unicorn’s blood

      Он – его новое задание. Тот, за чье тело ему дадут столько денег, что хватит еще на три следующих перерождения. Он – один из самых редких гибридов, живших когда-либо на Земле. Само явление гибрида уже уникально в их время, а столь чудесных сказочных созданий на планете осталось всего пятьдесят особей. Именно поэтому каждый из них носит чип на мягком нежном ушке, за их здоровьем тщательно следят, вынуждая сдавать анализы каждые полгода и придерживаться специальной диеты. Их всегда сопровождает охрана. Считается, что кровь единорога может вылечить любое заболевание в этом мире. Что его органы, идеальные, не убитые вредными привычками, однозначно волшебные и при трансплантации станут панацеей для любого. Но самое ценное – рог милого существа. На черном рынке он стоит порядка пятисот тысяч долларов. Чокнутые богачи считают, что это их ключ к вечной молодости. Но Мин Юнги, честно говоря, похуй, зачем им это всё. Его задача добыть товар, доставить его в целости и сохранности и тщательно замести следы. Не сказать, что он делает это только из-за денег. На каждом новом задании по отлову какого-то нужного гибрида он испытывает дьявольски-пожирающее удовольствие где-то под рёбрами. Когда слышит надрывные крики, сдавленное хрипение, когда руки окрашиваются в красный, стоит ему срезать крылья очередной птичке или спилить бивень какому-то милому слонёнку. Он до сих пор помнит жалобное трубление того паренька… Ким Сокджин, кажется. Такая печаль, наверное, ходить с неаккуратными обрубками вместо величественных бивней, особенно альфочке. Всё это: слежка, поиск информации, тщательно продуманная роль, чтобы втереться в доверие, похищение и наконец транспортировка органов или еще живого донора – разжигает в нем непосильное чувство власти, чувство победы над всеми существами этого мира, заставляет адреналин гулять по коже, а после выполнения – купаться в эйфории и, конечно, купюрах. — Твоя новая цель, Мин. Это будет тяжёлое задание, но никто не справится с ним лучше тебя. Нужно будет доставить его целым и невредимым к заказчикам в Осаку. И помни, никакой ебли с объектом, в прошлый раз я еле спас наши задницы, — на дорогущем деревянном столе лежит папка с досье. Юнги подтягивает её к себе, пока его «начальник» Ким Намджун продолжает что-то монотонно бубнить, свысока смотря на него. Мин на это только глаза закатывает, потому что знает этого самовлюбленного альфу с детства и просто смеётся с этих его попыток показать, кто тут босс. Имя: Пак Чимин Возраст: 23 года Место жительства: Сеул Раса: гибрид редкого вида индийского единорога Пол человеческий: Мужской Пол гибрида: омега Семейное положение: холост, метки нет       Состояние здоровья: Полностью здоров, заблаговременно проверяется в клинике, анализ крови в норме, повреждений кожных покровов не выявлено. Все системы органов работают исправно, течки проходят стабильно раз в 3 месяца, девственник. Вредных привычек не имеет. Общая информация: Живёт с приёмным братом Чон Чонгуком (гибрид трёхпалого ленивца, альфа) в районе Каннам. К гибридам приставлена охрана. Чон Чонгук получил опеку над омегой после смерти обоих родителей. Тщательно оберегает младшего брата, на данный момент не работает, увлекается рисованием. В силу природы своего гибрида довольно глуп и медлителен. Сам объект не работает, учится на педагога младших классов, увлекается волонтёрством, несколько раз выступал донором крови в центрах помощи гибридам. Биологические родители объекта живы, местонахождения обоих неизвестно, с ребёнком не общаются, сразу после рождения отдали государству. Характер: Шумный, доверчивый, чаще всего не конфликтный, легко идёт на контакт с гибридами. С людьми поначалу может быть насторожен. Может быть чересчур импульсивен. Тип личности: INFP Темперамент: Сангвиник Интересно. Язык пробегает по нижней губе, глаза заинтересованно щурятся, вглядываются в фотографию смазливой блондинки. По венам бежит приятное покалывающее тепло от предстоящей хорошей работы. Побегать за этой зефиркой, перед тем как хорошенько зажарить на костре, будет ой как приятно. Длинные пальцы тянутся к слегка помятой сигарете, спрятанной за ухом в копне черных волос, зубы обхватывают фильтр, а рука Джуна, тут же метнувшаяся к нему, чиркает колёсиком зажигалки. Блаженная нега разливается по телу с первых секунд, стоит крепкому дыму проникнуть в лёгкие. — Я в деле, Ким, жду аванс за работу мне на карту, завтра уже смогу приступить, — он резко подпрыгивает, пружиня на носках от предвкушения, и, пихнув папку подмышку, спешно удаляется. На следующий день он уже получает поддельные документы и ключи от квартиры этажом ниже от его объекта. От новой дорогой машины он отказывается, предпочитая вывезти из гаража старенький, но родной Lexus Lx4500 чёрного цвета. На такое важное дело нужно ехать только на своей любимой малышке, приносящий удачу. Его черные волосы по плечи обрезают и окрашивают в неприятный для него ржавый цвет. Выдают очки и новую одежду. Заглянув в документы, Юнги видит свою новую личность. Ли Джихун, 28 лет, стоматолог со специализацией на людях. Что же, занятно, теперь он прилежный вежливый мужчина, который обязан покорить сердце этой конфетной глупышки. На губах появляется насмешливая улыбочка, которую Мин прячет за сигаретой, погружаясь в свои мысли. Он был в этом бизнесе с самого детства. Долгожданный наследник, Мин родился в семье, которая для всех была законопослушной и основала сеть известных по всему Пусану клиник. В криминальном же мире господин и госпожа Мин славились как продавцы органов гибридов. Его отец, всей душой ненавидящий гибридов после случая с расправой над тётушкой Юнги, и его близкий друг тщательно держали столь прибыльный бизнес в цепких пальцах. Когда обоим уже пришла пора уходить на пенсию, бразды правления переняли их сыновья, Мин Юнги и Ким Намджун. Отныне для всех Намджун был владельцем клиник, очаровательным любезным альфой, который с легкостью заключал сделки и мог расположить к себе любого одними лишь ямочками на щеках и ласковыми глазами. Юнги же всегда действовал из тени. Отвечал за переписку с потенциальными клиентами, поставку оборудования, но никогда при этом не выходил в люди. Но стоило ночи опуститься на прекрасный Сеул, они могли снять маски. Джун сразу же занял место главного руководителя их небольшого бизнеса, а Юн, любивший работать руками, должен был исполнять особые задания. Всё это делало их гордыми наследниками столь ответственного дела, радуя мамочек и отцов. А ведь несмотря на их маленький бизнес, родители правда любили его, они не были клишированной богатой семейкой. Да, иногда грубовато, с холодными разочарованными взглядами, но любили. И даже сейчас, проводя свою «старость» на вилле в Испании, частенько звонили своему отпрыску, расспрашивая о делах бизнеса. А иногда и доставая его настойчивыми вопросами по поводу девушки и наследников. Бычок летит к ногам, и Юнги запрыгивает в машину. Через час он уже полностью готовый, в новенькой водолазке, соблазнительно подчеркивающей сильные мышцы под бледной кожей, со сладким презентом для соседки в руках, надушенный и с небрежными слегка влажными волосами. Идеально для покорения юного сердца. Мин уверен, много работать не придется. Пару вежливых улыбочек, поцелуй руки, помощь с сумочками и спасение котенка с улицы — и рогатая омежка будет полностью в его руках. Такой ли этот Пак действительно сахарный и неземной, как выставляет себя? Волонтёр, учитель, прилежная маленькая лошадка. Мысли роем кружат в голове Юнги, когда он стучит в розовую дверь этажом ниже. Проходит пару минут и дверь приоткрывается, показывая светлую лохматую макушку заспанного Чимина. Тот непонимающе хлопает большими глазками, зевает и явно пытается вернуться из царства сказочно-милых снов. — Добрый день, меня зовут Ли Джихун, я ваш новый сосед снизу, зашёл познакомиться, надеюсь мы поладим, – на бледном лице играет обезоруживающая кошачья ухмылка. Глаза неотрывно следят за маленькой соседкой, которая после его фразы тут же суетливо выпрямляется и открывает входную дверь пошире, давая в полной мере рассмотреть плюшевую розовую толстовку на пару размеров больше самой омеги и тонкие ножки в пушистых ярко-синих носочках. Крошка активно кланяется ему несколько раз, вынуждая милые перламутровые ушки смешно покачиваться. На одном из них мелькает чип. Мин думает как хорошо будет вырывать его. Среди крашеной копны сверкает острый блестящий рог, запросто способный вспороть Юнги живот. — Ох божечки, здравствуйте, прошу прощения, я дурной, заснул и кое-как услышал ваш звонок в дверь! Меня зовут Пак Чимин, мне крайне приятно познакомиться, вы из какой именно квартиры? Не стойте же, проходите, я нам чай сделаю, такой вкусный, надеюсь, вы любите фруктовые! — лошадка громко тараторит, совершенно бесцеремонно хватая гостя за большую ладонь и утягивая вглубь залитой солнцем квартиры. Альфа осматривается, запоминая всё до мелких деталей. Здесь душно, везде разбросаны какие-то барби шмотки, стоят грязные кружки, на полу разбросан бисер. В глубине живота крутит странно, губы еле заметно кривятся, но Юнги тут же возвращает на лицо приветливую полуулыбку, подавляя в себе порыв сбросить чужую маленькую влажную ладошку. Кухня такая же светлая и приторная, как всё в этом доме. И как в таком только можно жить. Его заботливо усаживают на высокий барный стул и бегут ставить чайник. — Мистер Пак, ну вы что, не стоит так суетиться, хотя признаться честно, я очарован вашей гостеприимностью. Кстати, позвольте подарить вам небольшой подарок в честь моего новоселья. Надеюсь, угадал со сладким. А ещё можете звать меня просто хён, я явно буду старше, — уголки губ расползаются шире, оголяя маленькие клыки. Мин видит, как Чимин алеет щеками и смущенно выхватывает у него пакетик, тут же засовывая внутрь любопытную мордашку и взвизгивая от восторга с последующим выкриком: «Мои любимые радужные зефирки!». Тут же хватает их, разрывая упаковку, и отправляет в рот, делая и без того пухлые щечки еще более кругленькими. На этих щёчках прекрасно будут выглядеть дорожки из слёз. Чайник закипает, и Пак спешит сделать им две кружки ароматного чая. Юнги шумно втягивает воздух носом, ощущая тонкий запах почти не химозных винограда и малины, и делает глоток, расслабленно прикрывая глаза от обжигающей теплоты в пищеводе. Не так уж и плохо. — Ой, хён, а ты откуда к нам? На ты же можно? Ну, наверное, можно, ты же разрешил себя звать хён, правда? Ты главное не пугайся, что я такой активный, все по началу в шоке, но ты привыкнешь! — Чимин смеётся звонко, снова запуская пухленькие пальчики в пакет и вытаскивая кислые ленточки