Культ достойной погибели

Одним ясным весенним утром на равнине с деревьями, с края которой был луг который с краю в перерастал в горы, свершилась судьба каждой колонии, потерпевших космическое кораблекрушение. Смерть пришла в их поселение, и пока она не унесла жизни всех до единого поселенца. К ним на всех парах шёл. Нет, бежал наш герой Тони Лифшиц. Полностью в чёрном, одетый, как ковбой на Диком Западе, разве что вместо ковбойской шляпы была вязаная шапка, а под плащом был бронежилет. С револьвером на руке, с рюкзаком, наполненным простеньким обедами и парой аптечек. Тони нашёл их колонию на этой планете под названием «Мир Рима» ещё давно. Воздушный шлейф от трёх падающих спасательных капсул был виден на многие десятки километров, а он, к счастью, был поблизости и знал как пилоты или корабельные ИИ рассчитывают оптимальные точки падения капсул. недолго понаблюдав за событиями у потерпевших, странник решился посетить их как кочевник в экспедиционной одежде. вполне себе обычные невольные поселенцы. Картину их обычности портил только генно-модифицированный солдат Давид. Имя, как думал немолодой Тони, ему откровенно не подходило. По росту он был как минимум сын Голиафа и открытый бронежилет со шлемом и бронештанами не сходилось с библейским почти голым Давидом. По местному времени они были на этой планете 3.5 года, хотя по меркам Терры, не более чем две третьих целого года по Григорианскому календарю, что не меняет достойное достижение для таких неподготовленных к этому римскому миру людей. Сегодня он почувствовал, что дама в чёрном пишет для них похоронное письмо. Нет, он и до этого чувствовал, как в том месте умирали разумные. Но они не были жителями их колонии. Тони, как ни странно, прекрасно ощущал разницу между чужаками и жителями, но хотел ли он помогать пришлым? Нет. Раз уж сами пришли и умерли от рук колонистов или каких-либо других рук. То это не его дело. Но дело каждого уважающего себя культиста достойной погибели, как и понятно из названья, разворовать остатки и достойно похоронить. С телом или без — неважно. Хотя, если по прибытии оказалось, что есть тяжелораненые, то они помогали в меру своих возможностей встать на ноги. И нередко оставались жить. Он видел, как их жалкий хуторок, который защищала с одной стороны горная гряда, превращался в железобетонную четырёхметровую крепость с укреп районами для стрелков и выступающей башней посередине стен, с крупнокалиберным пулемётами с трёх сторон. Но сейчас, приближаясь, он ужасался от валов чёрного, как космос дыма, от горящих бетонных стен и домов внутри крепости. От доносившихся клокотаний пулемёта, гулких очередей автоматов и еле слышимое потрескивание энерго-оружия. В километре от колонии Лифшиц уже не слышал порохового оружие, и подходя всё ближе и ближе он понимал, что колонии конец, но неизвестная сила не отпускала его от горящей крепости или не только это? Внезапно споткнувшись об хлопушку с пожарной пеной. Обернувшись, осмотрев то, обо что споткнулся, он захотел выматериться. — Какого чёрта?! Зачем им хлопушки в километре от стен, — Воскликнул Тони, — Может быть, у них ещё и мины в столовой! Но монолог Тони прекратился в сию же секунду, как он услышал несколько взрывов гранульных снарядов. Он ощутил, что остатки колонистов и чужеземцев умерли. Возможность чувствовать преддверие смерти Тони Лифшиц получил с проникшими в его кровь, а затем в мозг механитами. Он их получил, когда подошёл одному из таких, как он, культисту и попросил у него возможность вступить в культ. На его удивление, единственное правило для вступления — это с уважением хоронить по религии умерших. (если нет