Как защитить девственность брата в мире Наруто.

Для одних, ночь — тихая гавань, обещанный отдых. Мир за окном замер, и в этой безмолвной гармонии нет места ни суете, ни страхам. А для других, ночь — это не расслабляющий конец дня, а бесконечный, изматывающий марафон, наполненный болью и разочарованием. Ночь была наполнена тревогой и напряжением. Ветер завывал за окнами, словно предвестник надвигающейся беды, роняя на стекла ледяные капли дождя. Каждый скрип и шорох в доме, казались особенно громкими. И каждый из них заставлял детей замирать, затаив дыхание. В прихожей начали раздаваться тяжёлые шаги. — Где вы, тупые ублюдки! — громкий крик разнёсся по квартире. Голос пьяного отца был наполнен гневом и нарастающим раздражением. Дима и Арсений спрятались от него, в шкафу. Место может и банальное, но этот алкаш не станет их там искать. Внутри было тесно и душно, но мальчиков это совсем не беспокоило. Старший, пытался успокоить младшего, который дрожал от страха и крепче вцепился в брата, словно в единственную опору в этом хаосе. Их дыхание было прерывистым, а сердцебиение — громким, в тишине, наполненной тревогой. —Только попадитесь мне на глаза – вслед за матерью отправитесь! Маленькие тела крепче прижались друг к другу, пытаясь передать силу и поддержку в этот страшный момент. Их мать умерла два года назад. Повесилась не выдержав жизни с мужем, который часто поднимал на неё руку. Она эгоистично ушла из этого ада, оставив двух детей наедине с отцом-тираном. Тогда, она не думала о том, что оставляет их с ним. Она думала о том, что больше не может терпеть. Это не было решением — это был крик души, раздавленной безысходностью. Старшему ребёнку тогда было всего восемь лет, а младшему – пять. Изначально, это был фиктивный брак, которому не были рады ни он, ни она. Но они не посмели, пойти против указки своих родителей. Они ссорились. Снова и снова. Каждый раз, как заведённые, будто в этом проклятом доме не было воздуха, кроме ядовитого, состоящего из криков, оскорблений и побоев. Одним из обязательных условий брака, было рождение ребёнка. Наследника, для продолжения бизнеса отца. И как бы она не отнекивалась тем, что не готова, ей бы в любом случае пришлось забеременеть. Её жестоко наказывали, за каждый её протест. Но она не ненавидела этих детей. Она старалась кормить и защищать их от мужа, в меру своих возможностей. Женщина называла своих сыновей Хатами и Таками, ведь сильно интерисовалась азиатской культурой. И со временем, эти имена привязалась к ним сильнее, чем настоящие. Но вскоре, после рождения второго ребёнка, бизнес прогорел, оставляя после себя лишь огромный долг. Мужчина начал пить и стал ещё агрессивнее. Стал не просто часто, а каждый день избивать жену. Иногда доставалось и детям. Он считал их причиной своих бед. Последние слова этой женщины были обращены старшему сыну: «Позаботься о Таками... Пусть ваша жизнь не закончится так же, как моя». Так Хатами и остался один на руках с младшим братом. Вся забота о нём легла на его маленькие плечи. Хатами изо всех сил старался заботиться о нём. Он брался за любые подработки, лишь бы добыть немного денег. Покупал и готовил еду для брата, а сам часто ложился спать голодным. Он становился щитом между младшим братом и пьяным отцом, снова и снова принимая удары на себя. Для него Таками был смыслом жизни. Не будь брата, он и вправду отправился бы вслед за матерью. Таками так же сильно любил своего старшего брата. Тот был всем его миром. Ведь только он по-настощему заботился и переживал за него. Кормил его и одевал, но при этом сам был ужасно худым и ходил в чёрных потрепанных джинсах, что отдала соседка, и старой футболке отца, которую получилось незаметно украсть. Именно брат устроил его в школу и подготовил к учёбе. Там мальчик впервые увидел, как большинство детей относится к труду своих родителей. Они не берегли одежду, разрисовывая её мелом, швыряли пеналы через весь класс ради забавы. Они часто ломали канцелярские принадлежности и выкидывали их, уверенные, что родители купят новые. Такое отношение сперва повергало его в ступор, а затем вызывало глухую ярость. Ведь он видел, как долго и упорно трудился брат, пытаясь скопить на его школьную форму и учебники. Он понимал, как тяжело даются эти деньги. Именно из-за этого Таками ни с кем с класса близко не общался. Они были кучей идиотов, не ценящих то что имеют. Он игнорировал все их попытки подружиться, не говоря с ними без надобности. Ему было всё равно, что одноклассники говорили про него. Но однажды они начали говорить о его старшем брате. —Вы видели брата Арсения? Он белый, как моль! Говорят он альбинос. Такой