мармелада, с удовольствием тут же закидывая их в рот и смешно морщась. А Мин в этот момент лишь насмешливо хмыкает и выгибает бровь. Не пугайся – спасибо, что предупредила, лошадка. Мину, честно говоря, хочется побыстрее свалить отсюда, потому что это шебутное существо напрягает его спустя пару минут нахождения в квартире, но нужно держаться, нужно как можно приветливее быть, чтобы омежка в восторге была. Но внутри всё так противоречиво крутится, потому что несмотря на рост, Чимина слишком много. Он с первых секунд окутывает тебя какой-то блядски притворной сладкой ватой, придушивая. Слишком шумный, слишком яркий – раздражает. Юнги всегда раздражали такие люди. Ему по нраву строгий Намджун, саркастичный Хосок, но никак не подобное. — Я приехал из Пусана пару месяцев назад, работаю стоматологом в частной клинике неподалёку. Вообще специализируюсь на людях, но если экстренный случай, могу принять и гибрида. Поэтому, если что, всегда готов принять вас, мистер сладкоежка, — он резко переводит взгляд от кружки прямо на Чимина и пристально смотрит в глаза, щурясь хитро и уже начиная почти открыто флиртовать. Единорожек тут замирает смешно, секунду собирая губки в трубочку, а потом тут же расплываясь в широкой улыбочке. Юнги наигранно мило смеётся, тут же делая глоток чая, пряча за кружкой свои настоящие эмоции. — Что расскажешь о себе, Чимин? И тут на Чимина накатывает. Он начинает шумно тараторить, совершенно беззаботно рассказывая незнакомцу истории из своей жизни. Как впервые встретил своего брата Чонгука и дал ему в глаз, потому что «этот глупый ленивец в детстве был еще более медлительным!». Пропускает тему родителей, ограничившись фразой, что их не стало пару лет назад и теперь он на попечении «Гуки», ведь единороги обязаны иметь постоянную охрану и опекуна всю свою жизнь, и либо опекуном будет кто-то из родственников, либо приставленный куратор. — Кстати про охрану! Обычно они дежурят у дверей в квартиру, но сегодня я отправил их отдохнуть! Поэтому если.. ой нет, когда! Нужно говорить когда, чтобы сбылось! Когда ты в следующий раз решишь зайти, обязательно напиши мне заранее. Давай найдем друг друга в какао? Соседям полезно иметь контакты друг друга, — и тут же тянет свой новенький самсунг в руки Юнги. Приторный, в голубом чехле в блёстках и с маленьким брелоком белой пони с фиолетовой гривой, он выглядит очень неправильно в руке альфы, покрытой рубцами от шрамов и с отсутствующим ногтем на безымянном пальце левой руки. Один гибрид тигра был слишком буйным. Но стоит Мину добавить омегу в какао, как звучит звонок в дверь. Мышцы тут же каменеют под кожей, он рывком поворачивает голову в сторону коридора, хмуря брови, но через пару секунд расслабляется, стоит Чимину побежать к выходу с громким радостным визгом. Юнги тоже встаёт, понимая, что сейчас самый удачный момент: он крепит глубоко под стойку стола прослушивающее устройство и медленно идёт к выходу. Альфа понимает, что на сегодня встреча закончена, когда видит рядом с лошадкой черноволосого альфу в майке. Его руки забиты чернилами, взгляд злой, но стоит открыться накрашенному блеском рту, как все мысли улетают. — Минни, ну как так можно, где наша охрана? Ты же знаешь, что нельзя быть таким беспечным, а вдруг… — нудная тирада о безопасности приправлена медленным бархатным голосом, словно распевающем буквы. Гибрид ленивца продолжает говорить, пока не натыкается взгляд на незнакомца в их доме. Его брови очень смешно сползаются к переносице, а руки тянутся к братцу как в замедленной съемке. — Я прошу меня простить, меня зовут Ли Джухан, ваш новый сосед снизу, приятно познакомиться.. Чонгук, верно? Ваш брат успел о вас рассказать, — Юнги уважительно кивает, ощущая на себе подозрительный взгляд и про себя посмеиваясь над лицом Чонгука. — Здравствуйте, мое имя Чон Чонгук, я брат Чимина, добро пожаловать в наш дом. Надеюсь вы ничего не скрываете, а то кажетесь мне странным, уж извините. Зачем вы пришли именно к нам в квартиру? Мы не ваши соседи по этажу, — ленивец гордо вскидывает подбородок, хотя со стороны похоже будто он собирается медленно упасть назад. Блять, как же уморительно. — Уверяю вас, господин Чон, вы и ваш брат в полной безопасности, я всего лишь зашел познакомиться с соседями. Да, признаюсь, я видел Чимина не так давно на улице, когда переезжал, и расспросил милую миссис Чхве из соседней квартиры. Надеюсь, вы простите мне небольшое любопытство, ваш брат меня заинтересовал, — на этих словах омежка миленько хихикает, наклоняя голову и смущенно потираясь щёчкой о плечо. — Ну что же, думаю более не буду вас беспокоить. Искренне благодарю за чай, если будут вопросы, я напишу, — с этими словами «Джухан» спешно ретируется из квартиры, вежливо улыбаясь и стараясь игнорировать всё такой же хмурый взгляд Чон Чонгука. Пусть тот будет осторожен, ведь Юнги будет не против отправить заказчикам не один, а два трупа хорошеньких гибридов. Чимин пишет ему через четыре дня. За это время Юнги мало что узнает, но всё равно каждый вечер прокручивая запись с прослушки, вначале радуясь, что семейство гибридов почти всё время проводят в гостиной, совмещенной с кухней. Но к сожалению, пока что они трепались только о бытовой херне и шмотках. Лишь один раз, на следующий день, Чимин радостно щебечет, как ему нравится новый сосед и как он надеется, что подружится с «тем красавчиком альфой». Безусловно, Юнги это льстит, но всё же внутри царапаются коготки неидеальности, внутренний голос требовательно нудит, что хочется быстрее. Но он вновь одёргивает себя, напоминая, что знал, на что шёл и что работа предстоит долгая. Всему своё время. От: Чимин Приветик, хён! Я же не отвлекаю? Как дела у тебя? Я вот опять остался один дома:( Гуки ушел гулять с подружками, а меня не захотел брать!!! Сказал они там будут много пить, а мне же нельзя пить, кошмар да?! А ты чем занят? Наверное странно, что я пишу тебе, мы ведь виделись всего разочек, но блиииин… Я тут совсем один дома, делать нечего!!! А ты мне показался очень добрым в прошлый раз, поэтому я и подумал вдруг ты не против общения?

От: Джухан-хён Здравствуй, Чимин. Рад, что ты написал мне, в прошлый раз у нас не получилось достаточно хорошо познакомиться. Я отлично, сегодня выходной, завтра смена в больнице. Жаль, что тебя оставили одного. Но думаю, это было сделано для твоего же блага, поэтому постарайся поменьше расстраиваться. Я был бы рад тебя порадовать, если это в моих силах, конечно. Раз уж у нас обоих сейчас нет возможности встретиться, может быть ты не против созвониться? Не сочти дурным тоном, всегда предпочитал звонки перепискам. Юнги несказанно рад тому, как быстро доверчивая кобылка повелась на обаяние интеллигентного рыжеволосого доктора. Как же скучно было бедному малышу быть совсем одному, не иметь друзей кроме глупого старшего брата – а за прошедшие дни Юнги сам успел заебаться от того, насколько этот ленивец тупорылый. Почти всю жизнь единорожек сидел в своей персональной башне принцессы и дорвавшись до хоть какого-то собеседника в лице нового соседа, сразу прыгнул навстречу. Забыв нахуй о собственной безопасности. Мин посмеивается, искренне восторгаясь такому поразительному идиотизму гибрида. Такой же никчемный, как и другие, другого и не следовало ждать. С ним уже приятно играть, притворяясь, искусно залезая в тело именно той личности, что так сильно нравится единорожке. От: Чимин OMGGG хеееееен!!!! Я бы хотел сейчас созвониться, давай!!! Только пару минуток, я сам наберу;))) Стоит спустя минут 10 раздаться звонку, альфа тут же поднимает трубку, включая специальное приложение для четкой записи телефонного разговора и прислоняя экран к уху. — Привет, хён! Я так рад, что ты решил созвониться, божечки! Ты не поверишь, но я тоже гораздо больше люблю болтать по телефону, просто понимаешь, так лучше слышно интонации, понятнее, что тебе хочет сказать человек, понимаешь?! Я как раз хотел тебе кое-что рассказать… После этого начинается нескончаемый поток бесполезных историй и хаотичного эмоциионирования. Мин физически ощущает как Чимин ходит туда-сюда с телефоном, поставленным на громкую связь, и размахивает наманикюренным копытцами, расспрашивая старшего о любимом кино, музыке, породах собак. Перескакивает с темы на тему, запинается, тут же громко матерясь, потому что «Я споткнулся о пуфик!». Видимо, малыш компенсирует всё то, что, к сожалению, не успел рассказать при первой встрече, но уж очень хочется ему, чтобы кто-то выслушал. В один момент, совсем расчувствовавшись, крошечка неожиданно заводит разговор о своих настоящих родителях. — Знаешь, хён, мои биологические мама и папа отдали меня сразу после моего рождения… Но я не могу винить их за это. Я знаю почему это всё… Они же не любили друг друга! Их просто заставили сделать детей, ведь единорожек так мало осталось в мире, к тому же почти все особи беты!! Это просто какое-то генетическое издевательство... Но я не жалею, что так случилось, ведь тогда не встретил бы своих настоящих пап! И еще Гуки! Я люблю моего тормознутого братика! Но немного переживаю, ведь если я омега, значит меня же.. Меня тоже потом заставят делать что-то подобное, да? А я по любви хочу, как в сказочках у принцесс! Но боюсь, выбора у меня не будет. Иногда я так завидую вам, людям. У вас всегда был и есть выбор, кого любить и с кем делать детишек. А мне найдут какого-то дурного коня! Да даже если он красавчиком будет, я что, сразу должен на его лошадиный хуй прыгать?! — в конце раздается неожиданное “ой”, и омежка неловко хихикает в трубку, понимая, что сболтнул лишнего. — Это так глупо, мы незнакомы, а я уже второй раз готов тебе излить всю душу! Может, мы соулмейты, совсем как в сказках? Мне так легко тебе всё рассказывать. — Всё в порядке, Чимин. Знаешь, я знал людей, которые открывались друг другу с первого дня и после очень долго шли рука об руку. Возможно, это можем стать мы, а может и нет. Пока что я не готов полностью излить тебе душу, ведь научен и немного побит горьким опытом, но меня бесконечно трогает то, что ты разглядел во мне того, кому можешь довериться, кому можешь рассказать не только про любимый цвет и песню, но и поведать такую личную историю, — Юнги тянет уголки губ вверх специально, чтобы в голосе слышалась улыбка. На самом деле ему абсолютно всё равно, что там вещает эта кобылка, его волнует лишь сбор необходимой информации. — Продолжай, расскажи мне что-нибудь весёлое из детства, кажется, это мы еще не обсудили. И вот Пак снова начинает, вспыхивает словно, голосок подлетает вверх, когда он активно начинает одну за другой выбрасывать истории. Юнги включает громкую связь и устало откидывается на подушки, не