возможности узнать, то хоронить по виденьям достойных похорон самого пришедшего). Операция по внедрению механитов было на его удивление несложным. Шприц с кровью, в которой есть механиты. Аккуратный укол в вену, а затем приём обязательных лекарств, чтобы тело не выводило механитов, а сохраняло и развивала. И на этом всё. Как оказалось, механиты всего лишь давали телу ощущать электрические импульсы мозга разумных существ. Но почему-то не могло засекать механоидов. Толи это связано с их бронёй, толи тем, что у них совсем другая система органов. Тони различал импульсы поселенцев и чужих до смешного простым способом. Запоминал слепок ощущений от мозга. — Гранульные снаряды, — с какой-то отрешенностью проговорил Тони, — как давно же прошло с тех времён, когда я слышал их. Тони устало встал, плюнул и спешно зашагал. Уже без той спешки, как раньше. Смотря на крепость, он понимает, что гранульные снаряды потушили всё, разрушив всё, что могло гореть. Опять споткнувшись, но не упав, он понял, что это какая-то железяка. Осмотрев железяку тщательно, он ужаснулся от остова расстрелянного механоида. — Из крупнокалиберного пулемёта стреляли в него, — сказал Тони, про решето перед ним, напоминающее жнеца — Надеюсь, взрыв уничтожил их всех. Посмотрев на свой револьвер, он понимал, что пробьёт им только глазной визор улана. Да и то, если повезёт. Оглянувшись, увидел пару-тройку милитаров и рядом с ними несколько уланов. Осмотрев их, постановил вердикт. — А в них попало фугасом из миномёта — оглядевшись, увидел и дыру от взрыва. Осторожно подходя уже не так сильно к дымящей крепости, по пути подмечая трупы всех возможных боевых механоидов. Даже несколько центурионов и десяток легионеров. — ЭМИ снаряды хорошо поработали, молодцы. — пробурчал себе под нос, смотря на центуриона. Он уже видел оборонительную стену, точнее их подгоревшее и подорванное гранульным снарядом остатки стен. И возвышаясь над всем этим стояла, почерневшее башня с пулемётной точкой на крыше и амбразурами в стенах бронебашни. Почти слившись с землёй, он увидел свою смерть. Если бы он продолжил шагать. — Мина?! — Закричал Тони, — Твою ж мать! — Отскочив назад, защитив лицо руками, упав на живот, замолил в землю скороговоркой — Архей наш, иже если в космосе великом! Да осветится имя твое, нейтроном великим, Да придёт спокойствие твое, да будет мысли твои, в млечном пути твоём, в космосе и на планетах одарённых твоим искусством жизни. Помоги мне, освети же своим взглядом неверного и неподконтрольного твоим словом человека неизменного. Пока наш верующий молил о жизни Мина, которая была передним, это была ЭМИ. И единственное, что угрожало ему, был клещ под его животом. Пролежав тридцать секунд на животе, он понял, что мина не взорвалась. По крайней мере, никакая противопехотная мина не имеет задержку больше двадцати секунд (он так думал и знал на деле). Постепенно приподнимаясь на колени, он очень медленно начал подползать, пытаясь определить вид мины. — ЭМИ, — вздохнул Тони, — ЭМИ! Чёрт возьми! Я себя уже хотел хоронить, а это ЭМИ. Встав на ноги, он начал неистово смеяться и плакать одновременно. Радуясь, что не умер. Радуясь, что кому-то важна его жизнь. — Кто бы не был на небесах или в ядре Терры, но сегодня мой день! — Провозгласил Тони. Как будто всем богам смерти. Хоть его эмоции были вполне объяснимы, но он догадывался, когда споткнулся об хлопушку, что если они не поленились поставить хлопушку так далеко, то мины и подавно расставили. Но его безалаберный характер и уверенность в том, что уже всё на себя проверили механоиды и чужаки, сосредоточился на потенциальных оставшихся