"Помощь"

Тигнари лежал на кровати, глядя в потолок. Ещё один гон в гордом одиночестве. Что б его. Пока он в адеквате, но ненадолго. Сегодня начнётся эта дурь. Вчера он вышел на больничный, весь дозор в курсе, в ближайшие дни стража не должны беспокоить. Разве что приведут кого-то при смерти, кому срочно нужна помощь Тигнари, но такие серьёзные случаи бывают крайне редко, и до сих пор везло на их отсутствие в период гона. Снаружи раздались тихие знакомые шаги. Сайно. Фенек негромко выругался. Остаётся надеяться, что дозорные смогут его прогнать. Или он поговорит с Коллеи и мирно уйдёт. Хотя они не виделись уже довольно давно, Тигнари сам хотел бы столькое обсудить, стольким поделиться, но не сейчас. Только не в ближайшую неделю. Возле дома заговорили. Раздался стук в дверь. Судя по звукам, кто-то из дозорных явно пытался отговорить гостя, но тот упрямо стоял перед дверью. Лис зажмурился, завернулся с головой в одеяло и прижал уши к голове. Нет, нет, нет, нет, нет! — Тигнари, открой, пожалуйста! — раздалось с очередным стуком в дверь. — Уходи, прошу, — прошептал хозяин дома. — Дай мне хоть взглянуть на тебя, — будто услышав слова друга, проговорил Сайно. — Я просто хочу знать, что ты в порядке. Тигнари потом пожалеет о том, что встал с кровати и пошёл к двери. В этом году, после разговора, его фантазии в гон явно будут особенно яркими. Фенек не помнит, как давно представляет махаматру в постели. Каждый год, в одно и то же время он запирается дома, и никто не знает причину. Даже самый близкий ему человек, что каждый раз всплывает в голове, стоит только коснуться вставшего члена. Было мерзко от самого себя. Он не хотел врать Сайно, но в то же время ему было страшно представить выражение его лица, расскажи страж всю правду. — Уходи, — хрипло отозвался Тигнари. — Я не хочу тебя видеть, — наглая ложь. Хотелось не просто увидеть, хотелось прикоснуться, поцеловать, прижаться и остаться с ним на эти ужасные дни. Повисло молчание. Оно длилось, наверное, с минуту, но будто тянулось вечность. — Оставь нас, — разорвал тишину грубый голос по ту сторону двери. Судя по звукам, страж, что до этого пытался убедить Сайно уйти, испарился сам. Тигнари невольно усмехнулся, представив выражение лица махаматры, которого так боялись все вокруг, с которым он прогнал бедного парня. — Тигнари, — Сайно значительно снизил голос. Названный тут же навострил уши, — я догадываюсь о гоне. Поэтому я здесь. Сердце пропустило удар. — Что? Как он узнал? Откуда? — Ты слышал. Тело пробило дрожью. В голове вновь всплыли все те ужасные грязные фантазии. — Ты пришёл из жалости, — заключил страж. — Мне жаль, что ты обо мне такого мнения, но, видимо, я прав. Тигнари снова выругался. — Уходи. — Теперь точно не уйду. Буду стоять тут всю неделю, весь мой отпуск, пока не откроешь. Тигнари, я знаю, что делаю, и пришёл ни разу не из жалости. Внизу сладко потянуло. Чёртов Сайно. — Зачем тогда ты пришёл? — голос предательски дрогнул. — Потому что я действительно готов помочь, — совсем тихо проговорил махаматра, будто пробуя слова на вкус. Дверь приоткрылась, и в щели показался Тигнари. — Повтори, — потребовал он. Сайно оттолкнул лиса от входа, протискиваясь в дверь и тут же закрывая её за собой на засов. — На этот раз мы проведём твой гон вместе, Тигнари, — махаматра встал вплотную, выдыхая эти слова прямо в лицо. Тигнари почувствовал ударивший в нос запах раскалённого песка, красноплодников и обжигающего солнца. Так пахнет пустыня. Так пахнет желанный Сайно. Страж подался вперёд, накрывая чужие губы своими. На спину опустились осторожные руки, на нижней губе остался лёгкий укус. В паху потяжелело. Тигнари рвано выдохнул через нос, запуская пальцы в пепельные волосы, обрамляющие лицо. По кромке зубов пробежался язык, Тигнари приоткрыл губы, впуская его в свой рот, и невольно застонал, почувствовав бедром чужой стояк. Чёртов… Сайно. Резко Тигнари подняли на руки, бросив на кровать. — Ты сверху или снизу? — шепчет в губы, нависая сверху. Даже принимающим быть готов. — Возьми меня — фенек чуть ли не шипит, стягивая с Сайно дурацкий плащ и бросая его куда-то в сторону. Сознание кричало что-то о стыде, но ни язык, ни тело не собирались слушать. Они лишь поцеловались, а Тигнари уже бьёт дрожью от одного взгляда в глаза напротив. Такие спокойные в отличие от уже расширившихся зрачков Тигнари. Он сам себе напоминал течную лисицу, которой хотелось лишь животного секса и плевать на последствия. Сознание твердило и о том, что это Сайно, что они лучшие друзья уже много лет и переступать эту черту нельзя ни в коем случае. Но никто не собирался слушать. Сайно наклоняется для нового поцелуя. Тигнари жадно впивается в его губы, сжимая пальцами плечи. Широкие, крепкие