Поменяй серый цвет на золотой

На — самый первый день Она устала. А ещё она голодна. И всё это не так весело, как говорили мама и Кэти. Она хочет к папе. И домой, в свою комнату. И своего плюшевого мишку, которого Кэти не упаковала в чемодан. Ещё она ненавидит бабушку. Она ненавидит её, как ненавидит этот глупый дом. И крошечная её крупица ненавидит маму.

* * *

После — день сорок пятый Она боится пройти в белую госпитальную палату. Настолько, что не может продвинуться вперёд, даже с ободряющей улыбкой доктора Пола, пока Крис держит дверь открытой. Кэрри очень сильно трясёт, отчего она не может идти дальше. Она видит вспышку нетерпеливости на лице Кэти, которая тут же гаснет, когда её сестра переводит взгляд на Криса. (Иногда Кэти бывает слишком похожей на маму. Кэрри часто думает, знает ли Кэти об этом, или же просто не обращает на это внимание.) Кэти опускается на колени, с нежностью убирая волосы с лица сестры. — Всё нормально, Кэрри, — говорит она. — Я обещаю тебе, всё будет хорошо. Кэрри хочет что-то сказать, но её язык словно прилипает к нёбу. Часть её знает, что это лишь сон. Что это нереально. Когда она пройдёт в эту дверь, она вернётся на чердак, и там будет бабушка, чтобы высечь из неё весь грех. Это именно то, чего она заслуживает — вовсе не этого сладкого сна. Она закрывает глаза и издаёт пронзительный крик. — Она в порядке? — спрашивает доктор Пол. — Кажется, она напугана, — отвечает Кэти. Её голос приторно-сладкий, не как когда она говорила с Кэрри всего мгновение назад. — Всё хорошо, Кэрри, — говорит Кэти, поднимая её. Какая-то её часть хочет сказать, что она уже не маленькая, но она не делает этого. Вместо этого она ручонками и ножонками обнимает уютную фигуру сестры. Кэти встаёт, и Кэрри повисает на ней, утыкаясь лицом в мягкий и тёплый изгиб плеча Кэти. Она пытается забрать у сестры хоть немного её силы. — Кэти, тебе не стоит делать этого, — говорит Крис. — Она уже большая девочка и должна сама зайти в палату. Кэрри чувствует, как Кэти вздрагивает при его словах. (Если Кэти хотя бы иногда похожа на маму, то Крис никогда не похож на папу. Скорее он как мама и бабушка вместе. Решительный и непоколебимый.) — Не сейчас, Крис, — ехидно проговаривает Кэти. Она заносит Кэрри в комнату, а Крис следует за ней. Она успокаивающе гладит Кэрри по спине. От этого Кэрри чувствует себя в безопасности. Это напоминает ей о тех временах на чердаке, когда Кэти была им всем скорее матерью, а не сестрой. — Теперь всё в порядке, Кэрри, можешь открыть глаза. Кэрри медленно поднимает голову и смотрит в лицо сестре. На нём явно видны надежда и радость, и Кэрри кажется, что возможно, — возможно, — всё действительно в порядке.

* * *

Между — выбери день и раскрась его бледными тенями — Я не хочу надевать это глупое платье, — хнычет Кэрри. Кори улыбается ей, когда она говорит на их секретном языке. Даже сейчас Кэти с Крисом не расшифровали его. Кэрри не может перестать думать о том, что Крис не так умён, как он считает. Папа понимал их, когда Кэрри и Кори говорили на нём. А Крис, считающий себя таким умным, нет. — Это не заставит маму прийти и навестить нас, — говорит Кэрри, скорчив недовольное лицо. Кори садится рядом и берёт её маленькую ручку в свою. Он улыбается ей, отчего ей кажется, что она только что увидела радугу. — Но это — магия, — отвечает Кори. — Нет, — с раздражением говорит Кэрри, — не существует такой вещи, как магия. — Однако она есть, — говорит Кори. — Так что же она делает? — Как раз из-за неё мама приходит, — рассказывает ей Кори. — А вот и нет, — отвечает Кэрри, — она даже не подумает об этом. — Только потому, что ты не веришь в это, — терпеливо объясняет ей Кори. — Если это магия, то она не работает от того, что Кэти плоха в своей вере. — Так поверь ты, Кэрри, — отвечает Кори. Она смотрит на него, а потом опускает взгляд на свои колени. Её сегодняшнее праздничное платье розовое, со множеством слоёв юбки. Она бы предпочла надеть комбинезон и рубашку, чтобы пойти с Кори наверх и побегать там вместо того, чтобы ожидать появления мамы на чайной вечеринке, которую она обещала им две недели назад, а теперь забыла об этом. Кори был одет в костюм. Как и Крис, сидевший на кресле, и даже Кэти, искавшая книги наверху, сегодня была одета в праздничное платье. — Тебе просто надо поверить, — говорит ей Кори. — Почему? — спрашивает Кэрри, складывая руки на груди. Кори бросает взгляд на Криса перед тем, как прошептать ей на ухо: — Бабушкин Бог очень силён, и если ты не поверишь в это, магия не сработает. По ней пробежали мурашки. Бабушка и её Бог ужасают её. Возможно, они оба не дают маме навестить их. — Если я поверю, мама придёт? — Это может сработать не сразу, но да, она должна. Она закрывает глаза, делает вдох, выдох. Она делает всё, что в её силах, чтобы поверить, если это сделает Кори счастливее. Когда она открывает глаза, он смотрит на неё с улыбкой на лице. — И я считаю, что ты красиво выглядишь в этом платье. Сердце Кэрри забилось как-то странно. До того как она может что-то проговорить, Крис поднимается и подходит к ним. Но это не имеет значения. Она будет делать всё, что в её силах.