понимая почему сердце так мерно бьется, а яркий наполненный голос погружает в дремоту. Последнее, что Мин слышит перед отключением от мира это сладкое хихиканье и: «Хороших снов, сосед.» Проснуться в полдень с дикой головной болью, разряженным телефоном и в уличной одежде точно не входило в планы Юнги. Он устало трет лицо вспотевшими после сна ладонями и стонет, переворачиваясь, чтобы уткнуться в подушку. Какого хуя он позволил себе вчера просто-напросто заснуть прямо во время разговора, вместо того, чтобы продолжать выслушивать нудные истории Чимина? Тот мог случайно сболтнуть что-то важное, да и поскорее сблизиться явно не было бы лишним. Но вместо этого Юнги предпочел беззаботно храпеть, видимо позабыв о том, что Джун за хреновую работу может и на ковёр вызвать, а тогда точно будет не до спокойного сна. Подключив телефон на зарядку, он плетется в ванную, желая поскорее смыть с себя мерзкое чувство разочарования в самом себе. Его всегда раздражало, что любой промах сопровождался агрессивным рычанием, крушением всего вокруг и желанием удушить самого себя. Всю жизнь за ним по пятам ходит мерзковатая черная субстанция, заботливо подсказывающая, что он просто обязан быть идеальным: никаких проколов, никаких ошибок, только вылизанный до мелочей результат, только первый всегда и везде. И Юнги осознает откуда это, еще не совсем отбитый шизик с полетевшей кукушкой и отрицанием по жизни. Помнит же хорошо, как усердно зарабатывал любовь родителей, ведь, как и любой другой малыш, он желал заполучить больше любви, внимания, поцелуев. Всегда был тактильным альфочкой (стыдливо запрещает себе признаться, что он до сих пор), который лез к мамочке и горько шмыгал носиком, стоило получить непонимающий холодный взгляд и похлопывание по спине. И несмотря на внешний образ холодного ублюдка, который наслаждается своей грязной работой, Мин был всего лишь побитым альфой с комплексом отличника. Мин трясет головой, вытягивая себя из болота воспоминаний и включает ледяную воду, чтобы точно очнуться. Он выходит из душа только через двадцать минут, когда зубы начинают противно стучать. Прямо мокрым, без одежды Мин идёт в комнату и падает на кровать, тут же беря телефон в руки и проверяя уведомления. На экране сообщения от Чимина и Джуна. Напрягшись всем телом, он нажимает на чат с боссом. Длинные пальцы находят пачку синего Winston, зубы привычно зажимают фильтр, пока огонь поджигает кончик. С блаженным дымом в легких наконец исчезают это неадекватное биение сердца и ком в глотке. От: Доебчивая дракониха Надеюсь, у тебя всё в порядке и под контролем, Юнги. В воскресенье должен будешь отчитаться о проделанной работе. И помни, не вздумай трахать его, он должен быть доставлен к нам девственником, похотливый ты уёбок. В ответ Юнги отправляет одну лишь скобочку, зная, как это вымораживает Намджуна. Злостно посмеиваясь от того, что плевать он хотел на все запреты, Мин выпускает горькие кольца дыма и наконец открывает чат с его маленьким соседом. От: Чимин Хееен, доброе утречко, извини, что отвлекаю от работы, надеюсь ты не проспал её!!! Просто ты вчера так миленько сопел в звонке, устал наверное, божечки. Надеюсь скоро сможешь получше отдохнуть, а сегодня удачи! Я вот что предложить хотел, не хочешь погулять где-нибудь в ближайшее время, как будешь свободен?? Погуляли бы, я знаю место где готовят ТАКООООЙ вкусный кимчи чиге, ты будешь в восторге!!! Мин усмехается, сразу приободряясь от того, что лошадка сама бежит навстречу смерти. Такими темпами он завалит его уже через неделю. В голову всплывают воспоминания, что омега всё еще девственник. Ох, как же приятно будет трахнуть неопытную смущающуюся кобылку, наверняка миленько краснеющую от любого откровенного прикосновения, а потом вырубить и отвезти в лабораторию, где от малыша оставят только кожаную иссушенную оболочку. От всплывшей в голове картинки обескровленного Чимина с отрезанным рогом на мгновение мутит, но Юнги списывает всё на голод. От: Джухан-хён Доброе утро, Чимини. Очень извиняюсь за вчерашнее, усталость и правда дает о себе знать. А еще твой голос поразительно хорошая колыбельная)) Предложение чудесное, думаю мы могли бы встретиться через 4 дня, у меня в этот день будет всего несколько пациентов. В семь вечера я смогу зайти за тобой, только вот какой вопрос с охраной, что же ты с ними сделал хаха? Если они пойдут с нами, то я вовсе не против, понимаю, что твоя безопасность превыше всего. Всё же главное будет отпросить тебя у грозного братца? Я готов) От: Чимин УХ ТЫ ТЫ СОГЛАСЕН!!! Я так рад, что ты согласился, хееен, еще и ждать вроде бы недолго… я ненавижу долгие ожидания, это кошмар! С Гуки я поговорю и дам ему твой номер на всякий случай, он и правду очень переживающий(( Но я у него один такой хорошенький, только поэтому!! А вот насчет охраны да, но я попрошу пойти с нами только кого-то одного и отсесть за столик подальше, чтобы не напрягал хиихих. До встречи тогда, хён!! Юнги в ответ просто присылает смайлик пальца вверх и откидывает телефон, ложась на спину и закидывая руки за голову. Какой же этот Чимин дурной всё-таки. Что же, альфе это только на руку. Все эти четыре дня они не теряют связь. Омежка буквально заваливает сообщениями с глупыми картинками смешных котов, рекомендациями смазливых песен американских бойсбэндов и собственными фотографиям. На одной он стоит у зеркала во весь рост в голубой пижаме и с мокрыми волосами, желает хорошей ночи. На другой в форме волонтёра фотографируется с большим рыжим котом и добавляет восторженное «Это же ты, хён!». А еще в один день ему даже прилетает сообщение от Чонгука, где тот говорит, что даже если альфа затуманил голову его глупому брату, сам Чон всё равно будет начеку. Мина это сообщение смешит, но одновременно заставляет издать мурлыкающий звук от этого «затуманил голову». Юнги уже в который раз самодовольно улыбается. Хочется урчать от того, что омежка проявляет к нему столько внимания и сам окутывает себя ядовитой паутиной, пока паук остается в стороне, лишь иногда продолжая капать на ловушку сладким сиропом, чтобы заманить глупую букашку побыстрее. Именно поэтому Мин не отстает от болтливой лошадки: рассказывает липовые истории про работу, высылает фото с утренних прогулок, стабильно желает доброго утра и сладких снов и постоянно расспрашивает. Вынуждает практически строчить по десять сообщений за раз, просит отправлять голосовые, а потом сам жалеет, с лицом, полным тоскливой скуки, выслушивая об очередном просмотренном подкасте про серийных убийц. Даже строит планы, говоря, что они обязаны будут посмотреть что-то вместе. Знает, как подобные предложения растапливают хрупкие омежьи сердечки. И плевать он хотел на крохотную мысль где-то перед сном на четвертый день, что ему вообще-то было правда интересно, что он всё запомнил в мельчайших деталях. Бред это всё. Юнги засыпает беспокойно, надеясь на завтрашней встрече не проебаться и не выкинуть что-то. Во сне он видит маленькую фигурку и слышит бесконечный громкий голос. На следующий день за пятнадцать минут до назначенного времени Юнги уже у двери чиминовой квартиры; ухоженный, вкуснопахнущий, в рубашке ждет своего маленького спутника. В руках снова пакетик с кучей сладостей, которые, разумеется, запрещены для омеги, особенно в таком количестве. У квартиры почему-то нет охранников, но вот внутри раздаются надрывные крики, прерываемые громким усталым голосом. Похоже кобылка решила взбунтоваться и попытаться отвязать от себя свою стражу. Закатив глаза и слабо ухмыльнувшись от подобного скверного характера омеги, Мин стучит три раза в дверь. Голоса резко стихают, и спустя минуту дверь распахивается, являя нарядную малышку во всей красе. Чимин в коротком платье, нежно-розовом, что идеально подчёркивает мягкие округлые формы. Каблучки нетерпеливо постукивают по полу, приковывая к себе внимание. Нежные высокие бархатные туфельки в цвет платья и короткие кружевные носочки делают из омеги сладкую персиковую куколку. Кажется таким невинным непорочным ангелом с этими пухлыми блестящими губками и сахарными кудряшками, прячущими в себе пушистые ушки. И не скажешь, что минуту назад орал благим матом на притихшего позади себя грозного мужчину в костюме. — Ооой, хён, ты уже тут, извини, что пришлось это слышать, я правда пытался сбежать от этого дурака огромного, но он уперся и сказал, что доложит всё моему куратору и меня вообще никуда не пустят, — бусинка сопит смешно и топает каблучком, надеясь выглядеть грозно. Юнги лишь смеется бархатно, взглядом показывает охраннику, что все хорошо и он решит вопрос, тут же заверяя фырчащую лошадку, что это необходимость и они в любом случае прекрасно проведут время, после чего берет нежную ручку с перламутровыми ноготками и мягко прикасается губами к тыльной стороне ладони. — Чимин, дорогой, это тебе. Небольшой подарок, – протягивает блестящий пакетик, наполненный различными сладостями, которые обожает Чимин: кислые клубничные ленточки мармелада, шоколадные яйца киндер-сюрприз и целая гора маленьких карамелек. – Надеюсь, понравится. Ну что же, теперь можем идти. Сначала предлагаю прогуляться по парку, а потом уже зайти в то заведение, которое ты советовал, — омежка, смущенный таким неожиданным проявлением внимания, сразу тает и согласно мотает головкой. Он с видом жены президента берёт альфу под локоть, направляясь к лифтам. Мужчина позади расслабленно выдыхает и следует за ними. Парк недалеко от их комплекса действительно чудесный, здесь на удивление мало людей и просто великолепная природа. Юнги чертовски сильно соскучился по этому месту. Последний раз он был в Сеуле пять лет назад, и теперь не мог отказать себе в удовольствии каждый день обходить в одиночестве весь цветущий парк, наслаждаясь утренней сырой прохладой и тишиной. – Хён, правда прости меня, мне кажется, в любом случае некомфортно ощущать за собой слежку, ты же явно не привык к такому, – острые ушки гибрида опускаются к голове, бровки заламываются как у Пьеро. Ему так очевидно осточертела вся та крепость, что вокруг него выстраивали с детства. Такой весь уставший от внимания и контроля котенок, прелесть-то какая. Где-то внутри Юнги царапает непонимание эмоций: ему хочется оскалиться издевательски, потому что эту тупую кобылку содержат лишь до рождения парочки наследников. Такова судьба всех немногочисленных гибридов единорогов – до рождения ребенка ты живешь, как принцесса в высокой башне, а потом тебе находят такого же, как ты. И вот ты не так уж интересен – золотая ложка изо рта пропадает, и детей с другим ты завести не можешь, ведь “как можно портить такую кровь”. И вроде бы всё логично, роди и живи