Хочешь покажу?

Бесчисленное количество раз Серебряный Волк была на станции, и малая часть посещений имела смысл. Это не имело смысла в пределах сценария Элио, не имело смысла в пределах желания окружающих ее людей, а, что самое главное — ее самой. Она просто появлялась, просто рылась в попавшихся на пути компьютерах, просто избегала людей, просто возвращалась домой, которого, как такового, не было. Волк и словом никому не обмолвилась о своих похождениях, но почему-то была уверена, что, как минимум, знает Кафка, а Светлячок догадывается. Блэйду же попросту было все равно — у него и так мыслей полная голова, некогда ее заполнять образами нерадивой напарницы. До странного редко Волк на станции встречала кукол, которые, казалось, должны были быть абсолютно везде, судя и по ранним воспоминаниям самой девушки, и по рассказам людей. Они словно прятались, играли в игру, о начале и правилах которой не потрудились сообщить. Когда же все-таки Волк оказывалась рядом с одной из них, никто не начинал диалог, не видя в этом смысла. А что говорить, собственно? Сколько бы куклы не выпроваживали, в догонку кидая угрозы (до обычной просьбы даже они не снизошли), Волк всегда возвращалась, ведь ни одна из них не была осуществлена. Теперь уже их общая игра в молчанку, о которой знали и куклы, и Серебряный Волк, не собиралась заканчиваться, ведь никто не хотел проигрывать, пусть на одной стороне были совсем лишенные любых чувств и эмоций куклы, а с другой — такая же скудная на эмоции, но все же способная чувствовать девушка. Самой неожиданной и, конечно же, неприятной мыслью, мельком проскользнувшей в голове, было то, что, возможно, каждый раз на станцию Волк возвращалась ради встречи с ними. «Возможно», потому что даже самой себе было до безумия сложно и страшно (а она, вообще-то, ничего не боялась) признаться, что какие-то куклы — жалкое породие на настоящего человека — были способны заинтересовать её настолько, что она предпочитала их своим любимым играм. Все происходящее в жизни Волка походило на зависимость. Зависимость от компьютерных игр, от энергетиков и кофе, от любимых печеньев с кусочками шоколада, которые, казалось, она ела чаще, чем нормальную еду, от посещения станции «Герта». Космическая станция «Герта» — дурацкое название, ведь сама Герта на ней совсем не бывает. Здесь были лишь ее куклы. «Они выглядят так, как выглядела я в подростковом возрасте» — ее слова, которые, в прочем, в живую никто не слышал. И, пожалуй, мысль, что Волк появляется на станции дабы повстречать настоящую — не подделку — Герту прельщала намного больше, чем идея привязанности к безэмоцианальным куклам. Хоть и была не менее отстойной. В один из дней, когда Серебряный Волк все же отыскала куклу, состоялся диалог. — Слушай, кукла, а на тебе есть кнопка, способная вызвать твоего создателя? — чуть слышно проговорила Волк, даже не надеясь на ответ, спокойно смиряясь со своим поражением. — Глупый вопрос. — кукла ответила почти сразу, посмотрев так, что, Волк уверена, — будь хоть капелька эмоций заложена в ее систему, то окатила бы презрением с ног до головы. Или, не исключено, она начинала сходить с ума. — Знаю. Тяжёлый вздох со стороны Волка и снова молчание, которое малость приелось. Так и хотелось вновь заговорить, вновь услышать голос куклы, а потом думать: похож ли он хоть чуть-чуть на голос настоящей? Когда Волк уже собиралась уходить, ей в спину прилетел вопрос: — Зачем ты приходишь? — Сама как думаешь? И растворилась в воздухе как голограмма, не дав толкового ответа. Совсем не беспокоилась о том, что куклы могли что-то заподозрить. Поселившаяся внутри надежда одновременно грела душу и охлаждала, туманила разум и давала сильную встряску. Погружаться во все это было непривычно, так, словно Волк только начинала постигать жанр игры, доселе ей незнакомый. Было страшно, было неприятно, но она, похоже, смирилась. Смирилась с тем, что, так или иначе, привязалась. Привязалась ко всем своим вылазкам на станцию, находя в этом что-то захватывающее и вместе с тем до невозможности скучное, ведь из раза в раз все было одинаково. Привязалась к безэмоцианальным куклам, которые, несмотря на все ее предубеждения на их счет, скрашивали ее будни. Привязалась к созданному в голове образу Герты — великой ученной, эманатору Эрудиции, и ещё много-много достижений и должностей. Порой ей становилось противно от самой себя. Противно и все тут, как бы она не пыталась что-то изменить. Не появлялась на станции целую неделю (на большее ее не хватило) — безрезультатно. Пыталась не думать о Герте и всем с ней связанном — впервые она не могла совладать с собственными мыслями, лезущими отовсюду. Даже горячо любимые ею игры не давали должного успокоения, а это, как она сама думала, показатель. А вот показатель чего — совсем другое дело.