* * *

На — год второй, день сорок третий Кэрри следует за Кэти на чердак. Её сестра несёт корзину с мокрой одеждой. Легко понять, что Кэти злится. (Настроение Кэти вообще всегда легко понять. Даже если оно стремительно меняется.) Кэти идёт по чердаку, пока не достигает комнаты, в которой они сушат бельё. Крис выбрал эту комнату, потому что она кажется самой тёплой. Кэти опускает корзину на пол, отчего по комнате разносится громкий звук удара. Кэрри тут же сжимается, ожидая того, что сюда тут же ворвётся бабушка с её холодными глазами, чтобы наказать Кэти за то, что она не ведёт себя тихо. Но ничего не происходит, только Кэти вздыхает и смахивает прядь волос с лица. Кэрри медленно выдыхает. — Не понимаю, почему это считается женской работой, — Кэти бормочет под нос. — Как будто мои танцевальные репетиции менее важны, чем его изучение медицины. Мог бы хоть раз сделать это! Кэрри не понимает, на что Кэти так злится. Когда Крис попросил её постирать бельё, она согласилась с широкой улыбкой на лице, и даже напевала под нос, пока стирала одежду. — Почему ты злишься? — тихо спрашивает Кэрри. Кэти негромко вскрикивает и оборачивается, смотря на стоящую в дверном проёме Кэрри. — Ты напугала меня. — Прости, но почему ты всё-таки злишься? Кэти пожимает плечами. Кэрри знает: этот жест значит, что сестра не скажет ей правду. Она солжёт о том, что не злится, но Кэрри устала от того, что Кэти всегда говорит, что она не поймёт. — Не говори, что ты не злишься, я знаю, что это так! — быстро проговаривает Кэрри. Кэти вздыхает и отвечает ей: — Ладно. Я устала от того, что Крис не хочет стирать нашу одежду. Я устаю от того, что мне приходится делать всю сложную работу. Кэти не говорит ей о чём-то ещё. Кэрри понимает это, потому что Кэти старается незаметно смотреть мимо неё. Может, это как-то связано с мамой? Кэти говорит о ней плохое только когда считает, что Кэрри и Кори не слышат её. — Хочешь, я помогу тебе? — спрашивает Кэрри. Кэти легко улыбается ей и наклоняется, чтобы обнять её. — Попозже, принцесса Кэрри, — говорит она, — тебе стоит поиграть с Кори, повеселиться. Не работать.

* * *

После — день седьмой Она осталась одна в комнате, которую делит со старшей сестрой. Она знает, что Кэти ушла к Крису. Даже вдали от ужасного чердака её брат и сестра не могут уйти друг от друга. Это пугает её, поскольку она знает: то, что они делают, греховно. А ещё она боится, что доктор Пол или Хенни узнают об этом и выгонят их, и им будет некуда идти, кроме как вернуться обратно на чердак. Думая об этом, она ворочается в кровати. И она не думает о том, насколько сильно ревнует. У Кэти осталась её вторая половина, а у Кэрри — нет. Из-за этого она чувствует себя неполной, сломанной. Она роняет в подушку несколько слезинок, прикусывая губы, чтобы не выплакать всё сердце. Кори не хотел бы, чтобы она плакала — но ей так недостаёт его. Она чувствует себя ужасно. Каждый раз, когда она смотрит на сестру, она ненавидит её за то, что у неё есть то, чего больше нет у Кэрри. Даже если они с Крисом отрицают это, Кэрри знает, что они чувствуют. Но больше всего Кэрри ненавидит маму за то, что она сделала с ними.