спокойно, такой уговор действует уже десяток лет. Всего неделю назад Юнги бы сказал, что так и должно быть, но стоя здесь и сейчас, когда хнычущий сахарный комок так близко, почему-то неспокойна какая-то частичка там, за грудиной левее. Губы на секунду поджимаются, но тут же таят нежной полуулыбкой. — Чимин, дорогой, посмотри на меня, — пальцы грубовато хватают за точеный подбородочек, запрокидывая голову и вынуждая блестящие накрашенные глазки смотреть в его собственные, покрасневшие и озлобленные, даже когда на лице маска милого доктора, открывающие истину. — Если я решил за тобой ухаживать, значит, принял полностью все аспекты твоей жизни. И если наградой будут твои прикосновения и яркая улыбка, то я готов побыть под конвоем. Я не знаю, что ждёт нас в будущем и не хочу даже загадывать, но мне будет приятно свое настоящее провести с тобой. — П-просто пойми, что мы с тобой будем под вечным надзором, почти не сможем оставаться наедине, потому что куратор уже знает о нашей симпатии! Пока мы ходим под надзором, то не опасны для этих уродов, но как только попытаемся уединиться, так сразу прибегут защитники моей блядской матки и утащат меня рожать от себе подобного! — малышку крупно потряхивает, голосок срывается, белоснежные зубки впиваются в губы до отчетливых следов, из глаз вот-вот готовы сорваться слёзки. Он так резко сорвался в хаотичный поток бессмысленных фраз, что первые пару секунд Юнги честно стоял в ступоре, только потом додумавшись, что сейчас должен немедленно успокоить омегу. Истерики тут точно не нужны. Поэтому Мин вжимает тельце в себя, осторожно укладывая головку себе на плечо аккуратно, чтобы ненароком не проткнуть себе шею острым рогом. Широкие ладони укладывает на хрупкую спинку и водит, мягко надавливая. Демон где-то на подкорках мерзко смеётся над ёбаной слабостью, предлагает сломать тонкой крошечке позвоночник. Но альфа только шумно дышит, крепко обнимая дрожащее в истерике тельце, и прижимает мокрый красный носик к своей шее, надеясь, что пусть слабый, но феромон всё же успокоит испуганную омегу. Губы скороговоркой шепчут: «Тише-тише, малыш, всё хорошо, я рядом, дыши», пока одна из ладоней незаметно ложится на маленький рюкзачок малыша, ловким движением пальцы цепляют еще один микрофон в маленький кармашек, потому что с фотографии Юнги помнит, что тот всегда валяется в комнате. Дело сделано, но в груди не пропадает это сдавливающее чувство – ему не становится легче. Альфа предпочитает всё списать на внутреннего зверя, который разбушевался рядом с плачущей самкой. — За что, хён, за что? я просто не понимаю почему не родился в простой семье, почему не ходил в обычную школу, не знал, что такое первая вечеринка с друзьями, первые настоящие отношения! Я знал только ебучие больнички всю жизнь, только правильное питание, только “самый идеальный”! Как же заебало, хочется просто спрятаться и кричать, что я в домике, — ревет и ревет, цепляется ладошками за кофту альфы, льнёт ближе, будто пытаясь спрятаться в большом сильном теле, трётся румяной щёчкой о рубашку, оставляя гадкое пятно косметики. А это самое тело послушно стоит, давая заливать себя слезами, как на автомате повторяя слова успокоения. Лишь спустя десять минут все накопленные эмоции покидают тело лошадки: но своего мужчину она не отпускает, теперь влажно хихикая ему в грудь. Мин же слегка потерянным взглядом смотрит куда-то вдаль, радуясь, что это закончилось. — Успокоился, мистер драма? Теперь я сразу обязан отвезти тебя в заведение на ужин, ты наверное устал. Так много плакал, хныкалка, — Юнги криво улыбается, понимая, что в моменте чуть не сорвался на Чимина и не проебал всё задание. — Давай-давай, я пока тебе расскажу что-нибудь интересное из своей работы… Уже сидя в уютном небольшом кафе, Чимин полностью успокаивается, уже начиная в открытую посмеиваться над всей той сценой. Юнги же как по скрипту повторяет успокаивающие фразы, с каждым словом всё меньше его интересующие. Если тогда в парке альфа внутри и правда испугался за эмоционально нестабильное существо, вынуждающее укрыть заботой, то сейчас холодный разум вернулся и Юнги еле сдерживался от накатившего раздражения на гибрида и на себя самого. Ему срочно нужно выпить, станет легче и он сможет полноценно вернуться к образу. Потому что странное жужжание где-то под ребрами пиздец как напрягает. — Знаю, что тебе нельзя пить, но надеюсь ты не против, что я пропущу несколько бутылочек соджу, так давно не пил его, — альфа приторно улыбается, выглядя немного неестественно, но сраженному наповал Чимина точно плевать на такие мелочи. Тот только смешно головой болтает, как игрушка в машине, и поправляет смазанный макияж. Юнги сам лично заказывает блюда и напитки, вспоминая из прослушанных записей, что лошадка любит виноградную газировку. Глазки малыша при этом так ярко начинают сиять, что Мина почти слепит. Даже сейчас, с испорченным макияжем, припухшим носом и красными глазами, Чимин умудряется светить слишком сильно. — Еще раз прости, хён. Видимо моей сущности внутри стало так надежно с тобой после твоих слов, что она решила все накопленные эмоции вывалить на тебя, еще и в общественном месте, — хихикает в ладошку, после откидываясь на диванчик и прикрывая глаза. Нежная тонкая шейка манит сотворить с ней – и не только – абсолютно греховные вещи прямо на этом потрепанном диване. — Чимин, – крупная ладонь накрывает тоненькую лапку и сжимает пальчики, — пожалуйста прекрати извиняться, я же сказал, что всё в порядке, значит всё в порядке. Повторюсь, я знаю на что шёл. Я кое-что почитал о твоём гибриде и полностью понимаю куда хочу влипнуть. Поэтому давай позволим себе маленькую беспечность и оставим все проблемы на потом, а сегодня насладимся вечером, хорошо? В подтверждение его словам им тут же приносят основные блюда, и Чимин с радостным писком тут же накидывается на свой суп, как дикий зверёныш, неаккуратно хлюпая бульоном и закатывая глаза. — Боооже, как вкусно, так умеют готовить только здесь! Вообще мне нежелательно есть такую пищу, но иногда моя охрана мне разрешает, — крошка хихикает и снова принимается за еду, видимо боясь, что отнимут и снова заставят есть одну зелень да каши. Юнги на это только смотрит с прищуром в глазах и открывает первую бутылку соджу, борясь с желанием выпить прямо с горла… Спустя три выпитых им бутылки соджу его уже ведёт, причём нехило. Движения расхлябанные, он пару раз чуть не роняет еду со стола. Чимин на его состояние лишь умиленно воркует, что мгновенно заставляет злобный комок свернуться в грудине, потому что… Какого хуя эта пушистая хуйня вообще тут? Какого хуя вызывает так много, какого хуя так легко к себе привязывает, ебучая ведьма. Идея выпить уже не кажется такой хорошей, он чувствует ебейший разгон эмоций от потряхивающей агрессии до странных приступов смеха от несмешных анекдотов в голове, а оттуда до тупого желания свернуться в калачик где-то дома и чтобы по головке погладили ещё. – Хееен, ты такой смешной и пьяненький сейчас! Так и затискал бы! Надеюсь к тому моменту как мы пойдем домой, ты уже протрезвеешь, – малышка заливисто смеётся, всё же протягивая к нему руку и трепля за покрасневшую щеку. Где-то под селезёнкой колотить начинает от такого незамысловатого движения, но Юнги только лыбится как довольный кот, подпирая подбродок ладонью. – Прости меня за то, что я в таком виде, Чимини, решил позволить себе отдохнуть. Знаешь, я вот сейчас вспоминаю студенческие времена, когда с друзьями напивались вусмерть.. Смутные, конечно, но приятные воспоминания. Вообще хорошее было время. Мы с ребятами убегали со скучных пар по истории, ночами пытались вместе учить фармакологию, всегда были друг за друга горой, а это правда большая редкость. Помню, как с лучшим другом прямо перед экзаменом убежали в бар какой-то! Но представляешь, сдали на отлично! Я, кстати, не рассказывал тебе о нем? – и он же почти не врет, тогда, лет десять назад, они с Джуном могли позволить себе иногда побыть обычными подростками. Чимини отрицательно машет головой и умиленно воркует. – Ну тогда слушай! Его Намджун зовут, он мне почти брат. И, кстати, тоже не является человеком. Он полукровка – гибрид варана. У него нет второй ипостаси и хвоста, в детстве отрезали, но вот длинный болтливый язык, поверь, имеется, — понимая, что еще чуть-чуть и его понесло бы с лишней информации, он немного наигранно хрипло смеется, видя как лошадка заинтересованно подёргивает ушком, слушая его. Юнги на пару секунд засматривается, но его тут же окатывает горячей волной осознания, а лицо начинает гореть. Он снова чуть не проебался, да кого же черта. Почему его шатает в эмоциях рядом с Чимином? Где-то на подкорке пьяного воспалённого мозга заботливо всплывает мысль, что лошадка просто оказалась рядом в очень (не)подходящий момент, когда психика сдает и всё, что не вписывается в привычную картину жизни, сразу выбивает у слабака стул из-под ног. Жалко, трезвым он себе в этом никогда не признается, раздутое эго не позволит. Но не может же это всё длиться долго, правда? Допив все заказанные бутылки соджу альфа платит за них двоих, не позволяя Чимину даже потянуться за карточкой в сумку. Даже ужратым в хлам он должен сохранять лицо джентльмена, хоть и хочется заснуть рожей в ближайшей клумбе и чтобы никто не трогал. Малышка продолжает лепетать, какой он милый и смешной, но Юнги немного забивает, думая только о том, как завалится в прохладную постель и вырубится часов на пятнадцать. Но всё же забывать о задании нельзя, поэтому он провожает Чимина до двери, совершенно забывая, что недалеко от них на этаже стоит охранник. — Спасибо за чудесное свидание, хён! Аккуратно дойди до дома, не упади в лифте! И ещё… спасибо, что успокоил и даже вселил надежду, — последнюю фразу малыш почти шепчет, встав на носочки и приблизившись искусанными губками к покрасневшему уху Юнги. А потом неожиданно хихикает сладко и целует в щеку, оставляя противный липкий след от блеска и странный гул в районе восьмой пары рёбер. Добирается до квартиры он в полном тумане уже не только от количества этилового спирта в крови, но и от беспокойно гудящего сердца. Уже лёжа на кровати, он прикладывает ладонь к горящей щеке и пачкает пальцы в розовом поцелуйчике. Блядский рот. Он засыпает, свернувшись калачиком и не слыша звук уведомления на почти разряженном телефоне, От: Доебчивая дракониха Завтра приезжаю в Сеул, будь готов представить отчет о проделанной работе. Следующее утро встречает Юнги кошмарной пульсирующей болью в висках и пересохшим горлом. Опухшие глаза отказываются открываться, умоляют поспать ещё хоть немного. – Ссука, да какого же черта, как будто после выпускного очнулся. Как можно было так нажраться, – к несчастью у Мина не срабатывает желаемое клише из разряда “что же было прошлой ночью?”