*** Самое отстойное во всей ситуации был плохой сон, а он — невнимательность на заданиях. Несмотря на свои увлечения Волк все ещё оставалась одной из Охотников за Стеллроннами, и у нее были свои обязанности. Недостаток сна никогда не был проблемой, ведь легко устранялся банкой энергетика или кружкой крепкого кофе, который, признаться честно, Волк недолюбливала. Плохой сон же приносил определенные трудности, к которым она не привыкла. Провалы на заданиях по ее вине, ссоры с, как Волку раньше казалось, безразличными для нее людьми — Кафкой, Светлячком и Блэйдом — все это во снах. Неприятные картины преследовали ее из ночи в ночь, не давая возможности нормально отдохнуть. В один моменты Серебряный Волк решила попросту не спать. Пока в ближайшем будущем не было для нее заданий, она полностью свободна, а значит, неважно, в каком она состоянии. Лишь на своей выдержке, играх и энергетиках она смогла продержаться три дня, после чего сама не заметила, как уснула: на неудобном диване, в одежде, с джойстиком в руках перед включенным телевизором, что сверкал яркими цветами. И сон был хуже остальных. Волк правда думала, что привязанности — для слабых. Для людей, что ничего не могут самостоятельно. Считала, что это точно не для нее. Когда же она увидела Кафку, изо всех сил отбивающуюся от солдат какой-то планеты, ей было тревожно. Когда у нее из рук выбили ее излюбленные пистолеты-пулеметы, а затем и катану, она испытала сильный страх. Когда меч одного из солдат пронзил тело Кафки насквозь, она нестерпимо захотела подбежать, растолкать их всех и оказаться рядом, но так и не смогла сдвинуться с места. Глаза защипало, но слезы не пролились. Кафка, перед тем как замертво упасть на землю, посмотрела прямо в сторону Волка, которую до дрожи в ногах пробрал ее взгляд — без линз он всегда был непривычно живым, а сейчас ее глаза не выражали ничего, кроме пустоты. Не успела Волк одуматься, как оказалась в другой локации, в которой встретила уже Блэйда. Он стоял спиной к ней совершенно один, держа в правой руке свой меч. — Блэйд? Он не ответил. Волк попыталась сдвинуться с места и — о чудо! — у нее получилось. Она сразу же бросилась бежать в его сторону, на ходу выкрикивая что-то о Кафке, но оборвалась, когда поняла, что не приблизилась к нему ни на метр. Остановилась, поражённо смотря в сторону Блэйда, краем глаза замечая едва уловимое движение сбоку. Поворачивает в ту сторону голову и ничего не видит. Когда же возвращает ее на прежнее положение, глаза непроизвольно округляются. Быстрый, неуловимый для ее неподпитанного энергией зрения, смертельный танец — это был именно он. Блэйд кружил вокруг женщины, показавшейся ей смутно знакомой, нанося ей ожесточенные удары клинком, которые она с поразительной лёгкостью отбивала, и успевала наносить ответные. Одним из таких оказался точный удар в грудь, выбивший из Блэйда весь воздух, после чего он свалился на землю. Волк потрясённо стояла и смотрела, как женщина вынимает из его грудной клетки меч и медленно уходит в противоположную от нее сторону. Ты же бессмертный, черт возьми, вставай! Но он не встаёт. Не подает и малейшего признака жизни. Он, наверное, рад, а вот Волку чертовски плохо. Картина вновь меняется, и на этот раз Серебряный Волк находится в пустынном поле. Вокруг нее ни души. «Живой» — проносится в голове. Она на небольшом холме, окружённая кучей тел людей. Казалось, земля на несколько километров усыпана ими. К горлу подступил удушающий ком. Когда же Волк обернулась воздуха стало совсем не хватать. На холм, еле перебирая ногами поднималась девушка, державшаяся