* * *

Между — выбери день и раскрась его тёмным цветом отчаянья Она чувствует, как он уходит от них. Он говорит на смеси их секретного языка и английского. Когда она смотрит на Криса и Кэти, она видит ужас в их лицах; что у Кэти побелели губы; что глаза Криса полны отчаянья. Кори зовёт папу, но никто не приходит. Здесь есть только они, четверо детей, запертых в ужасной ненавистной комнате. Ослабевшая Кэрри вылезает из своей постели и подбирается к другой, которую делят Кори и Крис. Она ложится на неё и обнимает худое тельце брата своей тонкой ручонкой. Он дрожит, и сейчас она решает, что ненавидит бабушкиного Бога. — Не оставляй меня, — шепчет Кэрри на их секретном языке. — Кэти, нам нужно перенести их. Если она придёт, она убьёт нас, — говорит Крис. — Позволь ей, — отвечает Кэти, — просто позволь ей. Голос Кэти прозвучал слишком жестоко. Кэрри испугалась этого. Но она продолжает держаться за брата и надеется, что магия, о которой он всегда говорил, спасёт его, когда она бормочет каждое заклинание, когда-либо прочитанное или увиденное в телевизоре. — Мама должна быть здесь! — яростно кричит Кэти. — Она должна увидеть, чего стоит нам её алчность! — Кэти, прошу, успокойся, — умоляет её Крис. Кэрри перестаёт обращать внимание на их словесный поединок и полностью переключает его на Кори. Если его не станет, она не думает, что сама сможет продолжить жизнь без него. — Ты не можешь уйти, Кори. Ты нужен нам, ты нужен мне, — говорит ему Кэрри. До них доносится грозный звук открытия двери, и все застывают в ужасе. Заходит мама. Почти сразу же Кэти нападает на неё, и её гнев пылает ярко-ярко. Кэрри не слушает этого. — Пожалуйста, Кори, — взывает она.

* * *

На — день семьдесят пятый — Я не хочу! — вопит Кэрри. — Пожалуйста, — просит её Кэти, — просто надень это платье. Платье, в которое сестра пытается нарядить её — милое девчачье платье тёмного морского цвета с воротничком и приносящей зуд лентой на шее. Когда она надевает его, она чувствует себя маленькой хрупкой куклой. Особенно — когда Кэти завязывает ей волосы синей сатиновой лентой и заставляет её надеть зудящие колготки и жмущие туфли. — Я не хочу! — настаивает Кэрри. — Всего на пару часов. Кори и Крис тоже одеты парадно. — Почему? — недоумевает Кэрри. — Потому что сегодня воскресенье, — отвечает ей Кэти. — Сегодня день Бога, и мы с Крисом решили, что нам нужно выглядеть соответствующе. На самой Кэти тоже тёмное платье. Оно похоже на то, которое она надевала в церковь, ещё в те времена, когда был жив папа. Кэрри убирает руки с груди и кивает Кэти. Она ненавидит это и не понимает, почему это так важно. Не похоже ведь, что они смогут выйти и пойти в церковь. Когда Кэти заканчивает одевать её, она берёт её за руку и выводит из ванной. Кэрри садится за стол напротив Кори, Кэти занимает своё место, а Крис наоборот, встаёт и начинает читать Библию. Это очень скучно, и гораздо хуже, чем когда они ходили в церковь. Там хотя бы была воскресная школа. Тут заходит бабушка, видит их и усмехается. Её глаза холодные, плоские и жестокие. От их взгляда Кэрри чувствует подступающую тошноту. Бабушка ставит корзину на стол. — Чем вы занимаетесь? Её голос острый, как порез на нежной детской коже. — Я читаю Библию моим сёстрам и брату, бабушка, — отвечает ей Крис. — Девочка, что это значит? — Хотя мы не можем пойти в церковь, как когда были дома, мы с Крисом подумали, что было бы важно сделать всё в наших силах, чтобы это стало более торжественным, — покорно отвечает Кэти. — Ты хочешь обмануть Бога? Глаза бабушки вспыхивают, словно она ищет что-то, и Кэрри трясётся от страха. — Нет, бабушка, — жёстко отвечает Крис. Бабушка бросает огненный взгляд на него. Её лицо жестокое, как будто готово укусить. Кэрри думает, что она может убить его одним взглядом. — Когда я захочу заговорить с тобой, мальчик, я скажу об этом. Крис опускает взгляд на пол, на его лице явно отражаются стыд и злоба. — Девочка, я спрашивала тебя. Отвечай на вопрос. — Нет, мы не пытаемся обмануть Бога или кого-нибудь ещё. Мы действительно подумали, что даже если не можем пойти в церковь, нам стоит сделать всё возможное для чествования Бога — читать сегодня Библию и одеться, как если бы мы пошли в церковь. Бабушка смотрит на всех четверых. Её губы изгибаются в лёгкой, надменной улыбке. — Очень хорошо, продолжайте. Она встаёт у двери, и Крис молчит. Кэрри успевает досчитать до двадцати, когда бабушка снова гавкает на Криса. — Мальчик, я сказала продолжать. Если я говорю сделать что-то, я ожидаю, что вы начнёте делать это немедленно! Крис поднимает Библию и продолжает там же, где остановился. Бабушка продолжает стоять там, смотря на него, и Кэрри знает: сейчас она судит Криса. Она знает, что бабушка лишь возненавидит его ещё больше. Она не осмеливается взглянуть на Кори. Когда Крис заканчивает, он кладёт Библию на стол. Бабушка кивает ему. — Девочка, младшие дети молятся? — Да, каждую ночь. — Ты учишь их чему-либо? — Я пытаюсь научить их Псалтырям, — говорит ей Кэти. — Замечательно. Вы можете продолжать это. Сомневаюсь, что это чем-то поможет вам, малодушным созданиям греха, но вреда от поучения могуществу Божьему не будет. Бабушка бросает на них ещё один полный злобы взгляд перед тем как покинуть комнату. Кэти смотрит на Криса со слезами в глазах. Кэрри хотела бы стать больше, чтобы бабушка сполна заплатила за свою жестокость.

