Воронёнок
21 июня 2024 г., 22:00
Ханма отлично помнит ту ночь. Он бежал после драки с Дракеном, надеясь нагнать Кисаки и убедиться, что тот сбежал. Он нагнал его. Точнее он наткнулся на его мёртвое тело на перекрёстке. Подростка уже присыпало снегом. Печальное зрелище… Вдалеке закричали полицейские сирены, завизжала мигалками скорая помощь. Ханма помнит, как его длинные ноги несли его прочь, а по лицу текли горячие слёзы, которые он даже не пытался остановить. Придя домой и встав под душ, чтобы смыть с себя пот, кровь и грязь, Шуджи ещё долго видел перед глазами тот момент…
Прошёл месяц. Ханма очень быстро вернулся к своей прежней жизни, какой она была до встречи с Кисаки. Он снова бесцельно слонялся по улицам в поисках развлечений и драки, но всё так же оставался одним из сильнейших. Мир вокруг него снова стал утомительно бесцветным. Однако с того самого дня в феврале он больше не плакал. Проснувшись на следующее утро после драки в порту, он не чувствовал ничего особенного, просто отпустив ситуацию. Не в его привычке было убиваться по кому-то, пусть сейчас ему и не хватало Кисаки. Слёзы больше не трогали ни его глаза, ни его душу. Всё прошло.
Ещё месяц спустя, апрель приближался к концу. В воздухе плыли запахи весенних цветов, солнце уже начало пригревать. В один из приятных и тёплых вечеров, Ханма возвращался домой, в свою обшарпанную квартирку в Кабукичё, в старом доме, полном таких же старых людей, заботливо лечащих его раны после драк и подкармливающих домашней выпечкой. Подходя к подъезду, он увидел на асфальте кошку, которая с чем-то увлеченно возилась, сидя спиной к нему. Шуджи был с ней знаком. Обычная трёхцветка с порванным ухом, он иногда отдавал ей часть своего ужина. Затянувшись сигаретой, парень сделал пару шагов в её сторону. Кошка, заметив его присутствие, тут же прыгнула в кусты. Ханма усмехнулся: видимо, его пушистая подружка была не в настроении взаимодействовать с огромным, пахнущим табачным дымом существом. Он подошёл ещё ближе, чтобы посмотреть, чем же кошка была занята.
На асфальте лежал воронёнок. Маленький, он только научился летать, а может и вообще выпал из гнезда. Птица была мертва. Под хрупким тельцем образовалась маленькая бордовая лужица крови. Левое крылышко было подогнуто под грудку, а правое неестественно вывернуто в сторону. Лапки скрючены. В остекленевших глазах воронёнка застыл страх. Естественный для всего живого страх смерти.
Ханма какое-то время молча смотрел на птенца, делая затяжку за затяжкой. А затем развернулся и пошёл домой. Со стороны он выглядел как обычно: спокойное лицо, расслабленная походка. Вот только сам Шуджи ощущал, что каждый шаг давался ему с всё большим трудом, так что когда он закрыл за собой дверь квартиры, он уже практически полз. Пройдя в гостиную, парень остановился. За открытым окном, на котором качалась полупрозрачная старая занавеска, кричали чайки. Где-то парой этажей выше ругалась пожилая пара, устраивающая всему дому концерты с завидной регулярностью. На кухне капала из крана вода. Вот только он ничего этого не слышал. В его ушах всё громче и громче звучало его собственное сердце.
Ханма поднял руку и положил её на грудь. Он медленно и аккуратно опустился на колени, чтобы не стоять на трясущихся ногах. Шуджи тихо и ровно дышал, стараясь соблюдать равный промежуток между глубокими вдохами и выдохами. Вот только успокоиться почему-то не получалось…
Просто только ему казалось, что он сделал всё настолько правильно. В реальности он резко впился пальцами в белую футболку, сжимая ткань на груди. Сигарета из его губ упала на прожжённый в нескольких местах ковер, а затем, с жутким грохотом, рядом упал на колени и сам Ханма. Его глаза расширились так, что казалось вот-вот выпрыгнут из черепа. Его дыхание, рваное, громкое, хриплое и поверхностное, было слышно даже с улицы. Он открыт рот, но не смог издать ни звука – горло словно сдавил кто-то невидимый. Пальцы его левой руки зарылись в короткий ворс ковра, а правая всё крепче и крепче сжимала ткань футболки. Сердце в ушах превратилось в похоронный набат, ставя рекорды скорости. Всё тело окоченело и дрожало.
