённого русского «Дима», – Дмитрий, не откажусь. Дима прошёл с ним на кухоньку и стал разбирать пакет под взглядом внимательных глаз, пристально следящих за каждым его движением. Он чувствовал себя слишком уставшим за этот день, чтобы испытывать нервозность, потому расслабил плечи и занялся монотонной, успокаивающей работой – завариванием чая. – Вы какой предпочитаете, чёрный или зелёный? – Зелёный, с сахаром. Дима согласно промычал, ставя чайник закипать, занялся распаковкой чая, довольно мурлыча себе под нос, что не зря захватил с собой сахар. – Итак, что вас привело сюда в такое время? – он обернулся к Августу, опирающемуся о стол, за которым сам Дима обедал, когда это удавалось. Лицо собеседника было серьёзным и даже немного печальным, отчего Дима склонил голову в немом вопросе. – Личный интер`ес, – лаконично ответил он. Дима поджал губы, размышляя. – Но что именно вас интересует? В глазах Августа, как показалось Диме, заплясали голубые искорки. – Как вы, являясь человеком служащим, относитесь к введению дронов в Sint-Petersburg? Чайник щёлкнул, выключаясь, и Дима отвлёкся на разливание кипятка по кружкам, чтобы занять себя чем-то, пока Август взглядом прожигает его спину в ожидании незамедлительного ответа. – Не думаю, что это имеет значение. Вы прекрасно понимаете, что все недовольны этим и боятся попасть под сокращение. – Вы не боитесь, – Дима улыбнулся уголками губ, но Август не мог этого увидеть. – И мне не интер`есно, что думают остальные, мне интер`есно, что думаете вы. Дима поставил чайник на место и смущённо прищурился, скованный таким вниманием к своей персоне. – Только честно, Dmitriy. Это не узнает никто, кроме меня. Дима положил два кубика сахара в кружку и размешал, раздумывая над ответом. Продолжая сжимать её в руках, он повернулся к Августу и опёрся о столешницу спиной. Тот вопросительно поднял брови, и Диме показалось, что он увидел синюю искру между его пальцев, когда тот сжал ладонь в кулак. – Я думаю… что это неплохо. Даже замечательно. Это бы очень помогло в поиске преступников, даже предотвратило бы преступления. – Дима старался подбирать каждое слово, задумчиво глядя в остывающий напиток. – Это бы многое изменило, но я уверен, что в лучшую сторону, тем более, если дронов будет контролировать человек. Я знаю, что в Хольт Интернешнл уже проводилось подобное… – Вы изучали мою компанию? – от любопытства перебил его Август. – Ну… да, мне было интересно, кто вы и что вы делаете, – смутился он, начиная нервничать. – Вот, держите свой чай. Дима оттолкнулся от столешницы, и подошёл к Августу, протягивая напиток. Тот изящно протянул руку навстречу, с благодарным кивком принимая кружку. Они смотрели друг другу в глаза, и никто из них не хотел отступать, словно это была маленькая борьба. Их пальцы соприкоснулись. В ту же секунду, не успев убрать руку, Дима увидел сияющий синий свет, источник которого находился между их ладоней, и опустил взгляд на него. Август тоже опустил взгляд, и Дима не увидел его глаз, в которых читалось мучение. Синий, наэлектризованный свет несколько мгновений держался на месте, мерцая, словно осматривая обстановку, и внезапно раскололся на две части, одна из которых молнией помчалась по руке Димы, от самых кончиков пальцев по ладони, предплечью, локтю, плечу, шее и к самому сердцу, прячась в нём. Дима чувствовал обжигающий жар, прошедший по нему электрическим зарядом, он мог бы на своём теле прочертить линию пути этого пучка света, пока тот двигался, находя дом у него в сердце, которое теперь словно горело огнём. Дима мог бы сделать это, хотя не видел, как он совершает свой путь, потому что смотрел на Августа. На свет, шедший по правой руке Августа и находящий своё пристанище в его сердце. Они смотрели друг другу в самое сердце, словно до сих пор наблюдая за светом, который