механоидов. Успокоившись, спустя пять минут, потирая слёзы рукавом. Упал на колени. Тщательно вглядываясь в землю, начал обходить мину, приближаясь к башне. — «а вот и моя работа» — размышлял Тони, глазея на безголовый труп с нижней челюстью, с винтовкой на руках — «кроме него в этом укреп-районе никого, кажется, нет» Подготовив семи-зарядный револьвер к бою, скорее тактическому отступлению, пополз к проходу, обходя строение. обмазав свое качественное черное одеяние в саже и пепле. Заползая в проход, а потом на самый верх и аккуратно заглядывая на внутренний двор. — Целых механоидов не видно. — прояснил для себя ситуацию Тони, вставая уже в полный рост, созерцая 50 оттенков серого пепла и обломков, с очертаниями деревянных полов и каменных плит со множественными слоями сажи, которое долго не выветрится ещё с этих мест. Как и на остовах механоидов, с прахом мертвецов прилипший к костям и оставшемуся мясу на нём. — раз, два, три, четыре. И вот пятая, — считал кратеры от снарядов Тони — расположили они эти гранули как военные гренадеры или как минёры. — Почёсывая голову, продолжал созерцать Гряду Устрахана. — Мда. Не поживиться ничем: ни оружием, ни серебром, ни п… — Взгляд Тони остановился на дыру в горной гряде. — А вот это уже интересно, — с энтузиазмом оживился Тони, — может быть там склад или убежище, к чёрту, не буду гадать, проверю. Обернувшись Тони вспомнил, что наверху этого здания должен был быть пулемёт. Но его не было. Ничего не было. — «Он что? Упал?» — размышлял Тони, — «или его унесли в дома?» — глянув снова на пепелище, он понял, что пулемёта ему не видать, так как на других башнях их нет. Башен вообще нет. Быстро спустившись с башенки лёгким бегом, привычным для кочевников. Приблизился к дыре. — Слава богу, не шахта, — смотря на выбитую взрывом стальную дверь, радовался Тони, — в шахты не будут прочные стальные двери ставить. Разве что от жуков. Тони от своих же догадок чуть ли не испугался до чёртиков. — Хотя, если бы там были мега-жуки, то они бы уже вышли на улицу искать, что это так громыхнуло — немного успокоив себя, Тони всё равно достал револьвер наизготовку. Войдя в комнату, освещённую тремя еле горящими светодиодными лампами, она оказалась оружейной, в которой располагались шкафы для оружия, держатели, манекены для брони и ящики с боеприпасами. Встревоженность Тони сразу же сменилась на мародёрский дух. Взяв из сумки фонарик, положив револьвер в кобуру и приготовив рюкзак для дорогого барахла, начал без изысков выкидывать из ящиков всё. Но спустя три минуты активного поиска драгоценного. — Ни-чер-та! — выругался Тони, — одежда — ширпотреб один, так ещё изорванный и дерьмом попахивает. Луки, дубины, ножи. Они что! Собирали всё, что возможно с пиратов? — Проклиная на чём свет стоит. Тони не чуял запах крови с металлическим оттенком, смешанный с терпким, слегка сладковатым ароматом. Исходившие от двери вглубь гору. А может, уже привык к нему до этого? — Да чтоб вас черти в аду драли! Лента калибра 12,7×99 мм ОТУ! где ещё?! Сгорели все что-ли, — процедил Тони, но вспомнив, что на улице как бы сгоревший, как Масджер, бывшая неприступная обитель. — Это, надеюсь, не последняя лента. Вот бы ещё и ствол к этому калибру. Вроде как всей линейке браунинг подходит — положив эту ленту себе на плечо, чуть не перевернувшись от 50 патрон на плече, заметив, что ещё несколько таких лент не сможет унести на горбу, сразу начал прикидывать место для схрона. Злость Тони была вполне обычным в мародёрском деле. Редко у гибнущих были какие-то несметные богатства, да и если были, то их разворовали прибывшие целенаправленно за ним бандиты. Но Тони никогда не