* * *

Будущее — какой-то облачный день Шелли чем-то напоминает ей Хенни. Кэрри не может точно сказать, отчего она чувствует себя в безопасности рядом со своей сожительницей. Она не хотела поступать в колледж, но доктор Пол настоял на этом. Поэтому сейчас она тут, будет изучать литературу и может быть получит степень. Она пообещала доктору Полу, что попробует проучиться здесь хотя бы два года. В первый раз она отлучалась от своей семьи. Поначалу она ненавидела это, пока с ней не подружилась Шелли. Шелли — всё, чего нет в Кэрри. Она — пухлая девушка с прямыми тёмными волосами и блестящими зелёными глазами. Она почти всегда смеётся и ничего не воспринимает всерьёз. За исключением учёбы. Она изучает два предмета: литературу, как Кэрри, и историю. Когда она не занята учёбой, она всегда задаёт Кэрри тысячу и один вопрос. — А тебя ждёт дома парень? — спросила Шелли при их первой встрече. — Что думаешь о Вермонте? — Что ты думаешь о девушках, которые на днях протестовали? — Ты когда-нибудь напивалась? — Почему ты зовёшь своего отца доктором Полом, а не папой? — Ох, что случилось с твоими родителями? И ещё больше. Несмотря на то, что многие её вопросы слишком прямые, чтобы Кэрри чувствовала тяжесть и дискомфорт, Шелли никогда не желает ей зла, задавая их. Она — просто любопытная девушка. Иногда, по ночам, когда в комнате темно, и Шелли спит, а Кэрри может услышать её тихое дыхание, она задумывается, как выживала бы на чердаке Шелли. И иногда она хочет рассказать ей правду. Но затем она вспоминает, что она — всего-навсего грешное существо, и она боится запятнать Шелли. Кэрри закусит губу и повернётся на другой бок, и попытается не заплакать.

* * *

После — день двадцать первый Хенни вытирает свой лоб влажной тряпкой. Кэти стоит в дверях, заламывая руки. Кэрри может видеть беспокойство на лице её сестры. Доктор Пол и Крис тихо говорят о чём-то в коридоре. Кэрри знает, что скоро она умрёт. Она не хочет, поскольку ещё она знает, как сильно это ранит всех, но и это она знает в точности. Всё её тело болит, и ей кажется, что она горит. Она почти может видеть знакомую тень смерти, мраком стоящую в углу комнаты. Доктор Пол заходит в комнату, и Кэрри почти видит взгляд ревности, брошенный Крисом, когда мужчина кладёт руку на плечо Кэти. Она надеется, что Крис сделает всё возможное, чтобы держать свою любовь в тайне. Она уже видит — доктор Пол смотрит на Кэти иначе, чем на неё. На Кэрри он смотрит, как на любимую дочь, а вот на Кэти смотрит совсем как Крис. Это пугает её. — Всё будет в порядке, — говорит доктор Пол Кэти, — мне нужно сделать ещё несколько анализов, чтобы убедиться в этом, но, скорее всего, у неё просто грипп. Это звучит ужасно, и она уверена, что скоро умрёт. Она не понимает, почему доктор Пол так спокойно говорит об этом. — Но почему она так больна? — спрашивает Кэти, и в её голосе заметно требование. — Мы с Крисом решили, что это из-за того, что вас не атаковало многое количество болезней в то время, пока вы, м, были заключены, и с вашим ослабленным иммунитетом болезни воспринимаются вами сильнее, чем обычно. По правде говоря, я бы хотел оградить вас с Крисом от неё на время болезни, поскольку я боюсь, что вы тоже заболеете. Кэти обеспокоенно смотрит на доктора. — Нас с Хенни всего двое, Кэти, позволь нам вылечить твою сестру без необходимости беспокоиться о тебе и Крисе. Голос доктора Пола мягкий и успокаивающий. Кэрри уверена, что он лжёт, но Кэти кивает, и возможно, — возможно, — он не лжёт. Пока что Кэрри слишком боится доверять ему.