плечи. Тело снова отозвалось приятной дрожью. Под одеждой почувствовались тёплые ладони. Они оглаживают живот, бока, поднимаются к груди, приподнимая лишнюю сейчас ткань. Фенек разрывает поцелуй что бы задрать голову и выдохнуть протяжно «Сайно», когда партнёр слегка сдавливает меж пальцев горошины сосков. Слышится усмешка. — Нравится? — чуть ли не мурлычет. Стягивает верх и льнёт к обнажённой груди. — Я уже в восторге, — и снова этот нежный шёпот, — от тебя. Мир Тигнари вдруг сжался до этой комнаты, и Сайно в нём стало слишком много. Сайно ласкает его слишком чувствительное тело, Сайно нежно целует его, Сайно раздевает их, Сайно оставляет на бледной коже сотни поцелуев, Сайно тихо нашёптывает нежности, Сайно, Сайно, Сайно. Вокруг его жгучий лёгкие запах, перед смазанным взглядом его раскрасневшееся лицо с расширенными от похоти зрачками, по всему телу его фантомные касания. «Лисица тоже в неописуемом восторге.» — Раздвинь ноги для меня, — просит улыбаясь. И Тигнари повинуется мгновенно, краснеет под изучающим взглядом, хотя куда уж больше. Сознание всё ещё работало под давлением инстинктов, но было готово вот-вот отказать. Махаматра берёт с тумбочки заранее подготовленное перед предстоящей неделей масло, льёт немного на пальцы, случайно капая на чужой живот. Тело под ним заметно вздрагивает, страж начинает в нетерпении ёрзать на простыне. Сайно накрывает губами один сосок, массируя анус. Тигнари цепляется руками за его спину, хнычет, пытаясь насадиться на фалангу, и Сайно сдаётся, проталкивая в него первый палец, широко облизывая набухший сосок. Чёртова потребность в подготовке. Тигнари всё же не сдерживается, сладко стонет, когда Сайно задевает правильное место. Свободной рукой махаматра ловит метающийся в стороны хвост, проводя по нему против шерсти, слегка сжимая его под пальцами. Тигнари выгибается, впивается коготками в спину партнёра, оставляя лёгкие царапины, стонет его имя. — Ты не представляешь, как сейчас прекрасен, — проводит кончиками пальцев по члену, вызывая очередную волну мурашек. И грубо целует, проталкивая внутрь второй палец. Тигнари мычит от удовольствия, прижимаясь к горячей груди. Тело сходит с ума. Каждое прикосновение Сайно отдаётся дрожью, каждый вздох огнём жжёт кожу. Туманное сознание уже не способно думать ни о чём, кроме этих огрубевших после многочисленных тренировок рук, этих мягких губ, приносящих столько удовольствия. Тигнари плавится под тяжестью чужого тела, тонет в чужом запахе, усилившемся десятикратно, сходит с ума от всего Сайно. Ни одна фантазия не сравнится с тем, что сейчас происходит. — Ляг на живот, — шепчет в прижатое к голове ухо, с громким хлюпом вынимая из Тигнари три пальца. Страж переворачивается, поднимая для Сайно задницу, притираясь ягодицами к бёдрам махаматры. Сайно обнимает его одной рукой, второй опираясь на кровать, утыкаясь сзади в плечо, усыпая его поцелуями. Тигнари сжимает руками подушку в предвкушении, пытаясь расслабиться. Сайно входит медленно, без остановки, до упора, отчего крыша совсем едет, а перед глазами всё плывёт окончательно. Жмётся сзади, обнимает крепко, замирает, пока Тигнари растекается по простыням, обмякая совсем в его руках. — Сайно… — зовёт совсем тихо. — Я здесь, Нари, — и снова его мягкий шёпот обжигает нежное ухо. — В тебе так горячо и узко, — ведёт дразняще по чуть опавшему после оргазма члену самыми кончиками пальцев. — Давно тебя кто-то имел? — Я впервые снизу, — бормочет через силу. На мгновение Сайно замолкает, но всё же произносит: — Значит в каком-то смысле я у тебя первый? — вопрос, не требующий ответа. В его голосе проскальзывает что-то странное. Что-то, похожее на удовлетворение. Тигнари тихо скулит, двинувшись вперёд, почти выпустив из себя член, но его насаживают снова. Течная лисица глубоко внутри кричит от восторга, чувствуя первые толчки, пока фенек стонет в голос от удовольствия. Медленные, осторожные, что так не сочетаются с твёрдым стояком. Выдержке Сайно можно было бы позавидовать, будь Тигнари в здравом уме. Но ему мало. Страж сам пытается поддаваться навстречу, выгибается в попытке принять глубже, копошится, изнывая от желания большего. Махаматра всё понимает, постепенно набирая темп. Он становится резче, грубее, уже не стесняется покрывать спину, плечи и шею партнёра засосами и укусами. Сайно резко переворачивает Тигнари, продолжая его трахать, впиваясь в его губы, одной рукой надрачивая ему в такт толчков, другой беспорядочно оглаживая непослушный, взъерошенный хвост, иногда чуть сжимая его пальцами. Тигнари громко стонет в поцелуй, беспорядочно царапая чужие плечи и спину, ища в них опору, льнёт к чужой груди, теряется в ощущениях. Это его первый гон, когда ему настолько хорошо.