уродливый. Да, у его брата были почти белые волосы, что отдавали голубизной. И глаза были почти бесцветно голубые. Кожа всегда оставалась светлой, не считая синяков от побоев. Но его брат не был уродлив! Именно тогда Таками в свои десять лет, впервые избил своего одноклассника, за то что тот посмел оскорбить его брата. Хатами тогда с трудом удалось замять это дело с родителями ребёнка. Он не хотел чтобы братишку исключили из-за таких глупостей. Больше никто в классе не смел говорить плохо о брате Таками – все помнили, чем это может закончиться. Когда Таками исполнилось двенадцать, он впервые сам заступился за старшего брата перед отцом. Тогда мужчина замахнулся рукой, а Хатами, как всегда, покорно закрыл глаза, заслонив собой младшего брата. Таками же резко поддался вперëд и на опережение, со всей силы, ударил отца по лицу. Тогда, не смотря на костяшки, что с непривычки болели, Таками испытал сильное удовлетворение. Он смог защитить своего братика. Теперь он не бесполезен для него! А бедному Хатами пришлось быстро уходить из дома вместе с младшим братом. Он не хотел, чтобы его брата избили до смерти после такой выходки. —Спасибо... — прошептал Хатами, прижимая брата к себе. — Но не делай так больше. Вдруг он настолько разозлиться, что убьёт тебя. Таками ничего не ответил. Он не стал слушать брата. Уже в свои четырнадцать, вымахав до 170 сантиметров ростом, он спокойно давал отпор отцу. Мужчине пришлось смириться и продолжать пьянство без актов насилия в сторону сыновей. Можно было бы подумать, что жизнь начала налаживаться. Да, Хатами по-прежнему горбился на подработках, отбиваясь от кредиторов, то и дело осаждавших их квартиру. Таками изо всех сил помогал брату, не забывая и об учёбе. Но даже этому хрупкому, тяжело приобритенному подобию счастья было отведено совсем немного времени. Хатами поздно возвращался с подработки. На нормальную работу его не брали, не смотря на совершеннолетие. А кому нужен худощавый восемнадцатилетний парень, которого даже грузчиком отказались брать. Подходя к дому, он замер: в небо вздымался огромный столб дыма. Верхние этажи дома полыхали, яростно пожираемые огнём. – Брат! – была единственная мысль, вытеснившая всё, когда Хатами, расталкивая толпу зевак, пробирался к пылающему дому. Всё вокруг затянуло едким дымом, но он, не обращая внимания на удушающий жар, взбежал на третий этаж. Резко дёрнув ручку, он распахнул дверь в квартиру. В гостиной, прямо на полу, лежал отец — неподвижный, без признаков жизни. Не останавливаясь, Хатами с криком «Брат!» ворвался в их с Таками комнату. Его брат лежал на кровати. Грудная клетка ели заметно поднималась – единственное доказательство, что он ещё жив. Быстро сорвав с себя футболку, Хатами вылил на неё воду из кувшина, стоявщего рядом, и, прикрыв рот и нос брата влажной тряпкой, принялся тормошить его. — Брат! Таками, очнись! Таками начал ворочаться и вскоре открыл глаза. — Хатами? Кх-кха... — надрывный кашель был явным показателем того, что Таками уже успел надышаться дымом. — Быстрее, пошли! — Хатами потянул брата за руку, помогая ему подняться. Тот с трудом, но смог это сделать. Однако, сделав пару шагов, Таками пошатнулся и рухнул наземь, его глаза закатились. Хатами отчаянно пытался поднять брата, но силы были на исходе. — Иди... Кх-кха... Пока не надышался дыма... — едва прохрипел Таками. — Нет! — тут же выкрикнул Хатами, но его собственный кашель помешал ему закончить говорить. Дым уже проник в его лёгкие. Ещё через несколько минут, он упал рядом с братом. Их мучения не продлились долго. Вскоре оба мальчика потеряли сознания от нехватки кислорода, а затем их постигла смерть. _________________

Первые лучи солнца упали на маленькую деревню, что ещё вчера вечером кипела жизнью. За ночь неизвестные вырезали всех её жителей. Почти всех. Среди дымящихся развалин и груды трупов, лежали двое детей. На вид им не больше четырёх лет. —Здесь есть выжившие! Два мальчика, на вид не старше четырёх. — отчитался мужчина в маске, которыю носят только члены анбу. — Доставить их в госпиталь. – прокомандовал Фугаку, осматривая опустевшую деревню ещё раз. — Хай! — человек в маске, бережно подхватив детей, быстрым шагом направился в деревню скрытую в листве. Детей было слишком опасно сейчас переносить шуншином. —Что же тут произошло... —Задумчиво спросил в пустоту глава клана Учиха. Этот вопрос интерисовал всех осведомлённых об вырезанной деревне, что находилась на границе страны огня. Спустя пару дней, Хатами проснулся в неизвестном помещении. Почему-то всё казалось слишком огромным, но преодолевая это смутное ощущение, первой ясной мыслью стало: «Где мой брат?»