уже успел спрятаться. Наконец, они оба подняли глаза, всматриваясь друг в друга. Рука Августа, сжимающая горячую, но не такую обжигающую, как сейчас его сердце, кружку, дрогнула, стоило ему встретиться с Димой глазами, и он пролил чай на себя, зашипел от боли и подорвался на ноги, прерывая такой интимный момент. Дима тут же среагировал, осторожно, но быстро забирая у него кружку и отставляя её на стол, не глядя. – Oh, Goddorie! – Снимайте брюки, – серьёзно произнёс Дима, не ожидая сопротивления. – Нельзя, чтобы ткань прилипла к обожжённой коже, – пояснил он, встретив недоумевающий и обескураженный взгляд. Август, сделав пару вдохов, сел, успокоился, и потянулся к ремню. Дима, немедля, опустился около него на корточки, помогая избавиться от брюк. Сейчас было не до неловкости. – Не думал, что вы так скоро начнёте срывать с меня одежду, – единственное, что сказал Август за всё то время, пока Дима с ним возился. Щёки Димы залило слабым румянцем, но он не стал от этого менее собранным. – Я всего лишь делаю свою работу. – Дима старался не думать о том, как двусмысленно это звучит, и лишь пару раз заметил маленькие искры, пробегающие по телу Августа. Только когда он стянул с Августа брюки, а потом осмотрел его бёдра на наличие ожогов от края боксеров до коленей, за одно из которых он всё это время держался рукой, давая себе точку опоры, он позволил себе смутиться и отстраниться. Дима достал из аптечки, всегда лежащей на холодильнике, мазь от ожогов, и подошёл к Августу уже не так уверенно, как действовал изначально. Он мялся на месте, намереваясь вручить ему тюбик, чтобы тот сам обработал ожоги (не такие сильные, как он думал – чай успел немного остыть), как Август прервал его размышления. – Так вы окажете мне первую помощь, Dmitriy? Дима дёрнулся, словно испугавшись его голоса, и что-то согласно промычал в ответ. Обрабатывая чужие ожоги и стараясь не смотреть никуда, кроме области своей работы, он перестал смущаться – медитативная работа его успокаивала. – Вот, – поднимаясь на ноги, он похлопал Августа по коленке, не успев одёрнуть себя. – до свадьбы заживёт, – лучезарно улыбнулся ему Дима. – До svad`by? – переспросил он. – Это… это такое русское выражение, я не имел в виду… – начал оправдываться Дима. Август только посмотрел на него с лёгкой улыбкой. – Всё в порядке, Димитрий, я уверен, что до нашей с вами свадьбы всё zazhiv`ot, – откровенный флирт с его стороны вызывал чувство смущённого смятения. Дима сел напротив Августа, глядя на свой уже остывший чай. – Кстати, об этом… то, что было, – он махнул рукой в неопределённом жесте, – получается, мы с вами… родственные души? Сердце всё ещё хранило тепло, и небольшая оплошность с чаем не могла помешать Диме быть смелым и просто спросить. – Вы имеете в виду zielsverwanten? – глядя на непонимающие глаза собеседника, он перевёл на другой язык, – soulmates? Дима согласно кивнул, наблюдая за его реакцией. Август потёр переносицу большим и указательным пальцами, собираясь с мыслями, и Дима снова заметил у него этот голубой огонёк в ладони. – Дело в том, Dima, что я… особенный человек. Не только по своему статусу или семейному происхождению. Я fysiek отличаюсь от других. У меня… Пока Август думал, как это правильно сформулировать по-русски, Дима совершенно расслабился и даже рассмеялся. – Мистер Хольт, я знаю про ваш экзоскелет, про позвоночник. Я же читал о вас. – Дима поправил сбившиеся очки в доказательство своим словам. – Прошу, просто Август. И всё же, Dimitriy, это могло быть вызвано моими эмоциями, выбросом энергии, а не предположительной связью. – С чего вы взяли? Я видел эти маленькие искорки, – указал он на его ладони, – и они не были такими, как было... Это. – Ты действительно хочешь узнать, было ли это прикосновение связью? – их странный диалог принимал