брезговал брать хлебные крошки, если они стоят того чтобы их тащить до ближайшего городка. Однако то что было в оружейной не стоило за всё вместе, даже несколько сотен серебряников. Его дальнейшие глубокие поиски хоть чего-то ценного прекратило скрипнувшее дверь, которую он не заметил из-за однотонности стен и двери. И плохого освещение. Встав от одной из ящиков, без опаски, лениво пошёл к двери и резко открыл её. — О, мой Архотек великий! — с ужасом промолвил Лифшиц, осветив весь коридор. Перед ним лежал с распоротыми кишками, с торчащими ребрами из груди, с широко раскрытыми глазами, с красной радужной оболочкой, с пустым взглядом глядя на потолок, держа в мёртвой хватке зелёный, почти потухший ХИС. — «Давид» — вытащил из памяти имя теперешнего трупа, — «Хотя бы одна могила с именем будет». В трёх метрах от Тони на мешках с песком располагался крупнокалиберный пулемёт M3 Browning без станка, рядом с которым был пустой ящик с боеприпасами. И мертвец без руки до плеча, с порезанным лицом до костей и без челюсти. Рука мертвеца лежала в ящике с нераскрытым красным фальшфейером. По обе стороны в углах лежали ещё два трупа с вскрытыми животами и автоматами на руках. Впереди мешков с песком было с десяток трупов, одетые как рейдеры и ими являющими. Точнее являлись выглядящие как неумело разделенные ножом куски мяса и перемолотые в невесть что внутренние органы 12,7×99 мм калибром. А над всем этим возвышался жнец в багряном цвете крови, на клинках разрезанные кишки, на шипах кусочки одежды с плотью. Зрительные сенсоры разбиты, как и слуховые устройства, кроме прекрасно работающих датчиков запаха. Жнец стоит к спине Тони, сосредоточенно смотря в свет в конце коридора, как будто что-то ослепившее его. Не были живые люди. Тони Лифшиц был в оцепенении. Но это не был трепет ужаса перед жнецом, убивших всех разумных в этом коридоре. Это был боевой транс. — «Между мной и пулемётом 3 метра. Жнецу около 15-20 метров до меня. В пулемёте как минимум одна лента. У этих тварей реакция мгновенная и они немного быстрее. Бежать мне есть куда, но эту тварину надо прибить, иначе преследовать до самого города будет. А я не из титана. Бегом до ближайшего мирного городка 3 дня сдохну попросту с переутомления. а это скотина эти 3 дня пройдёт, как не хрен делать. Решено — расстреляю здесь. А теперь Тони Лифшиц. Беги к пулемёту!» — Все эти размышления не заняли более десяти секунд. Бросив фонарик, подскочив к пулемёту, присев на колени, Тони выбросил пустую ленту. Уже начинал заряжать пулемёт. Жнец унюхав какой-то странный запах сзади себя, Обернулся, датчики засекли человека. Вскочив со своего места. За считанные секунды он вдвое сократил расстояние, раздавливая под своими ногами кости и черепа. сняв с плеча как можно быстрее ленту тут же вставил её, зарядил патрон. Резкий удар острием манипулятора жнеца над пулемётом. Заглушил стрекот браунинга. Тони лежал у стены, с кровавой раной на голове. Верхняя часть жнеца висела мёртвой куклой над браунингом. Нижняя лежала вместе с рейдерами. — Вот и пришла моя смерть? — спрашивал себя Тони Лифшиц — от механической машины смерти, которая оставила меня умирать от сломанных рёбер. — Точнее, я сам оставил себя умирать, — усмехнулся Тони, — добила бы меня, не страдал. А теперь чувствую, что без доктора не смогу отсюда свои ласты унести. Да что там доктор, мне кажется, у меня сотрясение. Тони Лифшицу в какой-то степени. Даже повезло. Редко кому удавалась в близости со жнецом сохранять конечность или целостность кожи в одном только бронежилете. Всего лишь рёбра сломал и сотрясение получил, мы то видели истории, и более плачевные. — Прожил