* * *

На — год третий, день девяносто первый Кори отодвигает от себя пончик, которым Кэти пытается накормить его. — Я не хочу, — бурчит Кори, — он противный. Кэти вздыхает и предлагает его Кэрри. Она тоже мотает головой, чтобы отказаться. Если его не съел Кори, то и она тоже не станет. — Нет, он противный! — говорит Кэрри перед тем, как высунуть язык, чтобы сделать настолько же противное лицо. — Пусть будет так, Кэти, — устало говорит Крис. Кэрри пытается не двигаться слишком много. Всегда, когда она двигается, расстраивается Кори, как ей кажется. Он мямлит ей на их секретном языке, чтобы они никогда больше не ели пончиков. Когда она спрашивает, почему, он отвечает, что его папа попросил сказать ей об этом. Она соглашается. — Ты думаешь, мама сдержит своё слово? — спрашивает Кэти. — Вот бы ты не делала этого каждый раз! — со злостью отвечает Крис. — Не делала бы чего? — спрашивает Кэти, кладя пончик на стол. — Спрашивала о причинах поведения нашей матери? Кори очень болен, и ему нужно быть в больнице, но она отказывается позаботиться о нём. — Ты знаешь, что нельзя сделать так, чтобы дедушка узнал о нас, — говорит ей Крис, — ведь если он узнает, то всё это было зря! — Ты всё ещё веришь ей, так? — спрашивает Кэти с явным обвинением в голосе. Кэрри вжимается в кровать. Кори берёт её руку в свою. Его рука кажется ей липкой и мокрой. Они оба ненавидят, когда Крис и Кэти ругаются. — А почему я не должен? Кэти, она — наша мать, — говорит Крис. Кэти подходит к нему с руками на боках. — Она замужем за адвокатом, неужели он не сможет сделать так, чтобы у неё оставались как деньги, так и мы? — спрашивает она. — Почему ты всегда веришь только в худшее в ней? Почему ты не можешь поверить в то, что она делает всё возможное? Кэти отворачивается от звуков его разочарования. — Потому что мы умираем в этой комнате, — шепчет Кэти, — она больше не видит нас, мы — всего лишь тени её прежней жизни. — Не говори так, Кэти, тебе нужно оставаться полной надежды, — говорит Крис. Кэти взрывается в жёстком смехе. — Скажи им тоже, — Кори просит Кэрри. Она нехотя вылезает из постели, подходя к Кэти. — Кэрри, тебе нужно быть в постели, — с грустью говорит ей Кэти. — Почему ты злишься? — спрашивает Кэрри. — Я просто беспокоюсь, милая, — отвечает ей Кэти. Её голос нежный, но Кэрри точно может сказать, что её сестра всё ещё зла, и она боится рассказать ей о секрете Кори. Но для него она сделает всё. — Кори хотел, чтобы я рассказала вам, что папа сказал нам не есть пончиков. За одну ужасную секунду Кэти едва не падает от подступившей слабости. Крис тут как тут, удерживает её на ногах. — Почему бы он сказал что-то такое? — спрашивает Кэти. — Потому что ему папа велел, — отвечает Кэрри, — хочу обратно к Кори. — Дай им немного бульона и не трогай пончики, — Приказывает Крис Кэти, отпуская её. — Что ты собираешься делать? — спрашивает она. — Просто сделай так, как я сказал, — просит её Крис, — хотя бы раз сделай всё так, как я говорю, без того чтобы спрашивать, для чего это надо. Кэти кивает. Она сильнее хватает Кэрри, когда они обе смотрят на то, как Крис берёт пончик, которым Кэти пыталась накормить его ранее, перед тем как взбежать по ведущей на чердак лестнице. Затем Кэти переносит её обратно к Кори и начинает готовить миску супа, чтобы разделить между ними. Кэрри не понимает, что сейчас происходит, но она просто надеется, что мама забудет о возвращении к ним и что Кори останется с ней навсегда.

* * *

Между — выбери день и раскрась его алым, на удачу Кэти уже поднялась вверх по ступенькам, чтобы вытанцевать всё своё сердце. И Крис тоже забрался наверх, чтобы наблюдать за ней из тени. Кори залезает на кровать, которую делят они с Кэти. Она улыбается. Несмотря на то, что говорит бабушка, она не верит, что это грешно. — Ты помнишь небо? — спрашивает Кори на их секретном языке. — Да, — отвечает Кэрри. — Я помню, как однажды папа учил меня ездить на велосипеде, который был весь розовый и красный, и синий, и золотистый. — Я скучаю по папе, — говорит Кэрри. — Я тоже, — вторит ей Кори. — Ты ведь никогда меня не покинешь, не так ли? — спрашивает Кэрри. — Никогда, — подтверждает Кори. — Как я могу знать, что ты не лжёшь? Он смотрит на неё так, как будто он — маленький старик. И она не может сдержать хихиканья. — Когда мы станем взрослыми, я женюсь на тебе, — отвечает Кори. Когда-то он всегда говорил, что не женится, поскольку девочки были противными. Даже на своих сёстрах или маме. Папа всегда смеялся над этим и отвечал, что однажды Кори поменяет мнение о девочках, обернув затем руки вокруг мамы. Кори и Кэрри смотрели, как папа нежно целовал маму в щёку, а затем говорил, что однажды Кори встретит такую девочку, с которой будет чувствовать себя так же, как папа чувствует с мамой, и тогда его мнение изменится. — Обещаешь? — спрашивает Кэрри. — Я даже скреплю своё обещание поцелуем, — говорит Кори. Её сердце хочет вырваться из груди, потому что какая-то её часть знает, что это очень, очень, очень неправильно. Настолько же неправильно, как когда Крис наблюдает за Кэти из теней в бумажном саду. Но она кивает, чтобы сказать «да». Кори склоняется к её лицу, и его глаза серьёзно смотрят на неё. — Я обещаю жениться на тебе, — говорит он перед тем, как ткнуться своими губами в её собственные. Её сердце бьётся так громко, что Кэрри удивлена, что его не слышат Кэти с Крисом. — Теперь ты должна сделать то же самое. Она повторяет его слова и целует его. Он улыбается ей, ведь вопрос решён.

