Будь в силах ты мечтать – о достижимом

      За все свои полторы не шибко длинных жизни Александр Лайтвуд, он же некогда Цзян Ваньинь, накрепко усвоил одну простую вещь – его никто никогда не выбирает.       У всех и всегда находятся люди и дела важнее него, а он, каким бы именем не назывался и какой бы статус не носил, вынужден справляться со всем в одиночку.       Это, как он со временем осознал, вполне нормально – как нормален и тот факт, что рано или поздно все уходят. Не существует никаких «дружбы до гроба», «семья превыше всего» и «вечной любви». Это все – понятия из сказок. Даже не из легенд – ведь все легенды правдивы – а всего лишь волшебная небылица для глупых подростков и маленьких детей. Он такие Изабель читал, когда она в детстве заснуть не могла.       Алек же не дурак. Все он прекрасно понимает – и что на нем свет клином не сошелся, и что жизни у всех вокруг свои. И что он – не центр чьей-то Вселенной (даже своей собственной), Алек тоже прекрасно понимает. И это… нормально, разве не так?       Даже если ему очень хочется, чтобы хоть кто-нибудь, хоть разочек пришел к нему, а не уходил от.       Со своими проблемами Алек вполне способен разобраться самостоятельно – а значит, помощь и поддержка ему не так уж и нужны.       Справился ведь как-то без Вэй Усяня, когда восстанавливал Орден.       Справился без него же, когда выбивал у госпожи Цзинь право участвовать в воспитании племянника – единственного, что осталось от сестры.       Справился без родителей, когда Мариз и Роберт скинули на него Изабель, усыновили Джейса и оставили их троих в Нью-Йорке на попечении запертого в Институте Ходжа, сами отправившись в Идрисе доказывать Конклаву, что они не террористы-революционеры, а лояльные к власти приличные члены общества. Попутно увеличив нефилимскую популяцию на еще одного представителя – Макса Алек видел раз в год по праздникам, когда Мариз и Роберт вырывались в Америку навестить старших детей.       Он справился со всем – и со своими никогда никому не нужными чувствами тоже. Нефилимам чувства в принципе не нужны, и даже более того – категорически противопоказаны, ибо ослабляют и мешают выполнять свою работу (не любовь ли, по словам Люциана, подкосила Валентина, изначально хотевшего лишь благо?); заклинателей, по крайней мере, замешанных в политике Орденов, чувства тоже редко доводили до счастливого конца (траурные одежды Ханьгуан-цзюня тринадцать лет кричали громче его постной рожи).       (Если подумать, в новой жизни Цзян Ваньинь немного Лань – нефилимам запрещено все, что противоречит Долгу, и ирония в том, что Ваньиню это даже нравится. Жить по инструкции довольно легко – не нужно изобретать велосипед и зубами выгрызать свое место под солнцем. Делай то, что должно – и сгинь в безвестности, выполнив свою работу. Ваньиню подходит. В полную свободу выбора он уже наигрался – и заигрался, и доигрался, и проигрался, хватит, может, хоть так его презирать не будут? Может, хоть Алека когда-нибудь похвалят?)       …По крайней мере, Джейс влюбляется в девушку. Рыжую, бойкую, с дерзостью главной сучки на районе и полным игнорированием понятия «невозможно». Алеку она даже нравится: она напоминает ему Вэй Ина. И за это, на самом деле, он ненавидит Клэри гораздо больше, чем за ее мутки-на-грани-инцеста-ха-анекдот с Джейсом. Джейс свободен в своем выборе, и с Алеком у него никогда ничего не было, так что… все в порядке. У Алека есть их клятва парабатаев, а она сильнее, чем юношеское обещание, сказанное в болезненном полубреду и важное лишь для одного из двоих. Парабатаи не предают – где ты умрешь, я умру и там меня похоронят – это как пересадка Золотого Ядра, только взаимная.       