Веришь?

День финала Олег помнит урывками. Вспышка. Он впопыхах собирается под смех Саши. На просьбу помочь брат лишь мягко журит, мол, надо было заранее подготовить все, чтобы в последнюю секунду не носиться как электровеник по всей квартире, после чего достает из шкафа выглаженный костюм и вручает остолбеневшему Олегу. Наверное, в тот момент зрачки-сердечки из глаз младшего вылезли наружу, как в старых мультиках. Он проносится мимо Саши, мимолетно чмокает в щеку и с криком «Ты лучший» закрывается в ванной, чтобы привести себя в нормальный вид. Хотя бы побриться. Вспышка. Олег под прицелом камер идет к особняку Стахеева, попутно старается коснуться рук максимального числа желающих. От него не убудет, а людям приятно. Да и самому настроение поднимали подбадривания фанатов. Вспышка. Дарит подарки конкурентам. В голове проносится сказанное родным голосом «Хоть о чем-то позаботился заранее, а не в последний момент все делал». Саша с самого детства учил, что людям можно и нужно делать приятное просто так. Дарить подарки без повода, помогать безвозмездно. Самому же приятно видеть, как другим хорошо. Олег наблюдал радость в глазах других финалистов, которые за это время стали ему достаточно близки, хоть и не со всеми он общался так же хорошо, как, например, с Ирой. Но совместный путь с таким количеством препятствий, пусть они и конкуренты, не мог не сблизить. Не обходится без шуток про утешительные призы. Вспышка. Приходят все новые и новые победители и финалисты предыдущих сезонов. Одним из самых ярких пятен из круговерти образов Олег, пожалуй, назвал бы поздравление от Мери. Оно запомнилось сильнее других, поскольку, как бы хорошо он ни относился к ней поначалу, со временем она стала раздражать. Мери как будто забирала у него брата, и Олегу это ужасно не нравилось. И то, что у Саши до сих пор не было отношений после нее, для Олега значило лишь, что Саша все еще любит эту рыжую. Он хотел счастья для любимого брата, а не вечных страданий по той, кто его будто и не любила никогда. Тот, кто любит, не уйдет так просто, как сделала она. Поэтому и достаточно счастливое выражение лица держать Олег не мог — неприязнь перевешивала даже радость от нахождения в финале. Из всей ее речи он помнит только, как она говорила «Жалко, что он такой молодой». И даже спустя время эти слова будили в нем злость. Хотела сделать Саше еще больнее этим заявлением? Или действительно думала начать встречаться с Олегом, если бы он был постарше? Так или иначе, сам Олег никогда не вступил бы в такие отношения, где каждое его действие делало бы больно брату. Саша для Олега был гораздо важнее всего. Всегда, даже до осознания чувств. Скорее забавным моментом было поздравление от тёти Светы. Она путалась в словах, перепрыгивала с темы на тему, пыталась одновременно и поздравить, и извиниться, и признаться в чем-то. Ее попросили передать Олегу борщ, обнять его, поцеловать и чуть ли не на колени встать, но поддерживала она шамана. Необычная женщина. Но больше всего он все равно ждал поздравления от самого важного и самого родного человека. Вспышка. Поздравление от Саши Олег помнит до мелочей. Выражение лица, заготовленную речь, которая обрывается почти сразу. Слова от сердца, которые Саша говорил так редко в присутствии посторонних. Дрожащий голос, слезящиеся глаза. Крепкие объятия, дарящие поддержку и тепло. Подарок — оберег, заряженный Сашей. Олег сжимает его в руке и чувствует, будто брат рядом стоит. Обещание выйти с рукой, старательные попытки сохранить уверенность в своей победе. И пусть, принимая поздравления, он сидел как король, будто уже победил, но с каждым шагом на пути в готзал уверенность исчезала все быстрее. Вспышка. Олег стоит в зале и надеется, что его бледность не слишком заметна под слоем тонального крема. Четвертое место… Неожиданно, но главное, что не он. Третье в данной ситуации достаточно ожидаемо, но все равно приятно, что занял как минимум второе. Так, прочь из головы такие мысли. Вселенная все слышит, мысли материальны. Он занял первое место, он взял эту чертову руку. Она его по праву. Как Олег будет смотреть в глаза Саше и семье, если не выйдет с ней из зала? Тогда получится, что мама была права и это не его путь. Нет, хватит упаднических настроений. Осталось только дождаться. Черт, Башаров, ну сколько можно нагнетать? И