Палата 316

«Ночь темнее перед рассветом» — первая мысль, которая возникла у Осаму, когда врач с осторожным взглядом завел разговор о том самом дне. Сегодняшнем дне. На данный момент было раннее утро, часов семь, и они, расположившись на стульях друг напротив друга, перекидывались короткими фразами и не весело смотрели то в глаза собеседнику, то себе под ноги. — Как я пройду туда? — Дазай закинул ногу на ногу, его жесты выражали более трезвую оценку ситуации. Теперь он правда хотел поскорее закончить с их планом. — Как вариант, могу представиться стажером. — Предлагаю тебе представиться Дазаем Осаму и не выдумывать лишнего. Дазай хмыкнул в ответ и нервно поправил волосы. Дрожь в руках никак не унималась, видимо тремор неизлечим, как думалось ему по началу этого странного, как для подростка, недуга. — Во сколько мы сегодня выйдем? — Я в 22:00, ты на час позже. Мне нужно будет кое-что подготовить. — Ясно. А обратно во сколько? — А обратно мы не пойдем, Дазай-кун. Ты должен быть свидетелем, не уж-то позабыл? Такое сложно взять и забыть. Осаму не мог более переносить их подобие разговора, так что пошел собирать вещи. Среди них был его излюбленный телефон; тетрадь; одежда и остальное, что может пригодится человеку в обиходе. Все было собрано в сумку и отложено у кровати. На часах было давно за полдень. Теперь уже и Мори куда-то собирался, сгребая лекарства, капсулы и те самые пакеты с неизвестным содержимым. Выглядел он не то чтобы обеспокоенным, скорее взволнованным, говорить, что он был приятно взволнован не хотелось даже в голове. От такой мимолетной мысли Дазая чуть не стошнило. Описывать взгляд Осаму на это тем более нет смысла. Настолько скептичного взгляда свет еще не видывал. — Морфин не забудьте, — он окликнул Мори, того, кажется, позабавила эта фраза, — боюсь, этой ночью он мне понадобиться. Но Мори не ответил, это было до смешного ожидаемо. Однако, Дазай придерживался отныне четкого правила: лучше употребить при ком-то, чем одному, в итоге валяясь на полу, в слезах и крови, а потом мучаться от ломок. Он не хотел этого, он хотел забыться, просто выбрал не лучший способ. Сидеть и смотреть на вальс Мори из одного угла палаты в другой становилось невыносимо, чуть голова не стала кружиться, зато в потоке мыслей он нашел способ забыться. Доброкачественный способ. — Я пойду, погуляю немного. — Ну иди. — Пожав плечами ответил Мори и продолжил заниматься своим делом. Его сейчас не интересовал Дазай. Дазая это устроило, он не хотел лишних вопросов. Выходя из здания, он тяжело, почти криво выдохнул и попытался вдохнуть вновь, однако он не мог не то что дышать, даже сердце пропускало каждый второй удар. Осаму не знал, отчего он испытывает это, тем более почти каждый день. Оно просто появилось, как внезапная волна, способная затопить целый город, а ведь бежать против течения абсолютно бесполезно. Он продолжал идти к любимому месту, месту своей силы. Погода была не слишком благосклонна к его планам, зато Дазай более чем благосклонен к дождю, который намочил ему волосы, бинты и одежду. Было холодно, с каждой ниточки стекала вода, но он так хотел заболеть по какой-то причине, а лучше вообще свалиться замертво под чьим-то домом. И вот, засунув руки в карманы пиджака, Осаму закрыл глаза и вдохнул полной грудью. Как же тут хорошо. Он, ни смотря на городской шум позади, хорошо слышал морские волны. На душе стало легче от этой морской колыбельной, настолько, что он начал думать, а не окунуться бы разок, но в последний момент Дазай остановился и понял, что все-таки хотел бы насладиться еще раз этим видом через пару дней. Возможно, жить не так уж и ужасно. Дазай прошел вдоль берега, иногда просто без причины крутясь на месте. Вспомнилось прошлое, в котором еще было место такой жизни, как будто у него был второй шанс, или лишняя жизнь. Осаму шептал себе под нос короткие комментарии к этим воспоминаниям. Улыбался. Был весел. — До чего же ты глуп, мальчик мой, Дазай. — Обращался он к маленькому себе, а потом закрывал лицо руками от смеха, смущения и опять смеха. — Неужели на этом самом моменте тебе хватило извилин, чтобы сделать это…– Даже с неким восхищением прошептал он, расчищая носком ботинка песок вокруг себя. Так продолжалось долго. Он полностью потерял ощущение времени, пока проводил этот монолог, но прошло определенно больше часа. — Пора.