обеими руками за раненный бок. — Помо… ги. Сердце болезненно отозвалось на хриплый надломленный голос. В ушах зазвенело. Волк, радуясь тому, что может двигаться, подбежала к Светлячку, сразу же обхватывая ее руками и укладывая на куртку, которую до этого кинула на землю. Лицо Светлячка болезненно скривилось, после чего Волк обратила внимание на ее живот. Открытая рваная рана, предположительно от взрыва, выглядела до боли ужасно. К горлу подступала старательно сдерживаемая тошнота. Мысли хаотично носились в голове, Волк силилась понять, как может помочь, но ничего на ум не приходило. Проскользнувшее мельком «ей не помочь» она отгоняла изо всех сил. Ее руку, измазанную в чужой крови, перехватила Светлячок. — Слишком… поздно. Последнее слово выпущенное с лёгким вздохом пустило дрожь по телу. Пустые глаза Светлячка уставились в небо, а сердце Волка словно разбилось с отчётливо слышным звуком. «Слишком поздно» Она опоздала. Не смогла помочь. Тело пробивала крупная дрожь, из глаз наконец полились слезы. Хотелось заплакать в голос, но челюсть не разжималась. Тело Светлячка начинало испарятся, она хваталась за него изо всех сил, но все было напрасно. Вскоре оно и все остальные тела развеялись прахом, а Волк осталась одна посреди вызженного поля. Серебряный Волк подскочила на диване, осматривая сначала комнату, а потом свои руки, которые, она отчётливо помнила, были в крови — сейчас же совершенно чистые. Шмыгнула носом, пытаясь понять, что вообще произошло. — Волк, извини, я несколько раз постучалась, но ты не отвечала, и я решила зайти… Договорить она не успела — Волк со всех ног подбежала к ней и крепко обняла, чуть не сбив с ног. — Прости-прости-прости… — За что? Светлячок была удивлена. Очень. Но это последнее, что интересовало Волка. Гораздо важнее то, что она жива. — Волк, что произошло? — она сильно взволнована, что хорошо слышно по голосу, но Волк сейчас попросту не замечает этого. Она ничего не замечает. — Я… не знаю. — Волк начала говорить, прерываясь на всхлипы. — Я играла… потом, видимо, уснула, и… Светлячок протяжно вздохнула. Теперь все понятно. Она, все также обнимая Волка, подошла к дивану и села на него, усаживая подругу рядом, слегка поглаживая ту по спине. — Знаешь, я никогда не видела снов… И понятия не имею, что могло такого присниться тебе, но знай — что бы это ни было — я всегда рядом. Мы все. Ты можешь на нас положится. Она старательно подбирала слова, старалась звучат как можно мягче, дабы успокоить. Впервые за всю свою жизнь она оказывалась в подобном положении, поэтому была сильно растеряна. Светлячок не переставала поглаживать Волка по спине, наконец замечая, что та медленно, но успокаивается. — Знаю. Просто я очень давно не видела снов и думала, что больше никогда не увижу. Я была не готова к таким снам. — голос предательски дрожал, все никак не приходя в норму, пусть сама Волк и выглядела гораздо спокойнее. Она отстранилась от Светлячка, отвернулась и принялась вытирать щеки от слез. Не хотела смотреть в глаза. — Что тебе снилось? Волк открыла рот и собиралась рассказать все, но не смогла издать даже звука. В голове тут же начали проносится эпизоды сна. На мгновение посмотрела в сторону Светлячка, и когда на месте здоровой — относительно — девушки увидела израненную и в крови тут же отвела взгляд. Отрицательно замотала головой, показывая, что не скажет ни слова. — Хорошо, я не настаиваю. Хочешь, чтобы я осталась? — Да. Волк ответила незамедлительно, представив перспективу остаться одной у себя в голове. Пожалуй впервые она по-настоящему рада тому, что кто-то был рядом.