* * *

Будущее — какой-то дождливый день — Любовь не грешна, — настаивает Шелли, — любовь чиста. — Нет, — говорит Кэрри, — тем более не эта, показанная в этой книге. — Кэрри, перестань быть маленькой жеманницей. Можно и не выходить замуж, чтобы заниматься сексом. — Секс — это не любовь, — отвечает Кэрри своей подруге. Шелли качает головой и смотрит на неё с грустью. — Я знаю, что ты выросла в какой-то религиозной семье, но поверь, Кэрри, никто ещё не умирал от секса, и это — вполне себе любовь. В словах её подруги есть что-то нежное, срывающее плотину тайны внутри Кэрри, отчего правда начинает выливаться из неё. Она не может остановиться, рассказывая Шелли о чердаке и обо всём, что происходило там.

* * *

На — год третий, день девяносто пятый — Если мы не уйдём сейчас, то не уйдём уже никогда! — Кэти почти шипит, говоря это Крису. — Нам нужно больше денег, — разъясняет ей Крис. — Ты всегда так говоришь, но они оба болеют, а если мы не уйдём, то никто из нас не останется в живых! — Как будто я не знаю этого, Кэти, но мне понадобится ещё один-два дня, чтобы взять достаточно денег для того, чтобы мы могли уехать как можно дальше отсюда. Кэти злится и нечленораздельно бурчит, а Кэрри слабо отталкивает Кори от них. Она знает, что в итоге Кэти добьётся своего. Кори со слабостью поднимает на неё свой взгляд. — Хочу снова увидеть небо, — мямлит Кэрри на их секретном языке. Он даже не может улыбнуться. — Что остановит их, если они решат подложить это в другую нашу еду? — настаивает Кэти, — нет, нам нужно покинуть дом сегодня. — Пожалуйста, позволь мне в последний раз выйти взять ещё немного денег, и тогда мы уйдём, — говорит ей Крис. — Нет, я сделаю это за тебя, — отвечает ему Кэти. — Это небезопасно. — Я не могу поднять их наверх, как и всё, что необходимо нам. Кэрри знает, что её сестра говорит неправду, но видит, как Крис протягивает ей ключ. — Ладно, но я не думаю, что это хорошая идея. В глазах Кэти стоит холод. Такими глазами она смотрит только на маму. — Разумеется, ты так не думаешь, — с горечью в голосе говорит Кэти, — ты будешь защищать её до самого конца, не так ли? — Возвращайся скорее, — приказывает Крис перед тем как отвернуться. Кэти делает реверанс перед тем как уйти из комнаты. Кэрри не хочет, чтобы она уходила. Она боится того, что будет дальше.

* * *

Между — выбери день и раскрась его серым — Дай ей идти, — просит Крис Кэти, — у тебя ведь нет столько сил, чтобы нести её дальше. Кэти как-то темно взглянула на него, и Кэрри не может расшифровать этот взгляд. Она очень хотела бы идти, но слишком устала. Она хочет запомнить всё, чтобы рассказать Кори, но всё болит. Кэти поднимает её, и Кэрри обвивает слабыми ручонками и ножонками мягкое, безопасное тело сестры. Она понимает, что забывает, как чувствовала маму. Она может вспомнить поцелуи и объятия папы, но не может сказать, какого оттенка синего были глаза мамы. Она издаёт расстроенный звук. — Всё в порядке, Кэрри, — шепчет ей Кэти. Она не особо понимает, сколько времени прошло с тех пор как они шли по тёмному серому лесу, однако теперь они едут на автобусе. От движения её желудок едва не сворачивается. Она может только смотреть, как выблёвывает содержимое своего желудка Кори, и от запаха её собственный желудок отторгает принятую ранее скудную пищу, молоко и бульон. Какой-то грубый человек кричит на них, а Кэти выглядит так, словно вот-вот заплачет. — Мы даже не уехали достаточно далеко, — бормочет она под нос. А затем появляется женщина, которая улыбается им и уводит из автобуса, а Кэрри не может понять, что происходит. Она смотрит на Кори, потому что он всегда как будто знает обо всём, но сейчас он выглядит бледным, и серым. А затем они забирают Кори у неё, и в самой глубине души Кэрри знает, что он никогда больше не вернётся к ней. Потому что в эту секунду никто не может сдержать данных когда-то обещаний.

