Забытое...

Зимний прохладный вечер умело проник под утеплённое, хоть и лёгкое пальто, и Чигири поёжился. На улице ветрено, мороз щиплет нежные щеки. Он бы с удовольствием добрался на машине, стоило об этом подумать, когда в поле зрения оказался чёрный Тайота эистреил, на удивление рядом с его подъездом. Он тяжело вздохнул, подняв взор к небу, только с Кунигами они сейчас в соре, обычная бытовуха, ничего более, но парень действительно устал. После проекта парень сильно изменился, чтобы не предпринял Чигири, всё оставалось на своих местах, становилось бесполезным, исчезающим как таявший в ладони кусочек льда. Его сравнение со льдом, холодом и вечной мерзлотой со времëн Вайлд Карт болезненно отозвалось в груди. Даже если в нём что-то и осталось от прежнего весельчака героя, то, возможно, толика любви к нему. Несмотря на то, что парень сильно сдал назад в общении, да и в целом сильно отдалился от большинства. С его поддержкой Кунигами делает какие-то шаги в этом мире, в такие моменты именно Чигири становится его героем и опорой в жизни, ведь не посоветуй он ему пройти психотерапию, вряд-ли парень задумался об этом, а пойди выучиться на учителя физкультуры тоже была его идея. Кунигами конечно сомневался, долго упирался, но ему понравилось общаться и работать с детьми. Наконец, он вновь позволяет себе расслабленную улыбку. Хоть и не такую как раньше. Чигири уже приближался к подъезду, под ногами скрипел мокнущий свежевыпавший снег. Всю дорогу до дома юноша решил посвятить себя любованию сверкающей красоты. Он очень любил зиму. Причём ещё с детства и по дороге в школу всегда отслеживал четкие следы мягких кошачьих лап. Подойдя к подъезду, мысленно чертыхнулся, ручка была вся мокрой от таявшего на ней снега. Это всё он быстро ощутил через тонкую перчатку. Сдержанно выдохнув, резко открыл скрипящую дверь и вошёл в тёмный подъезд. Он уже наизусть знал, сколько шагов ему нужно, чтоб добраться до своей съемной квартиры, с самого начала и до третьего этажа его разделяли сорок четыре ступени, всегда просчитанные. Дверь за спиной медленно скрипела и в конце оглушающе захлопнулась от порыва ветра. Это стало сигналом ускориться. Он не любил когда сварливая старушка из первой квартиры резко выскакивала и начинала кричать. Всякий раз она появляется очень неожиданно, а Чигири никогда к этому не привыкнет и по обыкновению сначала вздрогнет, неохотно извинится и, ускорившись, станет подниматься. Четыре...       Первые пройдены и он уже заворачивает на лестницу, внутренне сжавшись от ожидания возмущённого крика за спиной. Семь... Но его не последовало, полная тишина, если не считать собственных шагов и лишь немного сбитого от волнения дыхания. Осацу-сан не вышла. Какое облегчение он испытал, даже руки расслабленно опустились вдоль тела. Одиннадцать... Уже прошёл первую лестницу. Каждый раз жалеет, что тут нет хотя бы одной лампочки. Почему-то их всегда выкручивают. Двадцать три... Вот и половина пути пройдена, а колено начинает неприятно ныть. Впрочем, он лестницы со времён травмы плохо переваривал, и откровенно не знал как к ним подступиться. Тридцать четыре... Согнувшись, он опустил ладонь на сустав, губы сжались тонкой бескровной полоской, болезненное напряжение нарастало. Возможно, ему не стоило баловать себя пешей прогулкой, уже от этого его колено начинало понемногу болезненно ныть. Тридцать семь... Он слышит, что кто-то стоит на лестничной площадке прямо у его двери, в темноте очень плохо видно, но спокойное размеренное дыхание доносится до него отчётливо. Тридцать шесть... К нему спокойно спускаются, не пытаются обойти, как это сделал бы любой другой прохожий. А этот идёт целенаправленно к нему, он чуть было не вскрикнул когда его ухватили за запястье. Тридцать пять... — Куда пятишься, идиот, упасть хочешь? От знакомого громогласного голоса Чигири невольно вздрогнул и по телу распространилась волна тёплого спокойствия. От этого он немного покачнулся, уж очень всё в купе на него подействовало. За несколько неловких для Чигири движений, он оказался на руках у высокого крепкого парня. Тот неторопливо и уверенно поднялся по оставшимся ступеням. Сорок четыре... — Это же твоя квартира? Открывай. — Отпусти, я так не смогу найти ключ. — Где он лежит? — В кармане... — не прошло и мгновения, как Чигири почувствовал, его совершенно точно начали ощупывать на наличие ключей. — В кармане сумки, — приглушённо, с ноткой раздражения извещает уже когда крупная ладонь прощупала карманы со стороны ягодиц. Раздражённый вздох послышался от них обоих, Чигири наконец поставили на пол. Теперь от волнения он с трудом соображал в какой из карманов засунул ключ. Но по обыкновению проверил внутренний. С некой гордостью обнаружил, что помнит куда и что кладёт. — Зайдёшь? — поинтересовался, включая в прихожей свет. — Думаешь я просто так ждал. — Постой, как ты вообще здесь оказался... — на лице Чигири в полной мере читалась лёгкая растерянность, — Узнал