. Он помнит каждое своё неаккуратно вылетевшее слово, каждую мягонькую улыбку маленького гибрида и даже то липкое прикосновение пухлых клубничных губок. И Юнги честно не знает, почему все эти маленькие жесты от Чимина так хуярят его, до гулкого рычания в груди и пляшущих звездочек перед глазами. Он помнит, как в свои двадцать легко убивал, рвал голыми руками хрупкие молодые тельца и даже несколько раз трахал своих жертв через громкое надрывное “перестань”. А сейчас он сидит полностью опустошенный на помятой постели и держит в руках собственную рубашку, прижимает к носу и вдыхает оставшийся на воротнике нежный воздушный аромат маленькой лошадки. К горлу подкатывает тошнотворное осознание собственного положения. Как он мог так проебаться… Громкая трель дверного звонка заставляет его подскочить и выронить рубашку из рук. Выскочив в коридор, Юнги дрожащими от похмелья пальцами распахивает дверь, почему-то в глубине души надеясь, что Чимини зашел его проведать. Но все маленькие надежды разбиваются о жестокие драконьи глаза. За дверью стоит Намджун. В дорогом костюме тройке, весь вылизанный и с зонтом в руках он напоминает Майкрофта Холмса из сериала. Ким толкает его в коридор и захлопывает за собой дверь. Мигательная перепонка на секунду закрывает желтые глаза, вынуждая Юнги поежиться от жути.       – Какого черта, Мин Юнги? Ты со вчерашнего вечера не отвечаешь на сообщения, ты не берешь трубки. Какого хуя я должен срываться сюда с утра пораньше, думая, что ты сдох? А что делаешь в этот момент ты? Какого хуя ты нажираешься до такого состояния? – толкает Юнги в грудь и рычит, высовывая длинный раздвоенный язык. – Какого хуя ты уже который раз позволяешь себе подобную хуйню во время задания? – бьет ладонью по лицу, вынуждая позорно повалиться на пол и зашипеть. – Ты в очередной раз подводишь меня, Мин. В прошлые разы я прощал тебе твои попойки и трах с объектом, Но ты видимо решил, что теперь можешь творить любую хуйню, – хватает за короткие рыжие пряди и угрожающе тянет назад.              Юнги брыкается, хватается ладонями за свои волосы, бьёт Джуна ногами и наконец вырывается, отползая в сторону спальни. Сердце бешено колотится, на глазах собираются соленые капли его позора. Блять, только не перед Намджуном. Пусть они и были друзьями, но когда дело касалось работы, Ким был жесток и непреклонен.                – Блять, Джун, послушай. Я вчера был с Чимином, всё идет по плану, в его квартире расставлены микрофоны, обещаю, еще пара встреч и я смогу без проблем доставить его на нашу базу, – старается звучать уверенно, но голос вздрагивает на имени омеги, выдавая его с поличным. Юнги испуганно сглатывает, когда Джун перед ним опасно сужает глаза и нависает сверху, вынуждая обычно дерзкого и самоуверенного Мина постыдно сжаться и утробно рычать. Он не мог начать агрессировать в ответ, потому что понимал, что сам проебался, да. Потому что нехуй что-то чувствовать к тому, кого должен лично отвезти на эшафот.              – Даже не вздумай, Юнги. Не говори мне, что впервые за столько лет нашей работы ты решил похерить всё ради какой-то кобылы? Нас обоих убьют, если мы не доставим его вовремя, – крупная ладонь звучно бьёт по щеке, вынуждая рывком отвернуть голову и поджать губы.              В эту секунду внутри Юнги что-то трещит по швам, потому что он подтягивает Кима за галстук одной рукой, пока кулаком другой со всей силы врезается в лицо альфы. Мин звереет на глазах, кидается на друга подобно огромному дикому коту, скалится и не прекращает бить, игнорируя кровь на костяшках и жалобные хрипы. Удар. Удар. Удар. В ушах стоит мерзкий писк, на глазах пелена из слез и ненависти. К Намджуну, к Чимину, к самому себе блять.              – Очнись, блять, Юнги, – хриплый голос долетает словно сквозь толстый слой мокрой ваты, а в следующую секунду он уже лежит на спине на полу и жалобно воет от боли, Намджун ударил его прямо в живот, а теперь большими лапами удерживает на месте и время от времени встряхивает. Выглядит при этом отвратительно: со стремительно опухающим глазом и рисунком гадких кровавых разводов по всему лицу.              В себя Мин приходит только через минут пять, всё еще предпринимая слабые попытки вырваться и оставить на лице Джуна побольше следов. Их обоих трясет, но, кажется, теперь они снова готовы говорить.              – Значит, слушай сюда, Юнги. Я спущу на тормозах ту хуйню, что ты прямо сейчас устроил, но если ты, паскуда, – сжимает руку на шее до жалобных хрипов и продолжает. – Не закончишь это задание, я лично выпотрошу твои внутренности, ты меня понял? Мне плевать, что ты будешь делать, но через неделю у нас должно быть тело единорога.              Больше ничего не говорит, поднимается и шатаясь уходит в ванную, оставляя Юнги с давящей пустотой в голове.              Вечером того же дня они всё же смогли еще раз поговорить. Нормально в этот раз, пусть Юнги снова чуть позорно не заревел. Он знал, что не может отказаться от задания, но опять какая-то поганая вещь где-то внутри его грудины заставляла его хотеть упасть на колени и кричать-кричать-кричать, раздирая горло, умоляя пощадить Чимина, придумать что-то. Но Намджун был непреклонен.              – Завтра пойдем к ним вместе, ты сказал у этого Чимина брат сильно надоедливый. Помогу тебе от него избавиться, – Ким смеется хрипло и закуривает, продолжая прижимать пакет со льдом к опухшему глазу.              Юнги прыскает со смеху, вспоминая этого нелепого альфочку и его смешные попытки защитить младшего братика от всех бед мира.              – Он, кажется, рисует, я слышал по записям, как он говорил, что хочет сходить с кем-то вместе порисовать картины или какая-то такая хуета, вот туда и сходите, – Джун даже отвлекается от разглядывания своего побитого лица в зеркале и заинтересованно хмыкает, начиная подробнее расспрашивать про братика Чимина. Постепенно разговоры на отвлеченные темы помогают Мину хоть немного успокоиться в преддверии завтрашнего дня.                                                 Они звонят добрые пять минут, прежде чем дверь наконец открывает злой и сонный на вид Чонгук. Юнги непонимающе глядит на того и вытягивает голову в поисках Чимини. Охранники рядом со входом возвышаются подобно двум молчаливым скалам, но не препятствуют, точно купленные Намджуном за несколько сотен тысяч вон. Альфочка же трясет головой, прогоняя остатки сна и теперь глупо пялясь на них с Джуном. Похоже жуткий вид незнакомца заставил пугливого Гуки задрожать под пристальным хищным взглядом.              – Вы зачем пришли, вам что надо здесь?! Вы испортили мне мой вечерний сон, а между прочим моему виду нужно спа… Стоп. А вы… вы еще кто такой? Выглядите ужасно, – тянет пискляво Гук и скрещивает на груди, вынуждая милую пижамную кофту с дракончиками неаккуратно натянуться на груди и оголить кусочек бледной кожи живота.              Глаза Намджуна вспыхивают нехорошим блеском, когда он любезно улыбается и протягивает Чонгуку ладонь.              — Ким Намджун, близкий друг Джухана, безмерно рад познакомиться, — клыками светит и целует тыльную сторону протянутой лапки. Ленивец тут же отдергивает руку и прижимает к мордашке, отчаянно алея припухшими после сна щеками.              — Чонгук, прошу прощения, что без приглашения, я бы хотел увидеться с Чимином. Он дома? — не хватало ещё чтобы кобылка сбежала куда-то сегодня и похерила его планы. Он и так вчера набил морду лучшему другу из-за собственной поехавшей крыши.              Гибрид только щурит глаза большие, с подозрением оглядывает альф и уже явно собирается выдать что-то едкое, как в дверном проёме возникает румяное личико Чимина. Кроха стоит с влажными кудряшками и в смешной растянутой футболке с каким-то поп-исполнителем.              — Хён! Ты чего так без предупреждения? Я в душе был, извини что сразу не вышел. Вы, кстати, разбудили Гуки и теперь он очень злой. Придется задабривать его вкусным ужином, — лошадка хихикает, прикрывая рот ладошкой, и толкает надувшегося братца в плечо, после чего наконец замечает, в каком виде находятся альфы. — Мамочки! А вы почему выглядите словно с медведем дрались?! Что за кошмар, хён, — омега сводит бровки печально, мягонькие ушки прижимая к голове, и ведёт носиком около Юнги, проверяя по запаху всё ли хорошо. Только вот с Юнги от этого маленького жеста не всё хорошо, он покрывается покалывающими мурашками от затылка до кончиков пальцев.              – Не переживай, бусинка, просто иногда альфы не могут решить что-то по-человечески, поэтому и ведут себя, как дикари, – затылок рыжий неловко почесывает и кладёт ладони на плечики малышки, чтобы успокоить. Соседка только сопит недовольно и стреляет в Намджуна взглядом “Я убью тебя, засранец, за то что ты тронул моего альфу”. – Ах да, зачем мы пришли. Я принёс тебе немного сладостей в качестве извинения за вчерашнее… недоразумение. И хотел устроить вечер кино, если ты не против? – и снова та самая кошачья обезоруживающая улыбка.              – Далеко не все альфы ведут себя, как чертовы аборигены, понятно вам?! Я всегда вел себя, как достойный альфа, – хмыкает Чонгук, щуря глаза и горделиво вскидывая головку с копной черных пушистых волос. – И с чего ты вообще решил, что Чимини будет проводить с тобой время? Я не оставлю вас одних здесь! – ленивчик вскидывается весь, ершится и смешно грозит им когтями на ручках.              Но его тут же прерывает покрасневший от смущения и предвкушающий хороший вечер Чимин.              – Я согласен! Гуки, прошу, это всего пару часиков, ну ты же меня любишь, – кобылка издает жалобное ржание, топает ножкой и дует губки. Братец щурит глаза в подозрении, цокает громко, но точно не сможет отказать любимому единорожке. На подмогу приходит Намджун.              – Чонгук, может, вы хотите сходить в неплохой ресторан веганской кухни недалеко отсюда? Я слышал, там чудесно готовят, – Ким делает небольшой шаг к Гуки, возвышаясь над альфочкой и сверкая милыми ямочками на опасном лице. Юнги мысленно благодарит того за отменную память. Маленький любитель зелени точно не откажется от такого предложения.              И разумеется, это срабатывает, потому что в следующую секунду глазки Чонгуки загораются, он облизывает губки, задевая колечко пирсинга, после чего пару раз кивает молча. Видно как он всё ещё не доверяет двум подозрительным побитым мужчинам, но желание набить желудок явно перевешивает. Поэтому он снова натягивает на мордашку маску злюки и уходит в комнату, даже не подозревая, что все его эмоции выдает трясущийся зеленовато-серый хвостик, трогательно выглядывающий из-под пижамных штанов.              