* * *

Будущее — какой-то солнечный день Джори спит, а Кэти играет с огнём катастроф; не то чтобы Кэрри не говорила об этом сестре. Спустя годы она поняла, что есть у её сестры очень тёмные стороны. Каждый из них имел немного тьмы в себе. Однажды Кэрри спросила Шелли, была ли тьма в них от того, что они были созданиями греха. Шелли тогда оторвалась от подержанной книги и рассмеялась. Она сказала ей, что бабушка и мама взрастили тьму в них, когда решили запереть их на чердаке и спрятать их навсегда. А ещё напомнила ей, что грех их родителей не был их собственным. Иногда Кэрри думает, что бы сказала Шелли сейчас. Она вздыхает и ложится на тёплое, утешающее тело рядом с ней. Руки Кори обнимают её в тусклом свете её спальни. Кэти хочет отомстить маме. Кэрри знает, что сестре это просто необходимо, чтобы она смогла отпустить прошлое и стать счастливой. Если бы всё сложилось иначе, может быть, она сама стала бы как Кэти. Но она не стала похожей на неё. — Почему ты здесь? — тихо спрашивает Кори. Они давно перестали использовать их секретный язык, и иногда Кэрри скучает по этому. (Точно так же, как иногда скучает по чердаку несмотря на всё его зло. По крайней мере, тогда она знала, что всё значило. Даже если не совсем понимала этого. Теперь же она свободна, но никогда не знает, чего стоит ожидать.) — Чтобы защитить Кэти, — отвечает Кэрри. Слова простые, и сказаны на их старом языке. Она чувствует, как Кори пододвигается ближе к ней. Они полностью одеты, и ничего греховного не происходит. Они просто обнимаются. Она боится, что совсем скоро потеряет его. Прямо как Кэти, кажется, наконец оттолкнувшая Криса достаточно далеко. В своём последнем письме он рассказал Кэрри всё о своей новой девушке. Кэти посмеялась над этим, но Кэрри знает, что если сестра не будет достаточно осторожной, то Крис уже не погонится за ней. — Она уже взрослая, — говорит Кори. В его голосе слышны отголоски злости. Оба брата не понимают, почему Кэти это делает, а вот Кэрри понимает. Понимает, и жалеет Кэти с её глубоко засевшим желанием заставить их мать страдать. Она часто желает, чтобы Кэти просто простила её и отпустила свой гнев. У мамы нет ничего, кроме гор денег и более молодого, чем она, мужа, который немного ходит налево. А они вчетвером — живые и счастливые. — Она заботилась о нас, — просто отвечает Кэрри. — Крис говорит, она тебя использует. Кэрри смеётся. Ну разумеется, Крис будет так считать. Он настолько ослеплён тем, что Кэти отвергла его после своего несчастливого замужества. Вместо того, чтобы принять близкую связь Кэти с семьёй, муж бросил её. Однажды Кэти пришла домой, чтобы увидеть, как он занимался сексом с другой танцовщицей в их постели. А затем Джулиан наговорил много нехороших слов Кэти. Так много, что Кэти решила оставить танцы — может, навсегда, — чтобы найти их мать и заставить её заплатить за всё, что она сделала с ними. Перед тем как покинуть Нью-Йорк, Кэти оформила развод и оставила Джулиана со своей новой искрой. Кэрри не может согласиться с тем, что она делает. Её сестра ведь всегда говорила, что танцорам нужно много страсти, чтобы танцевать, и Кэрри надеется, что когда это, чем бы это ни было, наконец закончится, Кэти вернётся в Нью-Йорк и найдёт успокоение в танцах. — Конечно, Крис будет видеть всё именно так, — тихо отвечает на это Кэрри, — он не рад тому, что я не встала на его сторону. Он не рассказывал тебе, что думает, что Кэти приказала мне уехать с ней и стать няней для Джори? Не говорил, что думает, что Кэти врала мне? Или даже угрожала мне? Кори отстраняется от неё, присаживается. — О чём ты? — Он достаточно рассказал мне, что думает обо всей ситуации, — гневно говорит Кэрри, — он просто злится, что Кэти не разделяет его мнения. — И каково же его мнение? — спрашивает Кори. — Ты не знаешь? Она не уверена, что именно знает Кори об отношениях Криса и Кэти, пока он не краснеет, что может значить только смущение. — Крис считает, что Кэти должна убежать с ним, — прямо говорит Кэрри брату. Кори берёт её руку в свою, проводя большим пальцем по её ладони, как делал, когда они были маленькими. Он делал так, пока Крис не застал их за этим делом. В тот день Кэрри поняла, что Крис был лицемером. (А ещё она поняла, что иногда Крис совсем как мама. Кэрри может хотеть быть мечтой каждого мужчины, но она больше похожа на бабушку в своём желании отомстить.) — А что можно сказать о нас? — тихо спрашивает Кори. Кэрри смеётся. Звук этот горький, и Кори глядит на неё с широко разинутыми глазами. Она не может поверить, что её брат настолько невинен. Даже после всего. Хотя, конечно, ему пришлось выздоравливать целых два года после побега с чердака. Он почти умер там, и только обещание Кэрри позволило ему выжить. Иногда доктор Пол волновался, что он всё-таки не сможет восстановиться. И из-за этого Кори не увидел многих вещей, которые замечала Кэрри. Он никогда не видел, как Крис пытался принудить сестру к ответной любви даже после того, как Кэти сказала ему, что хотела бы оставить это на чердаке и никогда больше не выпускать. Он никогда не видел, насколько твёрдой стала Кэти после чердака, в то время как Крис стал более хрупким и пытался оставить всё так, как было, даже вдалеке от чердака. Она вздыхает. — Я не думаю, что Крис всегда думает о нас, — говорит Кэрри, — не считаю, что он делает это намеренно, но, кажется, он просто хочет быть с Кэти, и чтобы Джори был их сыном, а если мы останемся с ними, то будет слишком много людей, чтобы держать всё в тайне. — Мы никогда никому не расскажем о них, — говорит Кори. — Но если ты женишься на ком-то, она будет лишним человеком, что узнает об их секрете. — А что насчёт тебя? Кэрри смотрит на него. — Я не собираюсь выходить замуж. — А что насчёт детей? — спрашивает он. Кэти повезло: несмотря на то, что мать с ними сделала, она всё равно могла иметь детей. А у Кэрри их никогда не появится. Её тело слишком сильно отравилось, чтобы оправиться после такого. Может быть, отчасти она здесь потому, что глубоко внутри хочет, чтобы мама заплатила за это. Она печально качает головой, и Кори понимает. — Я тоже не собираюсь жениться, — говорит ей Кори. Она кладёт голову на его плечо. Через несколько минут ей пора будет встать и начать готовить обед. — Почему? — спрашивает Кэрри. — Потому что не могу жениться на тебе, хотя обещал. Она улыбается в сумраке спальни. Какая-то её часть отчаянно желает отпустить ему это обещание. Но она не может, и не сделает этого. Конечно, она знает, что они, возможно, никогда не перейдут от простых объятий и, может, нежных поцелуев к чему-либо большему, но ей неожиданно хорошо даже от такого. Пока он не отпустит её, она примет всё, что он способен ей дать. — Если, — начинает фразу Кори. — Если что? — спрашивает Кэрри. Он смотрит вниз, на свои колени, и крепко сжимает её руку. Возможно, даже слишком крепко. — Если Крис когда-нибудь уговорит Кэти стать его женой, нам стоит уйти с ними. Мы найдём способ, чтобы всё сработало, как надо. — Люди заметят, как сильно мы все похожи. Это приятная мечта, но не осуществимая. Кори качает головой. — Джори больше похож на Джулиана, чем на нас, и мы можем покрасить волосы в тёмный. Люди заметят лишь то, что хотят увидеть, — говорит он ей, — мы можем стать теми, кем пожелаем. Ты можешь оставить волосы светлыми и говорить всем, что ты — сестра Кэти, а я покрашу волосы в тёмный и буду братом Криса. Ей кажется, это не сработает, но она кивает. Она видела фотографию их родителей, и даже зная, что они были родственниками, она может увидеть сходство только когда концентрируется на этом. В противном случае ей сложно верить словам бабушки. — Хорошо, — наконец отвечает Кэрри.