где я живу. — Какая тебе разница, — отмахнулся Баро, разуваясь и проходя в простенькую однокомнатную квартиру, — От Исаги слышал. Ну душе у Чигири как-то сразу потеплело, они с Баро уже очень давно не виделись, больше года уж точно. О нём он слышал лишь то, что спортивная карьера идёт в гору. В глубине души Чигири и тогда не сомневался, у этого парня точно получится добиться своего, не то что у него. Поджав губы, зажмурился, давая себе шанс успокоиться, не ворошить прошлого. — Как у тебя дела? Совсем немного показалось, будто губы Баро искривила осторожная усмешка. — А ты разве не знаешь? — его взгляд упал на стопку спортивных газет, в две стопки уложенных под стеклянным журнальным столиком. — Во всяком случае лучше узнать из первых уст. Видно, он почувствовал себя сконфуженно, наматывал на палец локон ярких волос. До сих пор не решался рассмотреть Баро, позволяя себе глядеть лишь на чёрную лакированную обувь у двери. — Ты не рад встрече? — Рад. Только неожиданно как-то. Год на самом деле не такой большой срок, все меняются или стоят на прежнем месте. Проводя гостя на кухню, Чигири скривился от лёгкой, навязчивой боли в колене. Сегодня он очень много прошёл на своих двоих, да и просто вымотался к вечеру. Включив свет на кухне, проверил чайник и поставил кипятится, как услышал сбоку от себя недовольство со стороны Баро, как всегда у того загорелись глаза праведным гневом. Лишь бы не затеял уборку на ночь глядя, иначе после этого Чигири лишиться половины своих вещей и не найдёт где что лежит. — Ты не изменился. — Думаешь? Ты, кажется, такой же, — сняв пальто, определил его на крючок, — Ничего, если я сначала займусь коленом? — Валяй, — не раздеваясь, он прошёл за ним, наблюдая, — Сейчас оно тебя сильнее беспокоит, так? От этого вопроса хотелось уйти, показывать свои слабости не в стиле Хёмы. А это слабость. И едва ли не самая главная его боль, душевные терзания, и, конечно же, развалившиеся мечты. С кухни наконец донеслось тихое бурление воды. Пройдя в комнату, достал охлаждающую мазь и начал переодеваться. Баро от чего-то остался стоять в проёме, без стеснения смотря на него, будто ему всё позволено. Истинно король, остаётся королём. Переодевшись, Чигири закатил штанину шорт, дабы не испачкать, выдавил на ладонь прозрачный гель и осторожными массируящими движениями начал втирать. Почему-то посмотреть на стоящего перед ним молодого мужчину он не мог, по собственным ощущениям глаза не хотели слушаться, смотря точно в пол и на порог, где виднелись чёрные носки ботинок гостя. — Всё-таки беспокоит, — выдал как факт, не дождавшись от Чигири ответа. Неожиданно этот великан скинул кожанку и повесил на крючок рядом с его пальто. Подойдя к нему, сел рядом и, Чигири почувствовал тонкие нотки дорогого парфюма, сочного, пряного, он совсем не распознал аромата, когда Баро взял его на руки, но сейчас вдохнул все тонкие грани. Более крупные ладони легки на его колено нежно, так, как хотелось бы. Его собственные руки в разы мягче, походят больше на женские. От массивных ладоней Баро исходил приятный расслабляющий жар, на что Чигири расслабленно опустил руки, оперевшись на диван и давая волю чужим. — Осторожнее, — с тревогой в голосе предупредил, — Вот здесь немного неприятно когда надавливаешь. В порыве для себя Чигири неожиданно понял, что смотрит тому прямо на подбородок, замечает, что волосы распущенные и три красные пряди справа спутаны с тёмными. — О тебе совсем новостей не было. Решил узнать как ты. Стараясь не навредить, мягко гладит и продолжает делать разглаживающие движения большими пальцами. — Я решил пойти в медицинский. Похоже, это действительно удивило его, немного приподнявшись, он наконец посмотрел в его глаза. — Теперь, — неотрывно смотря, подмечал как Чигири щурится, что бы недопустить слёз, — Для тебя всё кончено? На этот вопрос, как и на предыдущий, Чигири не ответит, может, ответят его слёзы, бессилие, вновь опутавшие цепи и сам он не раскроет рта, не скажет и не подтвердит своей беспомощности на поле. — Зачем ты приехал? — Это важно? Во всяком случае, у меня ещё есть дела. После мягких поглаживаний от голени к паху, начал слабо растирать. Это напомнило Чигири, как король подхватил его и коснулся травмированного колена сначала на одном из отборочных этапов, когда они жили вместе с Исаги и Наги, и позже, когда Йоичи покинул их и присоединился Зантецу. Он не забыл тех неловких моментов, помнил, ведь порой сам не осознавая, а иногда специально дразнил короля. И перед Зантецу до сих пор немного стыдно. Совсем немного. — Надолго сюда приехал? — вновь решил попытаться юноша, король не сильно горел желанием делиться планами. Когда Баро склонился, волосы прикрыли почти всё его лицо, оставив на виду лишь острый нос, очерченные полные губы и крепкий подбородок. Это возвращает его к испытаниям в Blue Look, вызывает в Чигири самое неловкое воспоминание. Так и не свершившийся случайный поцелуй и забытое тогда притяжение.