*** Задание, на котором Серебряный Волк прямо сейчас находилась с Кафкой подозрительно смахивало на оное в одном из снов, что ни капельки не добавляло уверенности в себе и во всём происходящем вокруг. Изначально всё шло четко по плану: Волк взломала охранную систему банка, нашла информацию о всех охранных патрулях и передала ее Кафке, которая без препятствий проникла в здание, дабы украсть какой-то кристалл, так неожиданно понадобившийся Элио. Зачем и почему именно сейчас никто не знал, но спрашивать не решался ни один из охотников, ведь уяснили давно — всё ради сценария. На всех миссиях охотники поддерживали связь с помощью наушников, которые, благодаря модификациям Волка, никогда не сбоили, но в этот раз явно что-то пошло не так. Сначала появились помехи, мешающие распознавать слова, а потом связь пропала вовсе. Это вызвало у Волка тревогу, которую она сразу попыталась унять. У нее получилось, но не надолго — прямо за спиной она услышала звук, а когда обернулась на него заметила скользнувшую за стену тень. Кто бы это ни был — он явно не опытный, ведь так быстро раскрыл свое присутствие, поэтому Волк расслабленно выдохнула, со скукой отворачиваясь. Намного больше ее волновало восстановление связи. Ещё давно, находясь на Панклорде, Волк с помощью собственных способностей научилась улучшать зрение для лучшей концентрации и, конечно же, внимательности, которая очень способствовала развитию реакции. Очки, которые могли также и даже больше, не всегда были удобны, поэтому пришлось выкручиваться. На миссиях Волк всегда использует улучшенное зрение, и эта не стала исключением. Тень, мелькнувшая уже сбоку от нее не осталась незамеченной, но она все ещё игнорировала чужака, сосредоточенная на своей задаче. Она видит, что тень — очертания человека размыты, словно он двигается слишком быстро — с каждой секундой всё ближе. Она выдыхает и бросает свое дело, понимая, что причиной потери связи являются глушилки. Чертовски мощные глушилки. Незнакомец на расстоянии полутора метра, и Волк вливает в глаза энергие больше, чем когда-либо. С непривычки они заслезились, Волк проморгалась, прогоняя боль. Вокруг всё словно замедлилось, фокусируя зрение на экране компьютера Волк убеждена в том, что ее восприятие изменилось. Время идёт медленно, секунды растягиваются в минуты. Она поднимает руку, собираясь создать портал, в который непременно угодит непрошенный гость и исчезнет, появившись где-то далеко отсюда. Волк слегка поворачивает голову в его сторону, и теряет концентрацию. Время принимает обычную скорость, всё ускоряется, рябит в глазах. Больно, слишком больно. Рука непроизвольно тянется к глазам, закрывая их от всего, что происходит вокруг. Волк знала о последствиях: всегда после вливания в глаза энергии они болят, принося дискомфорт, но сейчас она использовала намного больше, не была готова к последующему откату. Пожалуй то, что она потеряла концентрацию почти сразу — благо. Это спасло ее от накопления негативного эффекта, но помешало избавиться от препятствия, возникшего на пути. Дошкольник. Парень, на несколько лет младше нее, такой же житель Панклорда и хакер, после нескольких безуспешных попыток уговорить Волка работать с ним в команде, решивший следовать по тому же, что и она, пути — пути одиночки. Такие на Панклорде долго не живут — неоспоримая истина, которой Волк пренебрегала почти с самого своего рождения, а он после ее многочисленных отказов. Он никогда не был ей другом, Волк всегда это показывала и говорила ему прямо в лицо. Потом, по-глупости, когда они перестали видится, она назвала последнего своего виртуального партнера его прозвищем, которые сама же ему и дала. Дошкольник всегда и во всем отставал от нее, из-за чего одновременно злился и принимал ее достижения. Хотел быть похожим на нее, на старшего, более опытного и умелого товарища. Волк его забыла много лет назад, ведь даже помощника с его именем почти сразу вычеркнула из своей «команды», когда поняла, как это глупо. Сейчас же он находится перед ней с намерением убить, или, как минимум, покалечить — в его руке угрожающе сверкает кинжал. И как он из того несмышленного мальчишки смог вырасти в это? Интуиция вопит во всю глотку, и Волк отпрыгивает в сторону. В нескольких сантиметров от ее лица