Ветер

      Тёмные пряди волос надоедливо лезли в лицо, однако их блеск на солнце был, пожалуй, одной из самых завораживающих вещей в этом мире. Над морем медленно восходило мягкое весеннее солнце. Снова.       Чтобы не произошло вчера, утром солнце всё равно вставало в прежней красе. Так было всегда.       Как бы плохо не было Джонхану, где бы он не находился и что бы у него в жизни не произошло, утром солнце всегда находило его, было рядом, и уходило вечером, оставляя после себя осадок восторга. Юн слишком любил солнце, именно оно делало этот мир таким прекрасным. И словно всё во вселенной восхваляло его своей красотой.       А Солнце любило Джонхана. Сейчас, купаясь в его первых лучах на берегу моря он чувствовал себя частью этого торжества жизни. Юн мысленно сравнил это с симфонией: каждая нотка каждого голоса прекрасна и значит до невозможности много, а слияние всех голосов возносится той же изящной линией.       И Джонхан был сейчас одной из этих нот. - Что будешь делать, если солнце однажды не взойдёт? - Такого никоода не случится. - Юн и дальше продолжил задумчиво вглядываться в блики на воде. Прошло несколько минут, прежде чем он понял, что только что с кем-то разговаривал. Вздрогнув, он обернулся: в метре за ним лежал Сынчоль заложив руки за голову с травинкой во рту. Тот, глядя в небо, глубоко задумался о чём-то, но почувствовав на себе пристальный взгляд с ухмылкой обернулся: - Плоховато у тебя с реакцией сегодня, Хани.       Юн недоуменно похлопав глазами промычал в ответ что-то невнятное. Сознание его было где-то далеко. Последовав примеру Чоля, он устало разлегся на траве и принялся разглядывать пролетающую бабочку. - Везёт тебе... - через некоторое время намного тише добавил Сынчоль. Ему не составило особого труда понять, что "далеко" в данном случае означает "здесь и сейчас". - Почему это? - растрёпанные волосы Джонхана по-прежнему казались ему невероятно прекрасными под солнцем. Он сам казался себе невероятно прекрасным, подобно растущим неподалеку лилиям. Он был частью своего рая. Солнце делало его таким. " Сейчас Сынчоль - часть моего счастья" - лениво пронеслось у него в голове. "Люди никогда раньше не казались мне прекрасными" - эту мысль он отогнал от себя быстро. Ему не хотелось думать о людях, это было неприятно. - Твоё солнце действительно всегда возвращается к тебе.       От этих слов Джонхан заулыбался как кот. Да, солнце будет всегда. Ему очень нравилась идея этого постоянства: всё время проведённое вот так сливалось в один момент, житейские дела существовали где-то отдельно от его жизни. Джонхан действительно любил, любил всем сердцем, и уже посвятил этой любви всю свою жизнь. Она грела его в своих объятиях, и он доверялся ей целиком и полностью. Если спросить его, что именно он любил, Юн, вероятно, не смог бы точно ответить: мир? красоту? жизнь?.. - Что ты несёшь, дурак? По-твоему, персонально для тебя солнце может однажды не встать? - Джонхан тихо захихикал, - Как Земля должна у тебя одного остановить вращение? - он сел, разглядывая парня рядом с собой. Откуда-то издалека здравый смысл подкидывал какие-то вполне разумные вопросы. - Сам ты дурак. Смеёшься надо мной, будто уверен, что по-моему Солнце для тебя лишь огромный огненный шар. "Я то знаю, что оно для тебя значит" - осталось непроизнесенным, но Джонхан услышал.       Не было понятно, сколько они ещё просидели молча, пока Юн не заговорил. - Сынчоль, это так странно. Обычно стоит мне заговорить с людьми, как тело снова обретает вес, у меня появляется прошлое и будущее, я разбиваюсь, переставая ощущать себя столь прекрасным, и... - Ты действительно прекрасен, Хани. Прекрасен, как солнце. - Сынчоль говорил не отрывая взгляда от неба. Только на последней фразе он с улыбкой взглянул на Юна: - Для меня ты и есть то Солнце, что наделяет мир красотой.       Джонхан какое-то время сидел ошеломлённый. Сейчас он понял, что именно произошло. Нет, он не нашёл в свой мир новый цветочек в виде человека, просто в небе появилось второе Солнце, что освещало человека рядом с ним.       Волны окатывали берег. Белоснежные лилии покачивались на ветру, а с их лепестков солнечным светом скатывалось счастье. Оно со звоном падало на землю, наигрывая какую-то мелодию. Казалось, пошёл ливень: золотистые пылинки сыпались ото всюду. Разбиваясь о землю они играли на сердце удивительную симфонию, правда чье это было сердце - его или Сынчоля, - Джонхан не мог понять.       Он издал смешок. Затем ещё один, и ещё, и наконец залился смехом. Немного успокоившись, он подполз ближе и обеими руками схватился за ладонь Чоля. - Я бы поспорил, кто тут дурак. Разве ты не знаешь, что Солнце, каким бы оно ни было, не уйдёт никогда?       Сынчоль слабо улыбнулся. Дурачок Хани даже не подозревает, что только что признался ему в чувствах. Хотя вряд-ли в его мире есть подобное понятие. В мире Юна вообще всё не так, как в привычном общестые, но Чоля это вполне устраивало - всё значило очень много, но не имело никакого смысла. Он смотрел на смеющегося Джонхана и понимал, что ни одному из них не нужна истина. То, что появляется - просто существует. Лучи солнца оставляли блики на воде, ветер шелестел в листве деревьев, а на берегу покачивались белые лилии, ещё более прекрасные, чем те, которыми несколько минут назад любовался Джонхан. Они были ещё более нематериальны, и так хрупки за счёт этого. Нет, Солнце из мяса, костей и кожи никогда не даст им погибнуть. Они будут цвести вечность.