***

Туман. Много-много тумана и страха. Тревога и смута. Цоканье обуви о кафель давило на стены до такой степени, что они рикошетили все звуки. Звуки — пули. Больно бьют по ушам, так сильно, что хочется плакать. Дазаю в грудь уперлась протянутая со спины рука: жест, означающий, что надо остановиться. Он, подобно кукле, сразу же среагировал и перестал идти, хотя был бы не против прилечь на пол и растечься по нему, подобно водичке. Осаму смотрел себе под ноги, поэтому, зачем его остановили он и не понял. Зато понял, что все дошло до уровня, который нельзя описать цензурным словом тогда, когда на скальпеле отразился лунный свет. Все произошло так быстро, что он и не понял. Вот взмах лезвием, вот кровь повсюду, а вот уже и сама кровь с характерными звуками выливается из тела бывшего босса. Уже бывшего босса. Достаточно быстро разливаясь по белым простыням. Дазая затошнило от запаха крови. Последнее, что он отчетливо помнил, так это лицо Мори. Тогда, в тот день, Осаму почувствовал самый искренний страх из всех тех, которые он когда либо испытывал. Огай что-то сказал ему, но он не слышал. Всё, что он мог, это стоять на месте и жаждать исчезнуть прямо здесь и сейчас. По сердцу прошлась острая боль. В горле засело подобие острой лески. Всё, что происходило после этого, он тоже не помнил. Как будто музыка, которую каждую секунду ставят то на середину, то на начало, то на конец. Осаму толком не разобрался, что они делали. Делал на автомате, больше по инерции. Из этого состояния его постоянно вырывал Огай, который не прекращал попыток привести в чувства «тряпичную куколку», которую при виде крови чуть не вырвало на пол. Но как только он начинал более-менее осознавать происходящее, то через минуту окунался еще глубже в свой бесконечный кошмар. Его опять похлопали по плечу, он настолько не сопротивлялся, что от такого прикосновения пошатнулся. Он услышал, как Мори раздраженно цокнул. Видимо, ему и самому не помешало бы успокоиться, потому что та эйфория, которую Осаму увидел в глазах Мори, достаточно быстро исчезла, теперь тот был настроен так серьезно, как никогда, и это даже пугало в некотором роде. Пугало лишь немного больше, чем счастье после убийства. — Сейчас твоя помощь мне необходима, Дазай-кун. — Мягким, но достаточно командующим голосом вновь сказал Мори. — Проснись. — Боюсь, если проснусь, переживу это опять. И все-таки, Дазай не решился навлекать на себя еще большую беду, поэтому помог. Всё происходило быстро, аккуратно, и очень тихо. Сначала, со всех возможных поверхностей убрать кровь. Потом уже отпечатки, следы, другие детали. Что ж… Это заняло не больше часа, может двух, однако уже через определенный промежуток времени комната было дочиста вылизана. И даже врачебный стаж Мори позволил достаточно быстро остановить кровотечение у бывшего Босса. Интересно было лишь одно: чем он его подлатает, чтобы шрама не было видно? Хотя, иметь связи для того и полезно. Нужно лишь создать требующие того условия и никто не заметит такой детали, как перерезанное горло у трупа. Или не захочет замечать — одно из двух окажется верным. Скажет, что нужно было вскрытие провести, делов там. Поверит каждый, ибо у каждого нет выбора.