проносится рука с кинжалом, слабый ветерок, поднятый ею, обдувает лицо. Волк отнимает от все ещё побаливающих глаз руку, моргает, и с раздражением понимает, что видит ужас как хреново. Перед глазами всё расплывается, сливается в причудливые картинки, а на периферии зрения мелькает что-то черное. Она снова уклоняется, ведомая чистой интуицией. Волк сглатывает вязкую слюну и уходит в сторону от очередного удара. Видит черное пятно прямо перед собой и делает шаг назад, вжимаясь в стену. Она в тупике. Страх сковывает движения, она не может пошевелится, чувствует, что он слишком близко. С каждой секундой зрение немного, но проясняется. Волк видит только его глаза — голубые, раньше наполненные интересом ко всему живому, сейчас — жестокостью и желанием мести. Местью за что? — Ты бросила меня. А, за это. Он подставляет к ее горлу один из кинжалов, Волк боится пошевелиться опасаясь. Слишком много энергии ушло сначала на улучшение зрения, а потом на его скорейшее восстановление, поэтому портала в воздухе она создать больше не может. Нужно прикоснуться к коже, только вот он полностью закрыт одеждой, а тянуть руки к лицу — крайне опрометчивый поступок. — Оставила, когда я нуждался в тебе больше всего. — Я не давала тебе никаких обещаний. Голос страшно хрипит, а кинжал к горлу прижимается сильнее, оставляя небольшой порез. — Ты виновата в этом! — он неожиданно кричит, в голове звенит от его голоса — Чертова легенда столетия. То, что должно быть достижением с его губ слетает как оскорбление. Волк молчит, не рискуя лишний раз провоцировать его. — Чего же ты молчишь, товарищ? Язык проглотила? Он, в подобии нежного жеста, касается своей одетой в перчатку ладонью ее щеки, ещё сильнее вдавливая лезвие кинжала в горло. Волк чувствую горячую кровь, небольшой струйкой стекающую по шее. Он гладит ее щеку, прикосновения вызывают тошноту, Волк хочет отвернуться и отпрянуть, но не может ничего из этого. Закрывает глаза и пытается придумать выход из ситуации и вдруг замирает. Когда Волк подумала, что он был неопытным, она была чертовски права. Лезвия кинжалов очень острые, в неумелых руках могут навредить своему хозяину. Перчатки на его руках в мелких порезах, которых хватает, чтобы его кожа соприкасалось с ее. Волк шумно выдыхает, в моменте кривится от чуть сильнее впившегося кинжала, и сосредотачивается. Вдох, выдох. Он отдергивает руку от ее щеки, встряхивает ею, пытаясь стрясти расползающееся по коже свечение. В панике делает шаг назад, кинжал выпадает из другой руки, звонко ударяясь об пол. Волк тут же проводит рукой по шее, порез неприятно щиплет, а на перчатке остаётся кровь. — Что ты сделала? Он молниеносно оказывается подле нее, хватает за плечи, трясет и с силой ударяет об стену. Голову пронзает боль от удара, а в глазах на мгновение темнеет. — Отвечай! Свечение почти добралось до его глаз, ещё совсем немного, и он исчезнет навсегда. — Прощай, Дошкольник. Его глаза успевают вспыхнуть ужасом прежде, чем он исчез. Она стёрла его из реальности. Хватка пропала, Волк отстранилась от стены, подошла к компьютерам и села на стул, устало зажмуриваясь. — Волчонок? Слышишь меня? Серебряный Волк встрепенулась, с радостью откликаясь на голос Кафки. Мельком думает, что не зря сняла наушник, оставив его возле чудом уцелевшего компьютера. — У тебя всё нормально? Почему связь пропала? — Все хорошо, я устранила проблему. Незачем беспокоиться. Кафка радуется и сообщает об успешном выполнение главной задачи — кристалл у нее. Теперь нужно просто свалить отсюда. Волк встаёт со стула, осматривая бардак, который Дошкольник здесь устроил, пытаясь поймать ее. Честная победа принесла ей славу на Панклорде, он же остался ни с чем. Турнир изначально предполагал только одного чемпиона, Волк предупреждала, что победа для нее важнее жизни. Так разве она виновата, что не уступала своим принципам, победив его и выставив полным посмешищем? *** Стоя перед зеркалом в ванной Серебряный Волк проводит пальцами по едва видной белой полоске на шее. Порез зажил уже как неделю, остался только тонкий шрам, напоминающий о событиях в банке. Кафка, как только увидела Волка, севшую к ней в машину после успешного выполнения миссии взволнованно спрашивала, что же случилось. Волк отмахивались от всех ее