чувственный оборот, и Август бессознательно перешёл на «ты». – Да. Да, хочу, – кивнул Дима, открытым взглядом смотря на него. Август склонился к нему. – Дай мне руку. Дима, не колеблясь, протянул ладонь, и Август накрыл её своей. Он рефлекторно дёрнул ею, но не убрал, когда его слабо ударила током синяя искорка. Она отличалась от первой, дарящей равновесие и внутренний жар, она была с металлическим запахом, когда первая ничем не пахла и дарила всеобъемлющий покой. – Что думаешь? – Август заглянул ему в глаза, не скрывая в них своего страха и сомнений. – Я уверен, что это настоящая связь, – вкрадчиво прошептал Дима и переплёл их пальцы вместе. Август смотрел на него, как на восьмое чудо света. А после поднёс его руку к своему лицу и поцеловал костяшки пальцев, прикрывая глаза. – Я рад, – лишь сказал он, и Дима видел, что, да, чёрт возьми, это так. Минуту они просидели в тишине, продолжая касаться друг друга. – Так значит, это была твоя настоящая цель визита? – почти игриво поинтересовался Дима. Август искреннее засмеялся, и Дима посмотрел на него полного восхищения глазами. Этот человек был слишком красив, чтобы просто существовать в этом мире, он казался каким-то неземным, и Дима всё ещё не мог поверить, что в такой обычный вечер, который должен был быть забит работой и попыткой избежать собственных мыслей, он встретил родственную душу. Тем более он не мог поверить, что его судьбой будет сам Август ван дер Хольт. Это казалось невероятным, и всё же, это было так. – Определённо, это был личный интерес. Дима отразил его улыбку, и, ощущая лёгкость в голове, какой никогда раньше не испытывал даже под воздействием алкоголя, отдался своим чувствам и желаниям, произнося всё, что было в его голове. – Зато теперь с уверенностью можно сказать, что между нами пробежала искра. И не одна. Август улыбался ему, и с каждым дурацким каламбуром Димы улыбка становилась только ярче. Так они провели минуты, а может, и часы – никто из них не следил за течением времени. В какой-то момент они перебрались на небольшой, но удобный диван, всё в той же комнате отдыха. Август продолжал сидеть в одних белых боксерах и чёрной рубашке – пиджак он всё-таки снял. Слабые ожоги напоминали о себе лишь неприятным пощипыванием, а отсутствие ещё мокрых брюк его никоим образом не смущало, в отличие от Димы. Август наслаждался его реакцией и милым смущением, и даже сказал об этом, заставив в очередной раз покраснеть. Дима также помнил про камеры по всему участку, и надеялся, что никто не подумает взглянуть на записи этого вечера. На самом деле его это мало волновало, ведь сейчас предмет его волнений сидел рядом с ним, а сам он полулежал на его груди, пока тот с нежностью и довольно милым искажением его имени что-то говорил. – Мне стало интересно, Димос`ка, ты сказал про тепло при прикосновении, что ты имел в виду? Дима ответил тихо, не отрываясь от его плеча. – Ну, обычно связь – это сильное тепло, а у нас это был, не знаю, целый заряд? – в его глазах плясали огоньки. – Знаешь, мама в детстве рассказывала мне легенду о боге Солнца, о том, как он, полюбив человека, оставил свой отпечаток на нём, когда прикоснулся в первый раз. Впоследствии это убило его человека, он не смог вынести внутреннего огня. И Солнце, в память о своей любви, преподнёс людям дар, чтобы они могли найти своего любимого, прикоснувшись к нему. Это никогда не было проклятием ни для кого, кроме самого Солнца. Люди не могли убить друг друга простым прикосновением. Он наблюдал за счастьем других, смотрел на воссоединение родственных душ, и не мог быть любим своим человеком. От тоски он сбежал с Земли, теперь с небес приглядывая за людьми. Вот такая история. Август слушал тихий голос Димы, пока Дима слушал ровное биение его сердца, прижимаясь ближе к тёплой груди. – У нас была другая legenda. О