так уже скоро от напряжения упадет, а тут еще любимое «Победителем становится… Становится…» и еще двести раз «становится». Проскальзывает мысль вырвать у него эту сраную бумажку и увидеть уже результат. Все быстрее будет, чем просто стоять и ждать. Краем глаза поглядывает на Марьяну и видит в ней похожее желание. Что ж, хоть в этом он не одинок. Вероятно, все финалисты предыдущих сезонов согласились бы с ним в этот момент. Надо будет у Саши спросить, так же его колбасило на собственном финале или было еще хуже? — Олег Шепс. Это взрыв. Взрыв эмоций внутри. Все напряжение последних недель, так старательно сдерживаемое, стремится выплеснуться в то же мгновение, как он слышит собственное имя. Сразу же прикрывает лицо руками, чтобы сдержаться и не расплакаться прямо перед камерами, хотя, чего греха таить, очень хочется. Хочется одновременно плакать и смеяться. Хочется обнять Сашу. Это самое важное. Выйти из зала, показать Саше, что он достоин быть рядом, достоин называться его братом, достоин носить такую же фамилию, как у Саши. То, о чем ему так старательно проедала плешь мама всю «Битву», то, что Саша мимолетно упомянул на камеру. Не опозорить Сашино имя и их семью. Только вот Саша тогда такими грустными и извиняющимися глазами вне камеры посмотрел, что сразу стало понятно — брат не всерьёз. Он принял бы любой исход, не отвернулся и не стал бы давить на больное. Не вспоминал бы об этой теме. Но мама не забыла бы. Постоянно стала бы напоминать, что он не справился, опозорился сам, опозорил семью, Сашину репутацию подпортил. Олег был уверен, что первыми ее словами в разговоре с ним стали бы «Я же говорила, что это не твое. Не стоило тебе лезть в «Битву». Лучше бы правда в семинарию шел». Но он справился. Доказал, что может, что не зря пошел за братом. Колени чуть подгибаются от напряжения. Глубоко выдыхает и старается встать поровнее. — Олег, я вас поздравляю. Вы победили, и эта рука отныне ваша. Идет уверенно к постаменту. Стекло статуэтки прохладное, она едва заметно отличается от Сашиной, но это почему-то вызывает легкий прилив радости. А может это радость от победы волнами накатывает, кто знает. Речь свою он не помнит, хотя учил заранее. Но, скорее всего, благодарил родителей, Сашу, остальных финалистов. Впрочем, не столь важно, все равно важнее выход из зала. Вспышка. Держит руку в руке — как бы странно это ни звучало — высоко над головой. Без раздумий выкрикивает первое пришедшее в голову: «Хорошая работа, Олег!» Его поздравляют, с ним обнимаются и фотографируются. А важнее остальных все равно брат. Саша прижимает к себе крепко, но нежно. Говорит, какой он молодец, как он им гордится. В щеку целует. Хочется остаться в этом моменте навсегда. Сейчас здесь нет родителей. Обидно, конечно, но что сделаешь. Зато есть Саша. Самый любимый и самый родной человек поддерживает, обнимает так, что хочется никогда не терять этого контакта. И улыбается. Со слезами на глазах, с нежностью и гордостью. Улыбается так красиво, что хочется спрятать его улыбку, забрать себе, чтобы никто другой не видел. Это только его Саша и ничей больше. Поздравления, объятия, похвалы. Все одно и то же по кругу. Приятно, безусловно приятно получать поддержку от людей, но ужасно утомительно после стольких переживаний сегодняшнего дня. Он рад и ни единым жестом, словом, взглядом не дает понять, что устал и хочет уйти от фанатов. Они ведь его столько ждали на улице, мерзли. Нужно их уважать, сфоткаться с максимальным количеством желающих, каждому уделить хоть немного внимания. Самому безумно приятно видеть счастливые лица людей, день которых, может быть, стал хоть немного лучше благодаря ему. Олег не знает, сколько это продолжалось. Он не уверен, прошел один час или десять. Все, что он знает, — это то, что отключится моментально, как только голова коснется подушки. Может быть, даже чуть раньше, в полете на кровать. Он думает о том, что может поспать в такси, пока будет добираться домой. Саша наверняка уже уехал, зачем ему так долго ждать? Отходит в сторонку, чтобы вызвать такси в хотя бы относительной тишине. — Олеж, неужели ты закончил? Удивленный голос Саши идеально сочетается с таким же удивленным лицом Олега. Почему брат здесь? Ведь уже… Черт, четыре утра. Саша ведь, даже если не выспится, встанет рано и будет работать. А он до сих