ли я жизнь зря? Надо бы записать эти слова. Пусть на кресте так и напишут, — улыбнулся своим же словам Тони, — Не переставай говорить, Тони Лифшиц — дезертир из войск противодействия механоидам. Перестанешь говорить, мозг подумает, что умирать уже можно. А так нельзя. Сам Нельсон говорил: «поддерживайте разговор с умирающим до конца». Вот, жаль только, что я продолжение его слов не помню. Поговаривают, что культистов достойной погибели особо не любят. Хранящие колонии Архотеки или другие высшие сущности, когда они приходят в первых рядах спасать всех, кого смогут. Нередко они и погибают вместе с колонией. Чаще всего выживают прибывшие через несколько дней, когда уже все бедствие прошли и остались руины величия или ничтожества. Но кто же тогда гонит незнакомцев в чёрном? Жадность первых расхитителей богатств или желание помочь? Эгоизм или альтруизм? К великому сожалению, ни то и не другое. А самое скучное, но верное — мозговые механиты совершенного сканирование разумных существ класса ГHR, влияющие на основные когнитивные функции, делающие так, чтобы существо всеми возможными способами пыталась добраться до бедствующих новоприбывших. Мозговые механиты ГHR — ССРС100 были созданы с целью обеспечивать последний шанс колониям и документировать окончательную или временную неработоспособность. Доставлялись они планетарным министерствам по делам колоний, которые самостоятельно определяли, кому надо прививать. ММ ГHR — ССРС100 расходилась по всем системам и приобретала всеобщую черту человечества Млечного Пути. Но к моменту распада империй технология была забыта, министерства расформировались, теряя в складах сотни тысяч, если не миллионы ампул ММ ГHR — ССРС100. И небезразличным люди, имена которых были утеряны. Сделали инновационный для их времени, да и в наше улучшение мозговых механитов, сделав так, что они никогда не исчезнут со страниц истории, как схемы порохового оружия GEO21. ММ ГHR — ССРС100 Смог вирусно-бактериальным способом распространяться, и хоть они были лечимы, но это гарантировало, что они не исчезнут на полках складов. А сохранятся как неизменимая искусственная инфекция. Культ Достойной Погибели сформировался как понятие ещё на распаде империй, когда системы становились неконтролируемыми. А министерства разваливались на них. Тогда много кто замечал мародёров, которые всеми силами пытались добраться до новообразованных селений. Но сконструировал основные принципы и законы. Великий для культа человек Кафзех. Он сделал требование в чёрных одеяниях и в минимальном вооружении в виде револьверов или пистолетов. Соблюдения по возможности традиций погребения умерших. Постановил свободный прозелитизм и строгий дресс-код для могильщиков. В наше время слова «Культ достойной погибели» у диких вызывает приятные или раздражительные эмоции, но ничего сверх того. На вас не нападут, но и не напоят, как святого сына. И пока мы совсем не забылись во воспоминаниях этой еитъ, вспомним про нашего якобы трупа Тони Лифшица. — Мне уже слышится галюны. Похоже, я уже совсем близок к возвышению, к Архотекам. — Всё это время Тони не унимался, говоря с самим собой, вспоминая грехи и добродетели Всех, кого ненавидел и любил, уважал и презирал. Хотя и не прошло часа, но сейчас его беспокоил похрустывание костей под чьими-то шагами. При этом он не чувствовал людей. — Ха! Прибил одного прислужника треклятого, а теперь другой добьёт, — с усмешкой говорил Тони, хотя в его голосе были нотки отчаяние. — Идеальная смерть для неверного солдата империи. Служил под имперскими крысами, а умру от механического недобитка чертового бога безумца, — усмехаясь своей судьбе, Тони