боге Грозы. Тебе интересно? – уловил он тихое сопение. – Да, просто немного похолодало. Как насчёт второй попытки выпить чай, пока ты мне рассказываешь свою историю? Август согласился, и нехотя отпустил Диму поставить чайник. Через несколько минут они сидели всё на том же диване, ещё теснее прижимаясь друг к другу и сжимая кружки с чаем в ладонях. Теперь было тепло. Но не столько грел чай в руках, как родной человек, находящийся рядом. – Меня удивило, что ты сказал про тепло, потому что я всегда знал эту историю, как историю о заряде энергии, молнии. Это ток, бегущий по телу, – раскатисто, с мягким акцентом говорил Август. – Наш бог Donderaar не принёс людям дар, как ваш бог Солнца. Он наказал людей за их грехи, заставляя человека, впервые коснувшегося своей истинной души, испытывать боль. – Он немного помолчал. Дима не сбивал его молчание. – Это происходило не всегда, но это было. Август чуть наклонился и отпил чай не из своей, а из Диминой кружки. И пускай он не был сладким или зелёным, он казался вкуснее всех, даже самых дорогих, и уж точно не пакетированных чаёв. Потому что сладость и пряность чувствовалась не на языке, а в самом сердце. – Это такие разные истории. И ни одна из них не оказалась правдой, – отозвался Дима куда-то в плечо Августа. – Я бы сказал, что верными оказались обе, mijn zonneschijn – склонил он голову ближе к нему. Дима чуть отстранился и заглянул ему в глаза. Несколько секунд они всматривались друг в друга так, что между ними снова пробежала голубая искра, щёлкнувшая Диму по щеке. Тот фыркнул и в очередной раз уткнулся Августу куда-то в плечо лицом, разговаривая с ним оттуда. Август не возражал. – Так значит, ты и есть Громовержец? Со всем этим током, энергией, – шутливо предположил Дима. – Natuurlijk, niet. – Август возмущённо вздохнул, но Дима чувствовал, что это напускное. – Полагаю, это значит «нет», – чуть помедлив, он добавил уже более серьёзно, – я не почувствовал боли, когда ты ко мне прикоснулся. А ты? – И я – нет. Только tvojo teplo, Димос`ка. Вскоре чай был допит, и в лёгкой полудрёме они продолжали сидеть, не прекращая касаться друг друга – всегда оставалась точка соприкосновения между ними. – Тебе не нужно домой? – заботливо поинтересовался Август, внезапно понимая, что Диме уже сегодня на работу, а он так и не покинул участка. Дима сжал губы и чуть нахмурился, чего Август не видел, но, правильно поняв его молчание, продолжил мысль. – Ты не хочешь домой? – на этот раз Дима согласно кивнул ему в плечо, явно отказываясь произносить хоть слово. – Если ты хочешь, мы бы могли поехать в мой отель, – с надеждой предложил Август. – Ты можешь поспать там. Дима нехотя оторвался от него, сонные глаза выдавали желание уснуть прямо здесь. – Давай. Через минуту Август уже натягивал брюки, параллельно, невзирая на время, звонив своему водителю – будить Отто сейчас было бы бесполезно. Через полчаса, покинув участок и оказавшись в апартаментах Августа, путь до которых Дима не запомнил, засыпая на его плече, они устроились на огромной кровати. Перед этим Август заставил Диму снять верхнюю одежду и предложил ночную рубашку, если он стесняется, на что тот закатил глаза, но одежду, дорогую и на вид, и на ощупь, всё же принял. Спать уже не хотелось, но расслабиться в тёплых объятиях отчего-то родного человека Диме ничто не мешало, и он позволил себе вдохнуть поглубже, растворяясь в этой чарующей тихой близости. Прошли секунды, а может, и часы. За окном начинало светлеть, на горизонте показалась мягкая розовая полоса, предвещающая утреннюю зарю. Засыпающие, они вместе встретили рассвет, смотря на восходящее Солнце. А утром Диму ждал завтрак в постель, нежный поцелуй в щёку, букет милых белых лилий и знание, что больше он не будет ночевать в своей маленькой квартирке, тем более в одиночестве.