тещин язык 2006

когда вада (нет, не влада. лелька пробовала ее так называть и получила по морде) зовет смотреть телек, леля честно надеется, что они тихо-мирно посмотрят «пятьсот дней лета» или (в идеале) «оранжевый — хит сезона» и разойдутся по палатам. по крайней мере, она слышала, что нормальные люди в отношениях так делают. но вада включает «судмедэкспертов». ладно. за бутылку холодного сидра и банку мороженого волкова простит ей отвратительный вкус в кино. — че вот она нашла в этом гандоне? — морщится лелька, делая большой глоток, — еблан ебланом. ни кожи, ни рожи. — тю, гетеро, — закатывает глаза вада, щелкая пальцами, — че ты так далеко легла? волкова молча подползает ближе, но этого оказывается недостаточно. приходится притянуть ее к себе и расположить между собственных ног, чтоб спиной к животу. — другой разговор. так и лежи. оказывается, лежать на ваде невероятно приятно. раньше волкова наивно полагала, что ее привлекают мускулистые девушки исключительно в эстетическом плане. да, безусловно, красиво это до капающей по подбородку слюны — широкие плечи, большие руки, крепкие широкие бедра, чуть выпирающий живот, большая грудь. но знала бы она раньше, насколько это, блять, удобно. — блин, как она мне в детстве нравилась. первый краш, — вада тычет на молодую апексивому* в роли плаксиной, — я тебе говорю, всю жизнь чисто по брюнеткам, — она неаккуратно, но с какой-то великой нежностью треплет волкову по волосам. — а мне почему-то дико нравилась гробыня склепова из тани гроттер, — честно сознается леля, прикрывая глаза, — она крутая была. и таня была крутая. — ты таню гроттер читала? — не смей меня осуждать, мне было семь, я надеялась, что меня тоже заберут в «тибидокс», а не в толмачевский, — смеется хрипло, запрокидывая голову. — пиздец, — подхватывает смех вада, — я в семь лет только журналы с анекдотами похабными читала. — че, реально? — вовочка провинился в школе. приходит к директору, директор ему говорит: «ебашь окна красить». вовочка уходит красить окна. приходит через два часа и говорит: «я все сделал, иван иваныч. один вопрос. а рамы красить?» леле в моменте кажется, что она давно умерла и оказалась в аду. на девятом кругу, прям во рту у сатаны. она одновременно смеется, плачет, пытается найти взглядом пистолет, чтобы выстрелить себе в рот и больше никогда этой хуйни не знать. на экране тютькова со слезами на глазах доказывает что-то очередному мерзкому мужику, но это уже никого не волнует. — еврей чистил снег на крыше, упал и кричит: «таки сарочка, на меня котлетку не жарь» лелька уже утыкается в чужую грудь в приступе то ли эпилепсии, то ли истерического хохота. — а про евреев хочешь? — молодец, что даешь мне иллюзию выбора. — раввин по окончании молитвы в синагоге обращается к евреям: «люди! я понял, почему нас русские не любят! мы не умеем пить водку. вот завтра пусть каждый принесет по бутылке водки, все выльем в общий котел — и будем учиться пить». абрам приходит домой, говорит сарк: так мол и так, завтра надо принести бутылку. сара ему и говорит: «а ты, абрам, возьми бутылку воды. полный котел водки — кто же там заметит»? так и сделал. на следующий день подходят евреи по очереди к котлу, каждый выливает водку. раввин берет поварешку, размешивает, зачерпывает, пробует, грустным взглядом обводит синагогу и говорит: «да… вот за это нас русские и не любят…» так проходит еще час, если не полтора. вада успевает рассказать про все, начиная чебурашкой с вовочкой, заканчивая поручиком ржевским. — …и говорит: «что ж, отец, пора рассказать тебе, зачем я так долго просил тебя покупать парты», — вада осекается, — ляль, радость, тебе завтра не на пары? — на пары, — со всей скорбью татарского народа вздыхает волкова, — пора бы ложиться уже. начинается возня. леля раскладывает диван, вада судорожно ищет вторую наволочку, которая налезает на подушку. затем они выкуривают одну сигарету на двоих. в форточку, естественно, хотя можно было бы и на улицу выскочить. наконец, часы показывают почти час ночи. надо ложиться. леля прижимается к ваде спиной, закрывает глаза и слышит тихое, ласковое, даже интимное: — а мой дед видел в тайге сову с сиськами.