Чимин только сладенько смеется и приглашает обоих альф в квартиру.                                   Когда Чонгук с Намджуном наконец уходят из квартиры, Чимини тут же затаскивает Мина в свою комнату. Предсказуемо розовая, заставленная множеством плюшевых разноцветных игрушек и со стенами, полными разных плакатов с аниме и дорамами.              — Как тебе, хён? Я очень долго обустраивал тут всё для максимального комфорта! — комната и правда выглядит уютной, даже со стороны любителя минимализма Юнги. Комната, пусть и пестрит различными оттенками, не кажется захламленной, и еще вкусно пахнет. Чуть-чуть пылью из-за закрытого окна, цветочными духами и самим Чимином. Альфа делает глубокий вдох, желая, чтобы этот запах въелся в его лёгкие и проник под кожу. Из груди раздается едва слышное мурчание, что не укрывается от ушек внимательной лошадки. Она тут же хихикает хитро и поглаживает кончиками пальцев чужой подбородок, словно гладит большого тарахтящего кота, от которого Юнги сейчас мало чем отличается.              Альфа тут же вспыхивает, столбенея и сжимая руки в кулаки, но через пару мгновений приходит в себя, немного нервно посмеиваясь и предлагая посмотреть какой-нибудь фильм, после чего быстро отходит от Чимина и садится на край кровати.              — Можем посмотреть какую-нибудь легкую дораму, вижу ты их любишь. Я как раз для фильма тут всякое взял, — пытается спокойно вести себя в своем образе очаровательного альфы-соседа, но после всего, что произошло за последние пару дней, это кажется задачей со звездочкой.              Чимини не замечает его состояние (или предпочитает делать вид), поэтому только загадочно блестит большими глазками и неожиданно залезает вглубь своего шкафа, с тихой руганью ища что-то. И радостно вскрикивает, выползая с… бутылкой хорошего красного вина, чем мгновенно вызывает шок на лице Юнги.              — Хен, дорамы и вкусности я, конечно, очень люблю, но раз уж сегодня все звезды сложились как никогда удачно, я решил, что нам пора выйти на новый уровень общения, — радостно вручает в руки альфы бутылку и милый розовый штопор. — Но это будет наш маленький секретик! Мне нельзя такие вещички пить, — корчит очаровательную мордочку и плюхается на высокую кровать, в предвкушении болтая ножками в пушистых белых носочках с зайчатами.              Юнги так и зависает, держа в руках бутылку красного полусладкого. Открыть ее значит нарушить еще одно правило, ведь объект должен даже запах алкоголя не знать, а не распивать его здесь незадолго до транспортировки к заказчику. Но только подняв глаза и встретившись взглядом с этим плюшевым комком притворной сладости, Мин без раздумий снимает обертку с горлышка бутылки, следом выдёргивая пробку с помощью штопора. Что может быть от небольшого количества вина, об этом же и правда никто не узнает, только Чимин да Юнги с его разъебанной самооценкой. Снова ошибка. Снова он доказал самому себе, что не способен выполнить то, что от него требуется. Снова перед глазами мелькает осуждающие возгласы некогда самых близких.              Но все мысли тонут в первых каплях терпко-сладкого напитка. Юнги залпом делает несколько жадных глотков прямо из бутылки, после передавая бутылку омеге, который решает не повторять за ним, а элегантно наливает вино в розовую кружечку с Май Мелоди. Забавно принюхивается к жидкости и только потом выпивает почти всю кружку залпом. Тут же кривится, вызывая умилительную усмешку на губах альфы, и с трудом проглатывает, чуть ли не закашлявшись.              — Оно такое странное на вкус! Я надеялся оно будет похоже просто на сок… — делает еще небольшой глоток и смешно надувает щеки, прокатывая жидкость во рту. — Но слушай, в целом неплохо!              Они довольно быстро выпивают всё вино, общаясь на какие-то отвлеченные темы. Омега рассказывает, как купил эту самую бутылку с помощью своего знакомого еще год назад, но всё никак не решался. Юнги же на ходу выдумывает, почему они с Намджуном подрались, и даже почти не врёт, сказав, что решали взрослые рабочие вопросы, но как злые мальчишки. Чимин искренне жалеет его, наливая вино в кружку и разочарованно хныча, стряхивая остатки себе в рот прямо из бутылки. Алые капли падают на розовый мягкий язык, стекают по уголку губ и катятся по подбородку, вынуждая Юнги расширенными зрачками впиваться в каждое движение и сжимать кулаки.              — Блииин, закончилось, — Чимини облизывает губы и грустно смотрит на пустую бутылку. Пухлые щёчки и носик горят красным, глазки туманно смотрят на Юнги, пока он откровенно падает, залипая на пьяненькое чудо, как мальчишка.              — Кое-кто опьянел меньше, чем от одной бутылки вина, да, бусинка? — хрипло посмеивается и поправляет непослушные прядки белоснежной гривы, борясь с желанием погладить шелковистые ушки. Юнги плевать на это вино, мальчишка мутит его сознание одним своим присутствием. Этими маленькими касаниями, хорошенькими ладошками, ненавязчиво задевающие его плечи и спину, сахарным смехом. Блять, кто вообще разрешил этому воздушному комку быть… таким.              — Ах, хён-и, такой глупенький и милый, весь из себя такой джентльмен, сидишь тут и ничего не делаешь, когда рядом я, открытый и готовый. Глупый-глупый альфа! — Чимини сверкает темными глазками и приподнимается, чтобы в следующую секунду приземлиться практически обнаженными ягодицами на колени Юнги. Тот рычит громко, чувствуя усилившийся запах омеги, смешанный с вином и каким-то приторным лосьоном для тела. Рот наполняется слюной, широкие ладони сразу пухлую задницу обхватывают, сминая, впиваясь пальцами. — Неужели думаешь я не видел всех этих твоих взглядов, м? Как ты пытался быть хорошим прилежным альфой. Но вот только я устал быть прилежным омегой.              Как же Юнги хочет прямо сейчас разложить пьяную омегу на этих розовых подушках и оттрахать, оттягивая за волосы и оставляя следы по всему телу, чтобы ходил, как послушная помеченная кобылка. Не эта идиотская бирка на ухе, а след настоящего хозяина.              Но тут в мыслях всплывает цель его пребывания здесь, и хватка на мягких ягодицах ослабевает, вырывая из урчащего ранее Чимина разочарованное мычание. Этого он точно не может допустить, если алкоголь выветрится из крови менее, чем через сутки, то следы полового контакта будут точно заметны на осмотре. А такое тело заказчик точно не примет.              «Просто тело… как странно думать так о том, кто сейчас сидит на моих коленях»              Мелькает в мыслях и вынуждает всё-таки снять омегу со своих колен, хоть тот и протестует активно, пытается цепляться ладошками за сильные плечи, хнычет и дёргает ножками.              — Прости, детка, но.. — сглатывает, вставая и делая шаг назад. — Я не могу воспользоваться тобой, когда твое сознание затуманено алкоголем. Поэтому давай сейчас я уложу тебя спать, а завтра мы уже поговорим, — еле держится, чтобы не погладить румяную щечку, потому что одно лишнее движение и точно не сдержится. Поэтому абсолютно неаккуратно накидывает плед на злобно засопевшего Чимина и спешит уйти отсюда, чуть не забыв свои вещи. Он знает, как мерзко сейчас выглядит его побег, но в нём с десяток разных эмоций.              Только оказавшись в своей квартире, Юнги оседает на пол прямо в коридоре и загнанно дышит, не понимая почему именно сбежал. Потому что если он испортит «товар», то Намджун убьет его, потому что Чимин действительно не достоин провести свой первый раз с таким как он, или просто потому что Мин блядский трус, а не альфа. Он нихуя не понимает, но его сердце стучит так быстро, будто прямо сейчас пробьет ребра и упадет к ногам гадким гнилым куском.              Он должен быть сильным, должен быть жестоким и не чувствовать всё это дерьмо прямо сейчас. Его задача была так проста, но Юнги снова допускает ошибку, на этот раз фатальную.              Засыпает он прямо возле входной двери.                                          Юнги никогда не понимал что такое любовь. Это чувство казалось ему далеким и мифическим, странной вещью из глупых мультиков для девчонок. С годами он открывал в себе разные чувства: ненависть, привязанность, желание обладать. Даже смог познать страх. Но так и не смог понять, что это за любовь, про которую все твердят. На любовь не купишь себе дом, машину, не съездишь в путешествие. Здоровье, кстати, тоже эта любовь не лечит, хотя все вокруг упорно продолжают твердить, что она способна спасти от всего. Но люди любят и всё равно дохнут, как мухи. Поэтому Юнги твердо решил, что этого ему не нужно, ему достаточно любви к деньгам, которые не ебут мозг и не пиздят.              Просыпаться с адской головной стало для Мина новой привычкой. Его мышцы ужасно затекли, вынуждая с жалобным стоном вытянуться на полу и лечь на спину, впиваясь взглядом в немного поплывший потолок. С каждым днём его пробуждение всё омерзительнее.              Рука нащупывает в кармане джинс почти разряженный телефон, глаза болезненно щурятся от вспыхнувшего яркого света, но быстро привыкают, читая сообщение от Намджуна, в котором тот со смехом делится вчерашним вечером и глупостью медлительного Чонгука. Обещает наведаться завтра и рассказать подробнее, а также напоминает, что дедлайны подходят и тело Чимина должно быть у них уже через четыре дня. Жаль, Мин даже догадаться не может, что вчерашний вечер Намджун провел за разглядыванием младшего альфочки, слушая о различных художниках и просто молча кивая, слишком восхищенный.              