пор с Олегом, а не дома. И так в последние дни плохо спит, а сейчас вообще как зомбак ходить будет. — Теперь закончил. Сейчас такси закажу и домой спать. — Я уже заказал. Через пару минут будет здесь. Собирайся и поедем. Олег выдыхает более спокойно. Значит Саша и сам понимает, что спать уже надо, а не здесь быть. Олег справится, а Саше отдыхать надо, потому что он работает. Но, будто в ответ на Олеговы мысли, Саша добавляет: — Рядом с тобой стало меньше людей, вот и подумал, что скоро освободишься. Желание стукнуть старшего брата взлетает до потолка за секунду. — То есть если бы я еще три часа с фанатами общался, ты бы и дальше ждал? — Да, не могу же я тебя здесь одного бросить. Я несу за тебя ответственность. Олег звонко шлепает себя рукой по лбу. Саша неисправим. Вот и что с ним таким делать? Все равно же по-своему сделал бы, даже выгоняй его Олег силой. И ведь прекрасно знает, что не поспит сегодня нормально, но все равно упрямо ждёт. Иногда Олег задаётся вопросом, кто из них старше на самом деле, потому что в такие моменты Саша ведёт себя как ребенок, который в качестве протеста не спит всю ночь, даже когда глаза слипаются. — Такси подъехало, Олеж. Идём. Они выходят из здания с кучей подарков от фанатов в руках, за ними идёт ещё один парень с ещё большей кучей. В багажник все не влезает, особенно жалко туда заталкивать цветы и плакаты, поэтому самые хрупкие из подарков отправляются на заднее сиденье. Туда же не без труда залазят Саша и Олег. Из-за кучи подарков они оказываются довольно тесно прижаты друг к другу. Вопреки ожиданиям, Олег спать не может. Не тогда, когда их с Сашей бедра соприкасаются и он может чувствовать жар, исходящий от брата. Водитель им попадается слишком нервный и куда-то спешащий, потому как лихачит он слишком часто. То резко ускоряется и обгоняет других, то тормозит так же резко. От каждого подобного действия Саша, как более лёгкий, летает по задним сиденьям во все стороны. Олег, когда Саша в очередной раз падает на него, обнимает брата за талию и фиксирует на месте. — Спасибо, Олежа. Олег оказывается не готов к настолько близкому контакту с братом. Саша сидит на его бедрах и прижимается носом к его шее, дышит прерывисто, но так горячо, что по спине бегут мурашки. Очередное резкое торможение — и Саша с размаха впечатывается носом и губами в шею Олега. Немного неприятно, но можно и потерпеть, благо, до дома недалеко. Саша просит прощения и легонько касается губами места, куда только что ударился. Хотя, наверное, Олегу это кажется, поскольку водитель снова набирает скорость и касание может быть случайным. Олег рад, что в машине так темно, — иначе Саша увидел бы его покрасневшие скулы. Наконец, они подъезжают к дому. Саша быстро чмокает Олега в висок и вылазит из машины первым. Олег едва касается будто горящего следа на коже и вылазит следом. С горем пополам взяв все подарки, чтобы не спускаться еще раз, они поднимаются в квартиру. Олег как можно аккуратнее кладет всё на пол и комод и глубоко со стоном выдыхает. Как назло, вспоминаются касания Саши в машине, и Олег снова розовеет скулами. Хочется верить, что от тональника что-то осталось. — Милый мой, дорогой, любимый братец, — снимая куртку, начинает Саша. — Я понимаю, что ты устал, но если не поставишь обувь на отведенное ей место, даю слово — твоя усталость станет смертельной. Веришь? — Только полностью повернувшись к Олегу, Саша заметил румянец на его щеках. — Ты чего, Олеж? Олег нервно трет шею ладонью и случайно останавливает пальцы на том месте, куда чуть раньше впечатался Саша. Боль уже не чувствуется, а вот горячие губы будто и не переставали прижиматься к коже. Судя по Сашиному лицу, не только Олег вспомнил об этом. Губы Саши растягиваются в хитрой ухмылке. — Что такое, братец? Неприятно, что тебя касались мужские губы? Да еще и в таком месте. Новый раунд. И сейчас Олег намерен довести дело до конца. Слегка пожелтевший от времени листок с самого утра покоится во внутреннем кармане пиджака. Эта самая бумажка — его спасение и погибель. — Нет, что ты. Я, оказывается, совсем не против. К слову, ты мне кое-что обещал, помнишь? — Олег достает из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо листок и протягивает Саше. — Идем, нечего здесь стоять. Поговорим на кухне. Олег кивает и идет следом за братом. Ставит чайник, роется