Стопроцентный кортизол

На бледных тощих запястьях снова блестят свежие порезы, которые жутко болят от очередной пролитой на них капли слезы. Вроде как все вещи на виду, прямо на полу разбросаны, но Шарлотта не знает, где именно валяется её домашка по физике, где её любимая красная кружка, а где книга, которую она должна была вернуть библиотеке ещё два месяца назад. На разбитом экране телефоне засветится новое сообщение от отца. Чарли вновь не прочитает его, но уже знает, что в нём содержание, по типу: «Извини, опять задержусь на работе. Ужин в холодильнике, разогрей и ложись спать». Душно. Как же в комнате душно. Но встать и открыть окно у неё попросту нет сил. Не хочется даже в него смотреть и выходить из дома. Никакого желания нет видеть этот холодный депрессивный город и тусклые фонари с желтым освещением. Даже в собственное отражение не хочется заглядывать. Зачем? Чтобы снова и снова видеть мешки под глазами и потрескавшиеся губы? Лохматые волосы и потёкшую тушь, которую уже три дня лень смыть? На её лбу можно чёрным маркером писать: отстой. Полностью опишет её и её состояние. Скрывать чувство за маской утомляет. Только Майкл по-настоящему знает о её состоянии. Джессика и Джон, похоже, начинают подозревать... Марла обеспокоена. Её брат так же постоянно интересуется её настроением, что весьма странно для него. Ламар несколько раз советовал выспаться, либо же на крайний случай сходить к психологу. Но она не доверяет абсолютно всем психотерапевтам, какой-бы стаж у него не был. А послушала ли она хоть раз его совет про сон? Пыталась. Но каждый раз просыпалась от кошмара. В эти моменты она звонила Сэмми и в слезах умоляла поговорить, даже когда на часах было два часа ночи. До того, как тот переехал, он мог хотя бы обнять её и увлечь чем-нибудь. А теперь панические атаки - её частые гости. Скоро должен прийти Майкл. Она позвонила ему пятнадцать минут назад, и пусть ему ехать час до дома Чарли, девушка знает, что он точно прибудет раньше. Батарея на телефоне села окончательно, а зарядка находится непонятно где. Возможно за кроватью, а может быть в шкафу между банками с грязной гуашью и пустыми пачками таблеток. Так что связаться с ней сейчас никак не получится. Не надо было весь день листать соцсети, в надежде получить хотя бы дешевый дофамин. Майкл буквально врывается в квартиру, впуская вместе с собой прохладу и немного свежего воздуха. На ходу снимает куртку и шарф, бросая их в коридоре и видя девушку, сидящую за столом в своей комнате с лезвием неподалёку. Чарли было даже страшно в глаза ему посмотреть. Она знала, что уже несколько раз обещала парню прекратить заниматься саморазрушением. Сейчас у неё нет никаких оправданий, если они вообще когда-то были. Она не могла подобрать подходящие слова, как бы их не искала. Но вместо выговора и нотаций о том, как это плохо Майкл лишь обнимает её. Крепко прижимает к груди, перебирает спутанные локоны. Не жалеет красной клетчатой рубашки, прекрасно зная, что она намокнет от слёз. Несмотря на то, что Чарли находится прямо у себя в квартире, запах дома и уюта она ощущает только тогда, когда утыкается парню в плечо. Облегчённо вздыхает, чувствуя аромат ромашкового чая. Только сейчас на её душе становится спокойно. Майкл всегда мог подбодрить и успокоить её одней своей улыбкой. Шарлотта сравнивала его с четвергом и шестнадцатью ноль ноль, хотя Афтон и не понимал, как она может подбирать именно такие весьма странные ассоциации. Да, точно, ещё шампуни без слёз - точное описание Майкла. С ним Чарли не приходится приукрашивать, чтобы понравиться, как она делает это с другими людьми. С ним можно быть настоящей, даже если настоящая она вечно плачет и ощущает себя на ноль из десяти семь дней в неделю и тридцать дней в месяц, тридцать один порой. Чарли знает, что Афтон просидит с ней всю ночь, несмотря на то, что в шесть утра ему надо на метро ехать в колледж в минус тридцать. Наверное, именно поэтому он для девушки ощущается как забота, как дом, как способность всерьез и надолго любить. Бесконечно любить.