Юнги с криком выкидывает телефон куда-то в сторону кухни и запускает обе ладони в отросшие рыжеватые пряди. Его мутит натурально от одной только мысли, что он должен будет похитить Чимина. Собравшись с силами он встает и ковыляет к ванной, находу скидывая с себя грязную одежду. Ему пора приходить в себя, потому что подобное истеричное поведение не поможет ему выполнить то, что обязан. Ему пора уже сделать выбор: шагнуть куда-то в тупую бездну, поддавшись мимолетным отголоскам счастья, либо же вернуться в свою реальность, забыть всё, что было связано с Чимином и вернуться к работе. Рациональная часть его подгнившей душонки любезно подсказывает, что выбор очевиден. Весь остальной день Юнги проводит в прослушивании записей с микрофонов в квартире Чимина, изучении записей с расписанием всех охранников и точным планированием похищения. Во сколько нужно пригнать машину, как лучше вынести тело, как именно ввести омегу в бессознание. Сначала ему до блядского больно, рука раз за разом ложится на голую кожу где-то под ключицей слева, расчесывает до кровавых полос, пытаясь унять этот жужжащий зуд. Но с каждым часом зуд как будто утихает, отходя на второй план. Теперь он похож на зубную боль. Беспокоит, но не настолько, чтобы что-то делать. Ровно в шесть вечера раздается три негромких стука в дверь. Юнги тут же подрывается с кровати, захлопывая ноутбук со всеми доказательствами его ублюдочности, и идет в прихожую. На пороге его квартиры стоит Чимин. — Хен, мне нужно с тобой серьезно поговорить, — хмурит бровки серьезно и мягким движением лапки толкает Юнги вглубь квартиры, заходя следом и захлопывая дверь. Только сейчас альфа опускает взгляд ниже напряженной мордочки и замирает. Чимин стоит перед ним в одном лишь пушистом халате и в смешных тапочках на платформе. Юнги очень хочет задать вопрос по поводу внешнего вида омеги, но не успевает даже слово вымолвить, как его за руку с силой хватают и утаскивают в спальню. Мягкие ладошки с неожиданной силой давят на плечи, вынуждая покорно сесть и просто глупо смотреть в глаза, ожидая, что будет дальше. — Хён, я хотел поговорить насчет вчерашнего… Инцидента, будем говорить так, — хихикает и не убирает ручки с плечи, мягко поглаживая. — Я искренне благодарен тебе за то, что вчера ты не воспользовался мной, зная, что я пьян, но я бы хотел тебе кое-что рассказать. Всё, что я вчера наговорил тебе — абсолютная правда, пусть и спрятанная под обертку моего опьянения. Ты искренне мне нравишься, хён, и знал бы ты насколько я устал быть прилежным маленьким единорогом, — порхающе опускает пальчики к предплечьям и сжимает. — Всегда самый лучший, всегда под прицелом охраны, хорошенький инкубатор для родов таких же безвольных уродцев. Отличник, гордость приемных мамочки с папочкой, волонтёр и будущий учитель, — кривит мордочку и закатывает глаза. — Но знал бы ты, как сильно я от всего этого заебался, хён. Я хочу сбежать от этих амбалов, сесть на мотоцикл вместе с каким-то крутым байкером и улететь в закат, забиться татуировками, напиться с друзьями на университетской вечеринке, а потом проснуться с незнакомцем в одной постели, — шмыгает вмиг покрасневшим носиком и прижимает ушки к голове. — Хочу вырвать нахуй эту бирку! Просто стать обычным, стать тем, кому принадлежит его жизнь. Под конец монолога малышку уже порядком потряхивает от переполняющих эмоций. Юнги хочет вцепиться ладонями в мягкие бока и притянуть к себе на колени, вжимая в большое горячее тело и урча что-то бессмысленное. Но Чимин пригвождает к постели одним движением и продолжает. — И я вижу, что мы в чем-то похожи. Ты ведь тоже уставший притворяться не тем, кем являешься, тоже уже ходящий по краю? Я не знаю, кто ты на самом деле, Джухан, но как же я хочу узнать. — кусает губки и наконец отпускает его руки, делая шаг назад, — Меня кроет от моментов, когда нечто дьявольски настоящее прорывается сквозь тебя наружу. И я не выдержу, если ты прямо сейчас не сделаешь меня своим. Бледные хрупкие пальчики дрожаще развязывают пояс, позволяя халату соскользнуть с плеч и давая звереющему взгляду Юнги облизывать каждый сантиметр восхитительной пудровой кожи. — Я доверяю тебе, Джухан, поэтому пожалуйста, позаботься обо мне, — сладко хнычет маленький дьявол, умоляюще в глаза смотрит и поджимает искусанные губы. Юнги смотрит на омегу и медленно осознает, что выбор был не так уж и очевиден. Тянет руки к фарфоровой талии и обхватывает, тянет рывком на себя. Не может сдержать утробного звериного урчания, когда покрывает поджимающийся животик поцелуями-укусами, опускает ладони на бедра и сжимает жадно, желая оставить свой след на каждом участке тела малышки. — Ты же понимаешь, что я сейчас уже не смогу остановиться и оторваться от тебя, омега? — в немом восхищении сминает мягкую задницу, царапает короткими ногтями и посмеивается на раздавшийся сверху тоненький писк.              — Давай, альфа, я мечтал о тебе с тех пор, как увидел, — розовый язык секундно мелькает меж полных губ, а маленькие пальчики движутся вниз по груди прямо к ремню на джинсах. Юнги тянет руку вверх и удовлетворенно сжимает длинные кудрявые пряди на затылке, тянет назад, вынуждая смотреть в глаза. Отталкивает лапки и сам расстёгивает одной рукой ремень, приспускает джинсы вместе с боксерами и облегченно выдыхает, пару раз проводя рукой по всей длине уже болезненно твёрдого члена.              — Отсоси мне, кобылка, давай. Пусть твой блядский болтливый рот хоть раз будет полезным, — дергает, вынуждая развернуться боком и позорно заскулить. — Сбоку от меня сядь, не хочу, чтобы твой миленький рог мешал нам.              Помогает даже забраться на кровать, собирает волосы в неаккуратный хвостик и сразу же опускает ртом на свой член до середины длины. Зубы грозятся рассыпаться в порошок от силы сжатия, потому что альфа наконец-то видит эти губы там, где им и положено быть — это невообразимо ахуенно.              Мягкий плюшевый рот идеально принимает в себя ствол, язычок старательно пытается вылизать всю длину, но Юнги не позволяет, двигает пушистой головкой в нужном ему темпе, подмахивает бедрами навстречу, трахая горло. Берёт длинные волосы другой рукой, а освободившейся скользит по спинке вниз, звонко шлепая пухлый красивый зад, специально выставленный напоказ.              — Тебе ведь это нравится, да, сука? Принимаешь меня в свою глотку так ахуенно хорошо, — на пару секунд снимает с члена, давая отдышаться, и вновь толкается до упора, вынуждая утыкаться носиком в его бедро и издавать греховные хлюпающие звуки.              Чимин сейчас выглядит так, будто был рожден, чтобы послушно подставлять свои дырки и благодарно скулить, растянутый и униженный. Юнги — голову на плаху — никогда прежде не был так возбужден, как от этого прилежного хорошенького комка бесполезности.              Понимая, что еще парочку сжатий минетных губ вокруг длины и он кончит позорно быстро, Юнги снимает Чимина с члена и тут же подхватывает на руки в районе талии, рывком сажая к изголовью. Лошадка хнычет жалобно, трётся задницей о простыни, умоляя. Терпко пахнущая смазка вытекает из судорожно поджимающейся дырочки, омега шире раздвигает ноги. Лапку тонкую укладывает на набухшую бусинку клитора и сжимает между пальчиками, сладко хмуря бровки от удовольствия.              У Юнги перед глазами чернота непроглядная, он почти набрасывается на хорошенькую податливую самку, так любезно предложившую ему всю себя. Большие грубые ладони ложатся под коленками малыша и подтягивают к себе поближе.              — Хорошенькая послушная дырка. Блять, я хотел трахнуть тебя с самого первого дня нашего знакомства, Чимин, — грубые мозолистые пальцы шлёпают по пухленькой вагине, вынуждая ту мгновенно покраснеть, после чего резко входят в хлюпающую дырочку до самых костяшек, вырывая у лошадки жалобный вскрик. Указательный и средний палец толкаются и толкаются, промокшие и горячие. Юнги приподнимает фаланги вверх, оглаживает бархатные стеночки. — Я хотел смотреть, как ты задыхаешься с моим членом глубоко в пизде и с моими руками на шее. И наконец ты здесь, ссука.              Альфа рычаще выдыхает сквозь сжатые зубы и вытаскивает пальцы, тут же обратно загоняя и начиная трахать с новой силой, наслаждаясь трясущимися ножками и поджимающимся животиком. Чимини мелко дергает бёдрами навстречу руке Юнги, хватается маленькими лапками за простыни и так жалобно поскуливает, что у альфы в паху простреливает огнём.              Он нависает над кобылкой, не прекращая движения руки, свободная ладонь упирается в спинку кровати, пока Юнги, как зачарованный, любуется разрушенной сладкой мордочкой. Такой Чимин — нечто неосязаемое, настолько пространственно-трогательное, что чуть сожми талию, надави чуть сильнее, и он забьётся то ли в предоргазменной неге, то ли в агонии загнанной птицы. Это блядски ранимое сокровище в его руках хочется осквернить, сжать в объятиях и броситься из рая, что выстраивался вокруг омеги годами.              Хочется вгрызться клыками в беззащитную взмокшую шею, сомкнуть челюсти на пушистом ушке и выдрать эту ебучую бирку, а потом виноватой псиной зализывать рваную рану.              — Джухан-хён, ах..ах, хё-ён! Я сейчас кончу, не останавливайся, не останавливайся, — визжит и цепляется двумя ручками в предплечье альфы, когда мокро кончает. Замирает весь, только коленки так кукольно подрагивают. Влажные стенки сокращаются, не позволяя пальцам сдвинуться. От одной мысли, что он прямо сейчас трахнет эту узкую дырку, Юнги кроет так, что приходится сжать зубы до боли.              Малышка тяжело дышит, смотрит на альфу замыленными глазами и призывно двигает тазом, умоляя дать ему больше. И Юнги не имеет права ему отказывать, поэтому хрипло посмеивается и вытаскивает насквозь промокшие пальцы.              — Давай, бусинка, переворачивайся, – шепчет обманчиво-ласково, помогает привстать и лечь на животик, придерживает и поощряющее поглаживает трогательный изгиб спинки. Ведет ребром ладони от шеи до поясницы и просто дуреет. Чимин превосходен. Жадный до прикосновений, мягкий, требовательный.              Юнги склоняется над омегой, полностью закрывая собой, и дразняще дует на взмокший затылок, сразу же вгрызаясь болезненной меткой. Челюсти раз за разом сходятся на шее, плечах, даже поясничная впадинка с милым белоснежным пушком усыпана нервными укусами. Язык кружит по красным пунктирам следов, внутри восторгом орёт зверь, заглушает любые здравые мысли яростным рыком.              – Какой же ты… ссука, я от тебя с ума схожу, – шепчет и толкается истекающим преякулятом членом меж пухлых ягодиц, заставляя крошку заерзать и умоляюще зафырчать. Приподнимается и громко смеется, хватая за талию, и наконец толкается в жаркую узость омежьего тела.              Входит сразу до упора, замирает, дурея от нежных плюшевых стенок судорожно сокращающегося влагалища. Тягуче медленно толкается, сминая в пальцах пухлую покрасневшую задницу и с рычанием наблюдая, как проминается кожа.               Чимин тычется пушистой мордашкой в постель, кусает подушку, плачет от распирающего удовольствия, сахарная маленькая лошадка. Попкой пытается подмахивать, но быстро сдается с громким плачем, когда альфа с силой жмет на его поясницу, жестко фиксируя и начиная вбиваться на всю длину толстого члена.              — Джухан! — малыш пищит жалобно, трется заплаканными опухшими щёчками о простынь. Длинная пушистая копна белоснежных волос спуталась и сейчас неаккуратной россыпью размещалась по хрупкому нежному телу. Альфа не может отказать себе в удовольствии, когда сгребает в кулак большую часть гривы и тянет лошадку на себя, вынуждая прогнуться.              — Руки за спину, — рычит злобно, остервенело вбиваясь в брызжущую мутными каплями вагину, ударяется бёдрами об очаровательно трясущуюся попку. Хватает покорно подставленные лапки со следами маленьких зубов на запястьях и фиксирует, на секунду останавливаясь и почти выходя из растянутой дырки, но тут же входит обратно одним быстрым грубым движением, выбивая хриплые вскрики.              Юнги чувствует, что долго не протянет. Пережитый стресс и долгожданное тело под ним вынуждает его подойти к краю чересчур быстро. Движения бёдер снова становятся размашистыми, он чёрными бешеными глазами смотрит на блядскую картину того, как его член исчезает в сочной киске. Как же ему ахуенно прямо сейчас чувствовать эту всепоглощающую власть над этой прилежной маленькой сукой, посмевшей прийти сюда, в логово монстра.              Губы растягиваются в оскале, кулак натягивает волосы омеги сильнее, до тянущей боли. Его белокурая Дейнерис, хрупкая невинная кобылка, сейчас так отчаянно рыдает на его члене, разрушенная и помеченная им. Нахуй всех остальных, он сейчас готов загрызть любого, кто только попробует отобрать у него его самку.              — Кончай, малышка. Давай, обмочи член своего альфы, пометь меня, — ускоряется до бешеных толчков, сжимает обе руки до побеления, чувствуя накатывающее тепло внизу живота. Чимини тут же сладко вскрикивает, как по команде, изгибаясь так сильно, что поза кажется неестественной. Тугие упругие стенки сжимаются на чувствительном члене, вынуждая резко войти до упора и замереть, мелко подрагивая и изливаясь глубоко в киску омеги.              — Блять, — не своим голосом хрипит омега спустя долгую минуту в абсолютной тишине. Он тихонько пищит, пытаясь забрать затекшие уставшие ручки и лечь поудобнее.              Юнги, на мгновение кажется вышедший нахуй из мира, наконец возвращается в реальность, пытаясь восстановить тяжелое частое дыхание. Медленно разжимает кулаки и отпускает Чимина, давая рухнуть грудью на постель и устало захныкать. Выйдя из расслабленной оттараханной дырочки, альфа любуется своим творением и нежно поглаживает припухшую покрасневшую киску ладонью.              – Такая маленькая умничка, – посмеивается, сдвигаясь в сторону и ложась рядом с Чимином. Тело наполняется приятной усталостью, голова пустая и тяжелая, хочется сгрести омегу в охапку и заснуть, прижимаясь друг к другу, как новорожденные котята.              Малышка сама к нему под бочок подминается, закидывая ножку на его бедра, а ручку трогательно устраивая на груди, совсем рядом с сердцем. Мордашку кладет рядом с лапкой и потирается щечкой о плечо с громким тарахтящим звуком. Внутри Юнги всё трепещет, грудь сдавливает от давно забытой нежности, он руку сразу запускает в спутанные пряди волос и мягко массирует кожу головы, вынуждая Чимина расплыться в широкой улыбке.              Они лежат так еще долго, наслаждаясь мерным дыханием друг друга и редкими поглаживаниями, пока воздух не разрезает вопрос.              – Ты убьешь меня сам, Юнги?              Альфа так и замирает, одной рукой в чиминовых волосах, а другой сжимающей его ногу. Лицо мгновенно заполняет жар, когда он несколько раз прогоняет этот вопрос у себя в голове с тихой пометкой “как?”.              То, как звучит его настоящее имя из уст Чимина, ударяет под дых гораздо сильнее джуновских кулаков.              – О чем ты, Чимин? – выходит нервно и наигранно, словно первая неумелая ложь родителям, маленькое тело каменеет в объятиях, словно готовясь к атаке.              – Я всё знаю, Мин Юнги. Я знал всё почти с самого начала, – поворачивает головку и заглядывает прямо в темные глаза, пока из собственных градом текут слезы. Привстает тихонько, садясь на кровати и твердо смотря на альфу. – Ты должен похитить меня и сдать на органы, я прав? Только, хах, – булькающе смеется. – Жалко, что товар оказался испорченным. Ты не справился, хён, и сломал игрушку, теперь ее не купят.              Что-то внутри Юнги взрывается и падает осколками, которые врезаются во все внутренности, разрывая на части, вгоняя в агонию. Он так сильно проебался. Нет, не перед ебучим Намджуном и конченными заказчиками, а перед этим нежным пуховым созданием, которое сейчас смотрит с такой мучительной болью в глазах, что хочется проломить себе череп. Когда маленькие пальчики находят его ладонь и слабо сжимают, Юнги скулит, как дворовый пёс и опускает голову, принимая своё положение, пока Чимин безжалостно продолжает.              — Я уже рассказывал тебе, что немного.. устал от всего. Вся моя жизнь похожа на ебучее шоу Трумана, Юнги. И я хочу, чтобы шоу наконец закончилось, — придвигается ближе и кладет ладошку на щеку альф.— Я ведь не сразу узнал обо всем, просто однажды нашел странное устройство у нас в квартире. И быстро догадался, кто ты такой и зачем пытаешься заполучить моё доверие. И вот вчера я узнал твое имя, спасибо интернету и Намджуну. С помощью его имени я нашел и тебя, — улыбается солнечно и смотрит прямо в широко раскрытые черные омуты с бесконечными зрачками. – Я устал жить под конвоем, чертовски устал. И поэтому узнав о том, кто ты, не стал говорить остальным. Решил наконец-то побыть эгоистом и сделать что-то для себя.              Малышка горько плачет с улыбкой на губах, прижимается ближе к большому сильному телу, хрупкий и дрожащий, ищет защиты и тепла у того, кто послан его погубить. Сердце мальчика бьется быстро-быстро, как будто полёт колибри где-то в груди. А у Юнги перед глазами только грязный непроходимый туман, потому что он всё-таки слабак.              Это будет первое задание, которое он не выполнит, первый раз, когда он хуй клал на свои комплексы, потому что эти большие светящиеся глаза, маленькие светлые ладошки и высокий карамельный голосок оказываются куда важнее даже собственной шкуры. Он так долго бежал от самого себя по всему земному шару, что в итоге всё равно споткнулся и упал в пропасть. Нескончаемую скользкую пучина страха и ненависти, с кровавыми разрывающими на куски шипами. И проваливаясь всё ниже, Юнги сам хватает в руки пистолет, не позволяя ласковым светлым рукам вытянуть его наружу.              – Я помогу тебе, отвлеку охранников в нужный день. О том... что было сегодня не узнает никто, не переживай, на осмотре ничего не будет видно, а следы сойдут уже к утру, магия гибридов, – и снова смеется, икая от нескончаемых слез. – Только у меня есть одна просьба, – отпускает альфу и отодвигается, пока Мин глупо шарит руками по воздуху, пытаясь притянуть обратно. – Не делай мне больно, пока я еще буду жив, хорошо? Только не ты, Юнги.              Крошка сползает с кровати и босыми стопами идет в сторону ванной, но Мин не дает выйти из комнаты, бросаясь на пол за омегой и обхватывая его ноги. Он ревет раненым огромным зверем, прижимается к бледной коже бедер губами, боится, что секунда и его малыш исчезнет, испарится в воздухе, оставив после себя только пепел на ладонях.              – Нет-нет-нет, прошу, нет, только не уходи, я найду выход. Я всё придумаю, не оставляй меня, ЧиминЧиминЧимин, – шепчет имя скороговоркой, дергает несильно за руки и ревёт, как мальчишка, впервые за всю жизнь становясь огромным комком нервов и эмоций перед кем-то. – Я поговорю с Джуном еще раз, я найду что сказать, я не смогу отдать тебя, не смогу! – кричит так громко, как только позволяют связки, плюет на соседей, которые могут пожаловаться. Перед ним только маленькое пушистое чудо, которое потеряно не меньше его самого, которое сейчас кулачками вытирает солёные капли с лица. – Я все сделаю, мы сбежим, неважно куда, только пожалуйста дай мне шанс.              Поднимает голову и притягивает к себе, вынуждая сесть на пол.              – Дай нам шанс, – прижимает пушистую головку к своему плечу, наплевав, что Чимин запросто его сейчас может убить, просто проткнув шею острым рогом, и гладит дрожащую омегу по спине, пытаясь одновременно успокоить их обоих.              Две разорванные травмированные души, так (не)удачно встретившихся и сейчас пытающихся вытянуть друг друга. Чимин, с детства росший как на ферме, вечно правильный мальчишка, который мечтал только о свободе; и Юнги, знавший всю жизнь только упреки и фразу что он “может лучше”, жестокий ублюдок, желавший простых объятий и тепла.              – Если ты сейчас обманываешь меня, Мин Юнги, то я сам лично всажу пулю сначала тебе в лоб, а потом и себе, а потом достану в том мире и снова прибью! – убирает голову от его шеи и хмурит бровки, шмыгая носиком, бьет ладошками по груди, приговаривая “Тупой альфа, обманщик, обманщик!”.              Юнги смеется наконец-то и чувствует, как в сердце оседают свобода и надежда. Да, они оба могут оказаться убитыми в итоге, но если есть хоть какой-то огонёк веры в то, что они оба смогут убежать навсегда от всего дерьма в их жизни, Мин разожжёт из него костер.              На телефон Юнги приходит сообщение.              От: Доебчивая дракониха       Блять, Мин, ты хер, куда ты меня втянул.                            Намджун раздраженно откидывает телефон в сторону, но тут же расплывается в клыкастой яркой улыбке, стоит Чонгуку выйти из ванной его номера. Смешной, в своей любимой пижаме с динозавриками и усыпанный метками от зубов старшего альфы.              – Намджун, что ты натворил, как я так буду ходить, это же такой стыд! – пищит возмущенно и медленно сводит очаровательные бровки к переносице, – Ты.. ты меня соблазнил, грязный альфа! Заманил этими своими красивыми словами об искусстве и музыке, а потом маленького невинного ленивца затянул в свои драконьи лапы!              Продолжает смешно возмущаться и дуть губки, пока забирается в эти самые драконьи лапы, утыкаясь носом в сильную обнажённую грудь. Намджуна пробирает на громкое удовлетворённое шипение, когда он снова видит этот крошечный славный хвостик. Рука тянется к пушистой конечности и хватает, удерживая на месте. Тут же раздаются возмущенные похныкивания, Гуки вертит попкой, пытаясь вернуть себе свой милый хвостик.              – Успокойся, принцесса, я просто охраняю эту прелесть. Боюсь украдут, – смотрит в большие покрасневшие глазки и тает, понимая, что кажется они оба с Юнги долбоёбы, каких еще поискать надо. Потому что этому маленькому ленивцу потребовался всего день, чтобы покорить страшную злую рептилию и теперь лежать на ней с видом довольного собственника, время от времени покусывая кожу на груди и плечах.              – А мы сходим еще в тот музей, про который я тебе вчера рассказывал? Там так круто должно быть, тебе понравится! – сверкает своими передними зубками смешными и тычет пальчиком в щеку Джуна, который ловит татуированную ладошку и прижимает к губам.              – Конечно, принцесса.