***

Птицы поют за окном, дозорные занимаются своими делами на улице, иногда переговариваясь о чём-то. Тигнари лежит на кровати с абсолютно пустой головой, зато полностью удовлетворённый. Всю неделю он либо спал, либо занимался с Сайно сексом, изредка прерываясь на еду или на душ. Больше всё-таки спал. Благо, уже на второй день состояние позволило Сайно его вымыть. В этот момент махаматра как раз вышел из душа. — Проснулся? — он сел на край кровати. В одних штанах. Тигнари облизнулся, тут же смущённо отвернувшись. — Ты уже можешь себя контролировать, так что, пожалуйста, не сейчас. Тигнари сглотнул. — Спасибо, что был со мной в эти дни, — страж лёг на бок, глядя снизу-вверх в чужие глаза. — И что заботился обо мне, — он многозначительно перевёл взгляд на чистую простыню, которую Сайно сменил прежде, чем пойти в душ. — Сказал бы, что для этого и нужны друзья, если после случившегося мы остаёмся таковыми, — махаматра осторожно коснулся чужой ладони. Чуть помедлив, он сплёл пальцы с Тигнариными. — Лично я хочу большего, Нари. Фенек залился краской. Сайно опустился на пол, оказавшись на уровне его глаз. — Я хочу встречаться с тобой. Хочу любить тебя, не скрывая этого. Хочу быть любимым тобой. Тигнари смотрел в упор в чужие глаза. — Я тоже этого хочу. Очень. Сайно наклонился, коснувшись губами тыльной стороны чужой ладони. Тигнари улыбнулся, уши дёрнулись в лёгком смущении. Они пару минут просто смотрели друг на друга. Не было произнесено ни слова больше, но тишина не была гнетущей. Было комфортно просто лежать, рассматривая парня напротив. Загорелая кожа, алые глаза, влажные пепельные волосы, спускающиеся на искусанные плечи, обнажённая грудь… Тигнари с наслаждением вспоминал, как касался её руками, целовал и прижимался. Внутри разливалось тепло от мыслей о прошедшей неделе. Да, хотелось, что бы каждый гон был таким, а не в холодном одиночестве, оставленный на произвол судьбы в надежде, что в этот раз будет проще. Сайно медленно приблизился, поцеловав Тигнари в лоб. — Мне пора собираться, — с сожалением проговорил он. — Отпуск заканчивается, сегодня я должен вернуться в Академию. — Как ты узнал о гоне? — резко приподнялся страж. — Легко, — пожал плечами махаматра, поднимаясь. — Договорился с Аль-Хайтамом, он нашёл для меня несколько содержательных книг о твоей природе. Не волнуйся, он не в курсе реальной причины, для чего мне нужны были эти книги. Тигнари кивнул. Сайно опустился на край кровати, жестом призывая фенека подняться. Стоило сесть, как его тут же утянули в поцелуй. Мягкий и трепетный, без намёка на что-то большее. Тигнари поддался без доли сомнений, уши непроизвольно прижались к голове, а хвост радостно заметался по кровати. — Я буду скучать, — и снова этот так полюбившийся шёпот в чуть приоткрытые губы. Через час Сайно уже не было в доме, а Тигнари провожал его удаляющуюся спину спокойным взглядом. Он вернётся скоро. Что-то внутри чувствовало это, и страж был согласен. — До встречи, — одними губами проговорил лис, замечая краем глаза бегущую к его дому Коллеи.