***

Дазай сидел на подоконнике какого-то помещения. В одном углу за столом сидел Огай, который достаточно… нервно собирал документы по папкам, а папки, в свою очередь, в сумку. Видимо допустил мысль, что кому-то там могут пригодиться его отчеты. И только наблюдая за этой картиной несколько секунд, Осаму понял, что же всё это время заполнял Мори. Да, отчеты, без сомнений, но он никогда не задавался вопросом, кому адресуются эти отчеты. Портовая мафия. На ум пришло слово «информатор». По крайней мере, именно это самая логичная версия, по которой сейчас все эти записи должны быть либо ликвидированы, либо наоборот отданы кому-то. Такая работа описывала достаточно, чтобы с абсолютной точностью сказать: так вот, отчего Мори так метил на место босса. Сейчас он ещё не босс портовой мафии, но совсем скоро им будет. Еще много маленьких шагов, ступеньки к этому невысокие, однако, упасть все равно будет просто. И все же, энтузиазм и настрой, видящийся в глазах Мори объяснял, что он не допускает такой мысли, как «упасть с лестницы, ведущей к своей цели». Он сам построил эту лестницу, бояться нечего. Зато Дазаю непременно есть, чего бояться, опасаться, а главное, кого. Наивно будет полагать, что ему все сойдет с рук, и ничего, кроме освидетельствования от него не требуются. Угрожать будут, допрашивать, пытаться взять с поличным — именно это ожидало «предыдущего» босса, а значит и их стороной не обойдет. Всегда найдутся те, кто устроят бунт, кто будет недоволен. Всегда. Теперь же ноги вели Осаму по длинным, темным коридорам, вслед за Мори. Он не помнил как вышел и о чем думал, из памяти этот момент благополучно вышибло. Они ходили по кабинетам, но от Дазая оставалось только стоять в стороне и изредка слышать фразу — «А, он? Этот мальчик со мной, уважаемые». А что оно значило, черт его знает. Со мной так со мной, думал Дазай, главное чтобы не возникали явные разногласия и его не впрягали в дискуссии. Что ему было наверняка понятно, так это то, что только он один из них двоих сейчас нервничал, чувствовал себя не в своей тарелке. Мори приспособился сразу, это лишь было частью плана, и только Дазай застрял на первом шаге всей задумки, как будто произошло нечто страшное, и ему как бы требуется прийти в себя. Стоило сказать Огаю, он наверняка счел бы это слабостью, что в конце концов неудивительно. — Теперь нам нужно время, понял? — Оказывается, Мори что-то рассказывал, пока они шли вдоль очередного коридора. — Простым языком: «залечь на дно?» — Нет. Нам нужно время, а не тишина. Это время нужно тебе, Дазай-кун, или ты надеялся с первым восходом солнца сбежать отсюда? — Сколько времени? — Навсегда. Может неделю, может год. — Почему навсегда? — Задав этот вопрос, в голову Дазая тут же пришел ответ. — Я убью тебя сразу после исполнения плана. На этом твоя жизнь закончится. Это будет конец плана для тебя, мой мальчик. Почему-то столь редкое обращение «мой мальчик» сейчас прозвучало еще более неприятно, чем обычно. Да, мальчик был его, ничего и не скажешь ведь. Мори захочет — он будет жить, не захочет — не будет. Выбор невелик. Дазай поморщился от яркого света луны, который падал словно намеренно ему на лицо. Мори остановился примерно в двух метрах от Осаму и на нём тоже отражался лунный свет. Они стояли в тишине с минуты, глядя друг на друга. Было что-то понимающее в этом взгляде, подробно фразе в конце фильма — «вот мы и прошли через всё это, что скажешь?» только конец начался в начале. Да, конец истории жизни Дазая в начале и теперь все, буквально все будет подобно последним 5 секундам саундтрека этого фильма. У него нет будущего. — Я справился, Мори-сан? — Его слова раздались эхом по коридору, и Мори слегка улыбнулся. — Да.