***

Таками задыхался, но не мог проснуться. Он чувствовал, что дым полностью окружает его, сжимает со всех сторон. Но ничего не мог с этим сделать. Он был бессилен. И тогда появился Хатами, и растормошил его. Почему-то после его прихода, красноглазый нашёл в себе силы подняться. Но сделав каких-то пару жалких шагов, он рухнул обратно. Ему было всё равно. Единственное, что сейчас имело значение – это его старший брат, отказывающийся уходить. Нет, он не может позволить этому случится. Пожалуйста, позвольте ему и дальше защищать своего брата. Не отнимайте их друг у друга. Если Всевышний и вправду существует, то пусть не позволит двум братьям разделиться. Ведь настала очередь Таками заботиться о старшем брате. Мальчик и не догадывался, что его мольба будет услышина. Кругом царила тьма, но неожиданно Таками услышал знакомый голос. Это братик зовёт его, и он не смеет проигнорировать этот зов.

***

— Брат… Нет… Стой… Брат! Хатами резко взлетел с постели, его сердце бешено колотилось. Глаза метались по сторонам, панически выискивая в незнакомом месте знакомые черты. «Где мой брат?» — это была первая, единственная мысль, выжигающая всё остальное. Он не думал о том, почему всё ещё дышит. Главное, чтобы Таками был жив. Иначе всё это не имеет смысла... —Мм... — совсем рядом послышался приглушённый полустон. Переведя взгляд на среднюю койку, Хатами увидел мальчика лет четырёх с зелёными волосами. Тот озирался по сторонам, по-детски протирая сонные глаза кулачками. Сначала Хатами не узнал его, но в тот миг когда взгляд ребёнка встретился с его взглядом, обножив кроваво-красные глаза, Хатами безошибочно узнал в нём брата. —Брат! Альбинос бросился к мальчику и сжал его в объятиях. Пусть волосы брата стали темно-зелёными, вместо привычного чёрного цвета, но эти глаза Хатами узнаёт всегда. —Хатами? — голос Таками потонул в объятиях страшего брата. Таками ответил на его объятья, параллельно с этим, пытаясь стряхнуть остатки сна. — Где мы? — его прервал внезапный приступ кашля. Во рту было ужасно сухо, будто он совсем ничего не пил несколько дней. Хатами не успел ничего ответить. Их прервал сдержанный кашель, раздавшийся у двери. На пороге стоял высокий мужчина лет тридцати — сорока. Как только мальчики пришли в себя, медсестра сразу вызвала ответственного за дело о разрушенной деревне — Учиху Фугаку. Ответственность он взял на себя по собственной инициативе. Его план был прост: пустить пыль в глаза верхушке Конохи, создав видимость, что расследование идёт у всех на виду. Такой маневр не позволял другим копать глубже в его дела. Но, несмотря на этот умысел, к расследованию уничтожения соседней деревни он отнёсся со всей серьёзностью. — Вы наконец-то проснулись. Я Учиха Фугаку. Вы находитесь в Деревне, Скрытой в Листве — Конохе. Помните, что произошло перед тем, как вы потеряли сознание? Братья переглянулись. Мужчина говорил явно не на русском, но они каким-то образом понимали его. — Всё было в дыму, — выдавил Хатами, сам не понимая, как смог ответить на том же языке. Он не раздумывал над словами, просто выпалил то, что видел перед своей, казалось бы, неминуемой смертью. В его голосе проскальзывала хрипота. Медсестра, заметив это, тут же подала мальчику стакан воды. — Спасибо. — Хатами сделал несколько быстрых глотков, чтобы смочить пересохшее горло, после чего сунул стакан в руки брату, проследив, чтобы и тот попил. Таками благодарно кивнул. — Вы видели, кто напал на вашу деревню? — Фугаку пытался выжать максимум информации. Ему было жаль детей, и он не хотел допрашивать их сразу после пробуждения, но ему нужны были хоть какие-то зацепки, чтобы найти преступников по свежим следам. Тем временем Хатами тоже собирал