всё-таки верил, что всё обойдется. Рана заживёт, кости срастутся, и забудет он эту крепость, как мимолётный кошмар. Лежа на спине, и смотря в потолок. Тони говорил всё это вслух. Не надеясь, что мимо него пройдут. — Эти механоиды всегда различают живое от мертвого. Никогда при службе. Не видел, чтоб вы, твари! — закричал Тони, подбираясь к своему револьверу всё ближе — оставляли живых на своём пути! в шести метрах. Он услышал речь робота. — Человек, — Без каких-либо эмоций сказал механоид, — Я не хочу причинить тебе вреда. — Что? — в изумлении сказал Тони, забыв даже про свой последний шанс, — «Никогда по своей двадцатилетней службе не слышал, чтобы машины для смерти говорили такие слова. Они, конечно, умеют говорить, это не такаю уж сложная задача. Но они это использовали исключительно для морального подавления». — Человек! Повторяю! Я не хочу причинить тебе вреда. Можно подойти к тебе? — остановившись со внутренней стороны баррикад спрашивала бездушная машина, подняв руки в примирительном жесте. — Нет. Нельзя! — В одновременном чувстве ужаса и удивления, Тони лишь смог понять, что подпускать себе каких-либо железных тварей не желает. — Но человек! у вас кровоточащая на голове и не идентифицированное ранение в области груди. — произнося последние слова, механоид показал пальцем на грудную клетку — Да, но… — Тони, как никогда в своей жизни не пугался обычного голоса робота. Ведь он вспомнил, что слышал его только у офицеров жнецов, которые отличались высоким интеллектом и пугающей жестокости к людям. — Человек! Я хочу вам помочь! Если вам поможет в этом утвердиться, то спрашивайте меня. — железяка сделала новый жест руками, наводя ладони на себя, показывая что сможет ответить. — Ты кто! — отрывисто хрипнул Тони, затем прокашлялся. — Я парамедик Гряды Устрахана. — повертев головой, добавил — Бывший дом моих… — Сородичей? — Тони попытался прояснить странное молчание у своего собеседника, но вспомнив другой более важный вопрос, не променял возможность узнать сначала на него ответ — Ты говоришь только правду? — Да, тем, кому я хочу помочь. Я говорю только правду. — как будто забыв первый вопрос, ответил возвышающийся над человеком, механоид. — «ведь действительно пересказал мне мои травмы. Хотя он может быть хитрожопый садист? И когда я ему разрешу, он будет на до мной ржать и потихоньку резать, не зря же он задумался на мгновения» — раздумья Тони были не беспочвенны. Он видел, как Апокриптон после захвата цитадели начал резать на части всех людей подряд. Зрелище в тронном зале замка было не для слабонервных. Это доказывало то, что блевал весь взвод, считая и его. — Как зовут труп с ХИСом в руках? — Спрашивая это, Тони надеялся, что он верно скажет имя. Ведь понимал, что если всё, что сказал этот механоид — ложь, то он всё-равно не сможет ничего сделать, как выпустить в него пять пуль, оставив для себя. — Вильям Браун. По прозвищу «Давид». — даже не оглянувшись сразу же сказал парамедик. — Так ты не из пришлых? Ну и где же твой дом c сородичами? — сотрясение и кровотечение делали своё дело усыпляя на вечный сон, из-за чего голос Тони был всё менее и менее внятным из предложения в предложения. — Да, меня создали в этой лаборатории, — парамедик указал вправо от себя, опять не заметив вопроса про сородича или на этот раз нет? — Л-ладно, я разрешаю ко мне подойти и лечить, — одно за другим слова уносили последние остатки сил Лифшица. — Так точно! Тони, перед тем как упасть в забытье от кровотечение, увидел очертание своего спасителя, которые среди механоидов он никогда не видел, и ему казалась, что этот парамедик шагает четырьмя ногами. — С-спасибо…