в шкафчиках, выбирает чай по ощущениям и привычными движениями его заваривает. Эта самая привычность успокаивает и помогает сосредоточиться. Поворачивается к сидящему за столом Саше и застывает. Брат наблюдает за его действиями и как будто даже не дышит. Взгляд в глаза — и Олег чувствует исходящий от Саши восторг, только вот не понимает, чем он вызван. Чайник закипает и Олег заваривает чай. Достает любимое Сашино печенье, за наличием которого всегда пристально следит, ставит чашки для себя и брата и, наконец, садится сам. Несмотря на некоторую неловкость, места они занимают привычные — рядом друг с другом, через угол. После пары случаев, когда Саша прямо за столом едва не падал на пол от усталости и недосыпа, Олег стал садиться справа, чтобы успеть подхватить. Иногда Саша засыпал на его плече под рассказы о прошедшем дне. В те дни Олег заведомо придвигался ближе, чтобы иметь возможность подхватить брата, если тот снова решит отключиться. Десять минут проходят в молчании, пока они пьют чай и находятся в своих мыслях. Чабрец сейчас как никогда кстати — успокаивает и дает сосредоточиться. Чай они допивают одновременно, Олег убирает кружки в раковину, но не моет, и Саша не может ругаться на него сейчас — судя по сжатым кулакам, для Олега разговор крайне важен. Сбить атмосферу будет неправильно. Саша разворачивает ранее отложенный листок и внимательно вчитывается. На его губах появляется нежная улыбка. Он садится полубоком лицом к Олегу и поднимает на него взгляд. — Уговор выполнил, горжусь тобой, братец. — Ты обещал, что выполнишь любое желание, — встречаются взглядами. Сашин мягок и игрив, Олегов — напряжен. — Что угодно для победителя, Олежа. Я же обещал. Да и бумагу вот, видишь, подписал, так что все официально, — улыбается Саша. Олег будто заражается игривостью брата. — Так уж и всё? — Олег делает вид, что задумался, понижает голос и чуть наклоняется к Саше. — А если я попрошу тебя смотреть на то, как меня кто-то трахает, согласишься? Саша мешкает долю секунды. — Если таково будет твое желание. Но не гарантирую, что смогу выдержать такое зрелище. — Чего же ты можешь не выдержать? Отвращения? — Олег усмехается. — Нет, котенок. Вида того, как ты сидишь на ком-то, когда можешь на мне. Это ощущается как выстрел над ухом из огромной пушки. Глаза Олега распахиваются в неверии, что Саша настолько далеко зашел. Впрочем, ради чего еще эта игра началась? Не сам ли Олег хотел довести дело до конца? И все же есть ощущение, что Саша шутит и, стоит только сдаться, как он тотчас же снова станет тем же знакомым с детства, самым родным и близким братом без какого-либо подтекста. Олег облизывает внезапно пересохшие губы и решается. — Мое желание… Поцелуй меня, как целовал бы любимого человека. Можешь представить его или ее на моем месте, я не против. Ложь. Олегу мерзко от самого себя. Как можно заставлять брата творить нечто такое? Еще и врет, что не против присутствия другого человека в мыслях Саши. Хочется по-детски упасть на пол и закричать, что это его. Только его, Олега, момент. Только о нем должен думать Саша, только его представлять и чувствовать. В реальность возвращает ладонь брата на щеке, чуть шершавая, неожиданно теплая и такая… своя, родная. Олег с самого раннего возраста помнит объятия Саши, его руки в волосах, на спине и плечах, его губы на лбу и щеках, его запах, окутывающий облаком и успокаивающий. И сейчас эта ладонь на щеке ощущается так правильно, так нужно. Саша мягко проводит большим пальцем по скуле, наклоняется, прикрывает глаза и… Непонятно, кто из них был первым. Касание губ нежное, с привкусом чабреца и печенья. Саша покусывает нижнюю губу Олега, ведет по ней языком, но не давит. Олег вцепляется руками в Сашины плечи. Только бы это не было сном. Олег приоткрывает глаза, чтобы убедиться, что его целует Саша, а не плод воображения. Глаза брата закрыты. Это больно. Больнее, чем удар ножом или сломанный позвоночник — Олегу есть с чем сравнивать. Лучше бы выгнал, накричал, ударил, но не покорно исполнил это эгоистичное желание, представляя на его месте другого. Олегу хочется разорвать этот поцелуй и уйти самому, не дожидаясь, пока выгонят. Хотя Саша бы так никогда не поступил — он всегда прощал Олегу больше, чем должен был. И сейчас простил бы этот порыв и смог бы жить дальше, будто ничего не