Парабатаи предают. Ради Клэри Джейс украл из личного сейфа Алека Чашу и кулон с обломком неизвестного портала, и Иззи ему помогала, а потом Иззи, его дорогую Иззи, обвинили в предательстве и едва не приговорили к лишению рун, а Джейса было не дозваться даже через эту дьявольскую связь, и Алеку стоило бы удивиться, но он же знал, что так и будет. История Люциана и Валентина прекрасный тому пример. Александр Лайтвуд не верит в клятвы так же, как Цзян Ваньинь не верил обещаниям.       В любом случае, отдавать Джейса девушке не так обидно, как видеть Вэй Усяня в объятиях Лань Ванцзи и ловить себя на мысли, что ему хотелось бы быть на месте Ханьгуан-цзюня. Хотелось, не хотелось – какая разница? Кого когда интересовало его «хочу»?       Даже сестер, его таких разных, но одинаково-восхитительных сестер, всегда больше волновало что-то свое, плюс шаткий мир в их иллюзорно-семейном не-раю.       «А-Сянь, А-Чэн, не ссорьтесь, матушка не так уж сильно разозлилась. Лучше давайте поедим, я приготовила суп. Поострее, А-Сянь, как ты любишь»       «Джейс, Алек, хватит, нам некогда ждать решения Конклава, ну же, большой брат, правила иногда можно и нарушить, если это принесет только пользу»       Магнус – это что-то новое. Магнус спрашивает, в порядке ли он. Магнус говорит, что любить – не страшно. Магнус предлагает сходить на свидание. Магнус говорит ему комплименты. Магнус не смотрит на Вэй Усяня Джейса. Магнус думает, что влюбленность в Джейса – величайшая трагедия в жизни Алека Лайтвуда.       Не то чтобы он был неправ, просто у нефилима Лайтвуда за спиной вместо колчана стрел груз прошлой жизни, трагедий в которой хоть отбавляй.       Но Магнус не любит рассказывать о себе – и, что ж, о «Ваньине» он тоже не услышит, пока не откроется сам. Алеку не сложно, он привык закрывать Цзян Чэна глубоко в себе. Глава Ордена полезен, когда нужно сражаться и управлять, во всех остальных делах Алек все равно предпочитает жить с нуля. Саньду Шэншоу мертв, Алек – совсем другой человек.       Нет.       Да и Магнус – не сводный-умный-красивый-лучший брат. У Цзян Чэна никогда никого подобного не было, чем он поможет?.. Это уже совсем другие грабли. Поэтому довериться Магнусу хочется. Не можется почему-то – ну, Алек никогда не был особо разговорчивым, да и Ваньинь трепать языком не очень-то любил, но хочется. И дыхание при виде мага у него перехватывает, и сердце быстрее бьется, и мурашки по коже стройными рядами бегут. Как там Магнус говорил? Симптомы? Точно что, симптомы.       Магнус ведет себя так, как будто Алек успел ему что-то пообещать.       ...в конечном итоге Магнус выбирает не его. Алек оказался слишком ответственным, слишком разделяющим работу и личное, слишком... Нефилимом.       Никогда такого не было и вот опять.       Всегда он что-то кому-то должен и почему-то все дружно уверяют, что он «должен» исключительно себе и ради своего счастья. Рассказывать Верховному Магу о пропаже ценного нефилимского артефакта (забавно, что Магнус, тот самый Магнус, который уверял Алека, что долг можно отодвинуть ради любви, бросил его со словами, что народ Нижнего Мира для него важнее, и что он не может быть с тем, кто скрывает ценную информацию – хэй, а разве Алек своим молчанием заботился не о своем народе? В чем он виноват?); быть Главой Ордена Института; помогать темным заклинателям нежити; оправдывать ожидания родителей; беречь сестру; сражаться; строить; править. Он должен прощать, он должен понимать, он должен отпускать.       Он должен.       Всё, всегда и всем.       Что ж, он будет. Поигрались в веру-надежду-любовь и хватит. Танцы на граблях окончены, Саньду Шэншоу берется за вожжи.       Справится сам.