* * *

Между — выбери день и раскрась его золотым Джори был милым ребёнком, а Барт — капризным. Кори часто поёт ему, чтобы успокоить, и Кэрри смотрит на это. Желание Криса наконец-то сбылось. Он удивился, когда Кори рассказал ему, что они могли бы стать семьёй все вместе, но согласился, когда Кэти сделала это своим условием. И вместе с тем изменилась их семья. Крис и Кори остались братьями, Кэти и Кэрри остались сёстрами. Крис с Кэти стали мужем и женой, а вот Кэрри не была уверена, кем теперь являлись они с Кори. Сейчас чердак, казалось, был где-то далеко. Временами она ещё возвращалась туда, но это проходило так же быстро. Они увидит Кори у купленного доктором Полом фортепиано; он будет сочинять музыку, под которую Кэти будет танцевать. Или же Джори заберётся ей на колени и попросит рассказать историю. А ещё она может увидеть, как Крис положит руку на талию Кэти и поцелует её в щёку. Кэрри предпочитает гулять по их самому настоящему саду, где куда больше красивых, настоящих цветов. Она любит, когда солнце отражается в них, или как пчёлы летают от цветка к цветку для того, чтобы собрать пыльцу. Она едва может вспомнить, как выглядел их бумажный сад. Теперь сущность греха не беспокоит её. Когда все шестеро обосновались здесь, она отбросила мантию греха, в которую пыталась обернуть их всех бабушка. Она свободна, и это всё, что важно.