Что же произошло? Кисаки… Кисаки умер в той же позе. Его руки-крылья были так же сложены, сломанные ноги скрючены, под телом была лужа крови. И в его глазах застыл тот же страх… Страх смерти. Страх покинуть этот мир вот так, жалко, как будто дворовая собака. Шуджи помнил взгляд в его глазах, пусть и видел их с расстояния в несколько метров. В таких же стеклянных глазах, как у вороненка у подъезда. Он был таким же птенцом. Ещё юным, только-только учившимся летать, но уже взлетевшим слишком высоко. Настолько, что падение было смертельным.
В голове Шуджи закрутился вихрь воспоминаний. Словно в старом диафильме сменялись кадры, и красной нитью между ними шла сцена смерти его партёра. Вот они возвращаются домой вместе в Рождество, оставляя Такемичи одного разбираться с Хаккаем и Тайджу. Клик, кадр сменился. Мёртвое искорёженное тело Тетты на асфальте в луже крови… Вот они смотрят, как Изана, которого Кисаки сам надоумил создать Поднебесье, изображает перед ними злого гения. Клик – страх в пустых и холодных глазах трупа. Вот они на крыше, смеются вместе над шуткой Ханмы в ответ на вопрос «Почему ты за мной следуешь?» У Кисаки был забавный смех, с легкой хрипотцой и слабым, еле слышным подростковым звоном, не такой как у громкого Ханмы. Клик… Он больше не засмеётся… Вот он жив, а вот он мёртв… Клик… Клик… С каждым ударом сердца…
Эмоции, подавляемые его сознанием, победили. Дамба прорвана. И из глотки Ханмы раздался сначала тихий, а затем всё более оглушающий крик. Это был рёв животного, сигнал о боли и зов о помощи. Он звал того, кого больше нет. Его крик слышал, наверное, весь район. Шуджи срывал связки, едва вспоминая о том что нужно вдохнуть, когда лёгкие сжимало болью от пустоты в них. Его глаза затуманились горячими слезами, рука на футболке почти рвала ткань, а пальцы в ковре зарывались в жёсткий ворс всё глубже, отчаянно царапая поверхность. Ему было больно. Он скучал… Он не говорил и не чувствовал, но скучал. Скучал по тому, чей цвет отличался от остальных. Скучал по его планам, эксцентричности, лукавому взгляду гениальных глаз из-за квадратных очков. Скучал по тому, кто так и не узнал, почему именно Шуджи пошёл за ним, и почему сейчас так громко кричит. И не узнает никогда...
На ковёр, словно капли крови, падали крупные слёзы, которые у него не было ни сил ни желания вытирать. Ханма ощутил себя словно в кошмарном сне. Ему так хотелось зажмуриться, а затем проснуться. Просто проснуться и…
Он проснулся в полной темноте. Так… Это действительно был кошмар? Ханма открыл глаза. Он лежал на кровати в чужой комнате, которую хорошо знал. Его правая рука всё ещё сжимала серую, мокрую от пота футболку, где-то на полу валялось сброшенное во сне одеяло. Слева от него неярко горела настольная лампа, создавая приятный контраст с полумраком в остальной квартире. Послышался тихий голос.
- Что, опять кошмары мучают?
- Ага… Опять этот бред с воронёнком… - Вяло ответил Ханма. Он сел на кровати и тряхнул головой, сбрасывая с себя остатки наваждения. – А ты чего не спишь, Чиф? Уже вроде как должно быть давно за полночь. Когда это ты стал так усерден в учёбе?
Чифую откинулся на стуле и недовольно скрестил руки на груди.
- Ой, ну простите что я решил не оставаться навсегда гопником без образования, а действительно занимаюсь своим будущим.
- Ты говоришь как моя покойная матушка.
Ханма поднялся с кровати и медленно подошёл к столу, чтобы посмотреть, над чем так поздно трудился тот, у кого он сегодня остался на ночь. Чифую со вздохом вернулся к домашней работе. Но Шуджи это не устраивало. Он нагнулся и с тихим «Оп-па» поднял Мацуно, перекинув его через плечо, на что тут же получил заслуженную дозу возражений.
- Эй, придурок! Я ещё не закончил! – Гневно воскликнул Чифую.
- Потом свои иероглифы допишешь. – С веселым хмыканьем, Ханма закатил глаза. – Мне срочно нужна доза твоих обнимашек после этого кошмара.
Чифую, ещё пару секунд повырывавшись, наконец обмяк в его руках, пока Шуджи нёс парня к кровати.
- И чего ты так ко мне прицепился? – Пробурчал блондин.
Ханма тихо умехнулся.
- Объясню тебе, когда ласты склеишь…
