будто отец

Амос помнит Феннеля с детства. Ему самому было лет пять-шесть, когда тогда ещё молодого, семнадцатилетнего слугу назначили его своеобразной нянькой. Феннель был молодым и сильным, Амос ему из-за этого в детстве сильно завидовал. Слуга старел на его глазах. Он уже был седым в свои двадцать семь лет, а в свои тридцать два года уже ходил с морщинами в форме гусиных лапок вокруг глаз. Амос хотел бы, чтобы он был его шафером на свадьбе, но нет. Слуга не может быть шафером, высшее аристократическое общество этого просто бы не поняло. И, боже мой, как же Амос любил Эвелин. Она была красавицей, умницей, самой прекрасной девушкой на свете, а самым прекрасным девушкам на свете требуются самые лучшие помощники в управлении хозяйством. Феннель, назначенный дворецким, ей помогает. Помогает с бюджетом, с набором слуг, с составлением меню и прочим-прочим, до тех пор, пока молодая герцогиня не освоилась на новом месте. Амосу действительно повезло иметь такого дворецкого в своем поместье. Он ощущает желчь в горле, когда ему говорят, что Эвелин серьёзно ослаблена после родов Ивонн. Ему хочется выблевать свои внутренности, принести к её постели все лекарства мира, лишь бы она выздоровела. Где-то в глубине души он подозревал, что если его жена уйдет, то в их семье что-то сломается. Эвелин умерла. Нет, Амос не плачет, он терпит, держа одной рукой маленькую ладошку дочери, а второй руку сына. Похороны тихие, спокойные, присутствовали только самые близкие члены почившей. Феннель был среди них. Сказать по правде, Амос не знает, чтобы он делал без дворецкого. Даже если он был загружен, то пожилой мужчина всегда старался находить время для герцогских детей, к которым относился, как к собственным внукам. Внуков у Феннеля не было, контракт с работодателем запрещал иметь семью. Когда Ивонн пропала, Амос будто впал в оцепенении. Действия на автопилоте, в голове поиски, поиски и поиски. Герцог Экхарт в полном ужасе. Ему, наверное, в первый раз за всю жизнь так страшно. Прошёл первый год, второй, третий. Идёт четвертый год поисков и, сказать по правде, Амос уже ни на что не надеется. Он просто продолжает поиски, потому что он должен. Он должен найти свою маленькую дочурку. Амос плачет. Он плачет тихо, едва слышно, закрывшись в своём кабинете. Деррик и Рейнольд не должны видеть его слёзы, им будет только хуже. Феннель рядом. Герцог сипит, глаза красные от слёз, а дворецкий рядом. И Феннель обнимает его, как детстве, когда он был совсем маленьким мальчиком, который любил бегать по поместью и пугать слуг. Обнимает его так, как будто он, сам герцог Экхарт, его сын. Обнимает, будто бы Амос вновь стал мальчишкой, который боялся опоздать на занятие и просил его поскорее расчесать его. Феннель обнимает его так, будто бы он его отец. Он обнимает его бережно, словно герцог фарфоровая или хрустальная статуэтка или ваза. Словно он нечто хрупкое, нечто такое, что разобьётся от одного только лёгкого касания. И Амос осознает кое-что важное. Дворецкий не был его слугой. Дворецкий был его семьей. Возможно, маленькой и незаметной, но семьей.