информацию. Учиха Фугаку — он не мог не узнать это имя. Прошедший год, свободный от постоянных избиений, позволил ему познать некоторые простые радости. Как раз тогда они с братом на одном дыхании посмотрели популярное аниме. Просмотренное произведение,а затем и настоящий фанатизм по клану Учиха, сделали своё дело. Этот мужчина был персонажем из культовой франшизы — «Наруто»! Альбиноса мучил один вопрос: «Как персонаж аниме мог оказаться здесь, и где вообще это "здесь" находится?» В его голове роились тревожные догадки,не давая сосредоточиться. Разум настойчиво твердил: «Такого не может быть, верно?» Не трудно было догадаться,что куда лучше подошла бы другая мысль: «Какого чёрта? Я что, попал в мир аниме?!» Повествование от лица Хатами: Ладно, сейчас не время впадать в ступор и гадать, как такое возможно. Сначала нужно выпроводить незнакомцев из комнаты, чтобы поговорить наедине с Таками. Конечно, я мог бы заговорить с ним прямо сейчас по-русски, но это вызовет у окружающих слишком много вопросов. Итак. Его фразы: «Вы наконец-то проснулись» и «...перед тем, как вы потеряли сознание» — явно означают, что мы были без сознания довольно долго. Дальше. Он прямо сказал, что на деревню, в которой мы с Таками находились, напали. На мои слова о дыме он не отреагировал — значит, я не ошибся, и деревня действительно горела. Ведь дым мог быть только от огня. И последнее: он спрашивает о нападавших нас, детей, которым на вид не больше пяти лет. Из этого следует, что спрашивать ему больше некого. Можно сделать вывод, что мы с Таками — просто дети из деревни, на которую напали и подожгли. Мы потеряли сознание и долго не приходили в себя, но смогли выжить. Других выживших либо нет, либо они всё ещё без сознания. Чёрт! Фугаку начинает на меня странно поглядывать. Неужели я слишком долго молчал? Конец повествования от лица Хатами. — Н-нет, — голос предательски дрогнул. Виной тому была паника, сжимавшая горло. —Мы с братом были на улице. Вдруг заметили дым, будто что-то горело, но не поняли, откуда именно. Побежали домой, чтобы предупредить взрослых, я споткнулся и упал. А после... ничего не помню. Врать на ходу оказалось не так сложно. Главное — самому не запутаться в паутине лжи. — Хм, вот как... — Фугаку задумался. — А твой брат ещё что-то видел или помнит? Хотя вопрос был адресован не напрямую Таками,взгляд мужчины устремился на него. Красноглазый мальчик, успев поставить стакан на тумбочку, сидел, прижимаясь к брату. Тот инстинктивно гладил его по голове. Хатами тревожно посмотрел на Таками. Тот лишь слегка кивнул в ответ и устремил прямой взгляд на Фугаку. Он тоже узнал этого персонажа из любимого аниме брата. Хотя сам он не был таким фанатом, многих героев знал. — Нет. После того как брат упал, я присел рядом, чтобы проверить, всё ли с ним в порядке. Но мне резко стало плохо, и я тоже потерял сознание. — Таками легко поддержал выдумку брата, сохраняя на лице невозмутимое спокойствие. Фугаку вздохнул и потер виски. Видимо, это дело не закроется так легко, как он наивно надеялся. Больше информации от детей ему не выжать, а других источников данных нет. Да, дело ему попалось бесперспективное. Что ж, ничего страшного. Глава клана вообще не обязан участвовать в подобном — это всего лишь его инициатива. Можно легко перепоручить дело Анбу и сотрудникам полиции, не входящим в клан Учиха. А с детьми проблем не будет— их можно пристроить в детский дом. — Вам оформят новые документы. Отныне вы — жители Деревни, Скрытой в Листве. Вас определят в местный детский дом. — Сказав это, Фугаку развернулся и вышел, не видя смысла в дальнейших прощаниях. Хатами переглянулся с братом и робко улыбнулся. Кажется, теперь у них начинается новая жизнь.