было, но для Олега это невозможно. Еще секунду, еще одно мгновение насладиться вкусом и мягкостью его губ, и уйти, сбежать подальше, только бы не видеть нежного взгляда и не слышать наверняка последующей за взглядом речи о том, что Олег перерастет это и забудет. Не забудет. Сам сначала так думал, но столько лет влюбленности не позволяли продолжать думать об уходе из его жизни этого чувства. Еще всего один поцелуй и… Олег не может оторваться. Ему больно, но так сладко. Сердце бьется так сильно, что, кажется, даже соседи могут его услышать. Он чувствует, что Саша что-то говорит в те краткие перерывы, когда отрывается от его губ. Не слышит, а именно чувствует губами горячее дыхание брата и толчки воздуха, какие бывают во время разговора. Олег не хочет слушать и слышать. Не хочет падать в яму самоуничижения еще глубже. Он надеется сохранить в памяти лишь нежные поцелуи брата, его лицо со знакомой с детства улыбкой и гордостью за него в глазах. Слышать чужое имя совсем не хочется. Олегу кажется, что, если услышит, — сломается, разобьется на сотню осколков. Нет, ни за что. Нужно заканчивать все это и бежать. Сквозь шум в ушах улавливает отрывки слов. Как бы ни хотелось, а не слышать, видимо, не получится, как и сбежать. Что ж, это похоже на наказание, и в таком случае Олегу ничего не остается, кроме как принять его. — Котенок. Поцелуй в уголок губ. — Маленький мой. Губы касаются подбородка. — Родной. Шок и неверие переплетаются в Олеге, пока Саша осыпает его лицо поцелуями. — Олежа. Снова поцелуй в губы. Олег застывает, тело становится таким легким и тяжелым одновременно. Внутри что-то обрывается и летит вниз, кончики пальцев покалывает, а кожа попеременно холодеет и теплеет, кажется, сотню раз за секунду. Так ощущаются радость и любовь в переплетении? Олег тянется к Саше, прижимается ближе, грозясь соскользнуть со стула, но это волнует его меньше всего. В моменте единственным определяющим его существование фактором остается Саша с его нежными поцелуями. Саша, самый родной человек, который стал ему третьим родителем и одновременно будто заменил мать и отца. Саша, лучший брат, которого только можно представить. Саша, заботившийся о нем с самого рождения, воспитавший в нем все самое светлое. Тот самый Саша, что так отчаянно тянется сейчас к нему, Олегу, будто прерви он касания хоть на секунду — мир рухнет. Впрочем, мир Олега в таких условиях мог бы. Олег придвигается все ближе, чтобы касаться больше, чувствовать ярче и чуть не падает со стула. Саша успевает его вовремя подхватить за плечи, однако поцелуй разрывается. Братья смотрят друг другу в глаза секунду, две, три и… Дикий хохот заполняет кухню. Олег возвращается на стул, все еще хохоча до боли в животе. Что это, истерика или проблемы с психикой, никто не пытается разобрать. Если сходить с ума, то вместе. Если лежать в психушке, то на соседних койках. Если смеяться, то только глядя на отражение смеха в родных глазах. — Олеж, мы сейчас как психи ржём на всю квартиру. Саша утирает выступившие от хохота слезы и пытается перевести дыхание. Смешные звуки вдохов заставляют Олега смеяться еще сильнее, Саша подхватывает смех. От хохота болят мышцы живота и Олег с трудом прекращает. Саша глубоко вдыхает и пытается снова не поддаться истерике. Переведя дыхание, Олег отвечает со смешинками в глазах: — Да плевать, пусть завидуют. — Завидовать психбольным не стоит. В соседней палате психушки можно оказаться. — Зато вдвоем. Сашины глаза горят радостью. — Котенок… — Если я правильно тебя понял, я тоже, Саш. Уже пять лет как, веришь?. — Еще бы теперь не верить. Я четыре. Олег обнимает Сашу, тихо хмыкает и трется лицом о его плечо. — Столько времени потеряли, — секундное замешательство. — Погоди, ты же в семнадцатом еще с Мэри встречался. Олег поднимает глаза на брата и немного хмурится, пытаясь вспомнить. Саша вздыхает. — Тогда и начал отдаляться, когда понял. Не мог же я ее просто так бросить, она не виновата. Вот и отгораживался понемногу, чтобы не слишком резко. Олег снова кладет голову Саше на плечо и целует в шею. Саша, как более ответственный взрослый — с чем Олег готов поспорить, но не сейчас, когда веки закрываются сами — быстро принимает решение. — В душ и спать, Олеж. Хватит на сегодня разговоров. — Поцелуешь на ночь? — сонно тянет Олег. — Куда я теперь денусь?