вопросов, раздражённо наблюдая, как та тянется к дорожной аптечке. — Тебе не кажется, что нам сейчас нужно как можно быстрее убраться отсюда? — шепотом произносит Волк, не до конца понимая, что конкретно ее злит. — Разве ты не хочешь поучаствовать в погоне? Насмешливый голос немного приводит в чувства, Волк сосредотачивается на нем, а не на своих эмоциях. Она не замечает, как Кафка пододвигается ближе, насколько это позволяют передние сидения машины. Ватка, смоченная спиртом, легко касается пореза, Волк от неожиданности резко отстраняется с тихим «Ай». — Потерпи, Волчонок. Необычайно нежный голос Кафки греет душу, Волк доверяется сразу же, двигается ближе и старается больше не дёргаться. Аккуратными движениями руки Кафка стирает всю кровь с кожи, недовольно смотрит на чуть заляпанный топ, поджимая губы. Напоследок Кафка заклеивает ранку цветастым пластырем, приобретенным специально для Волка. — Вот и всё, — она закрыла аптечку и убрала ее на заднее сидение. — Ничего страшного, правда? Волк протяжно вздохнула и отвернулась к окну, наблюдая за приближающимися к банку машинами служащих. Погони и впрямь не избежать. Она косится на Кафку, которая вполне спокойно смотрит в зеркало заднего вида, постукивая пальцами по рулю. Ещё раз вздыхает, замечая напускную скуку в ее поведении. — Может поедем уже? — Что-то случилось, дорогая? — Кафка скосила глаза в сторону Волка на несколько секунд, смотря на выражение лица. — Ты сама на себя непохожа. — Все нормально. — вырастающее раздражение явственно проскальзывает в голосе Волка. — Даже слова не скажешь о том, что там произошло? — Я же сказала — все нормально. Просто встретила старого знакомого. — Волк ещё сильнее отвернулась от Кафки, села почти боком к ней, в окне замечая, как офицеры странно косятся в сторону их машины. — Ничего серьезного. — Не буду настаивать, но, знай, со мной ты всегда можешь поговорить о чем угодно. — тихое «ага» Волка Кафка оставила незамеченным. — Даже о своих странных увлечениях. Волк резко развернулась корпусом к Кафке, замечая ее ухмылку. Она все ещё смотрела в зеркало заднего вида, внимательно наблюдая за офицерами. — Т-ты о чем? — Ни о чем. — она легко пожала плечами. — Просто не думала, что тебе нравится играть с куклами. Щеки вспыхнули и Волк вновь отвернулась к окну. На этот раз двое офицеров неспешно подходили к машине, о чем-то переговариваясь между собой. — Не понимаю о чем ты. Тихий смех стал ей ответом. — Думаю, теперь можно ехать. Кафка в последний раз взглянула в зеркало, завела машину и сорвалась с места. Сзади послышались крики, призывающее немедленно остановится, но разве что-то подобное способно остановить их? Спустя пару дней после миссии Кафка вытащила Волка на прогулку на свежей природе, которая по странным стечениям обстоятельств превратилась в поход по магазинам. Откуда ни возьмись появились Блэйд со Светлячком, первый таскал многочисленные пакеты, а вторая фотографировала на телефон все, что показалось ей красивым. Прогулка всей команды, и Волк соврет, если скажет, что ей не понравилось. *** На протяжении пяти дней Волк не появлялась на станции, и, казалось бы, ещё три дня и новый рекорд. Но серия уже прервалась. Станция ночью была совсем не такой как днём. Людей было значительно меньше, а вместе с этим и шанс быть замеченной уменьшился. Все камеры видеонаблюдения Волк перед своими появлениями предварительно взламывала, сейчас же она этим пренебрегла. Человек, который отвечал за камеры всегда к трем часам засыпал за столом, и Волк понятия не имеет, почему Герта его всё ещё не уволила. От записи не будет никакого толка, ведь тогда уже будет поздно ловить ее. Волк остановилась возле одного из окон засмотревшись. — Ты никогда не приходила так поздно. Почти подпрыгнув от неожиданности Волк обернулась на голос, встретившись с пустым взглядом куклы. Облегчённо вздохнула и отвернулась обратно к окну. — А есть какая-то разница? — Не думаю. Из головы как-то совсем вылетело то, что ночью шанс встретиться с куклами значительно выше, чем днём. И почему Волк раньше не приходила ночью? — Чего сама подошла? — А есть какая-то разница? Недовольно скосив глаза на куклу, Волк обернулась к ней. Выглядящая как обычно, кукла была ничем не примечательна. Все такая же гладко выглаженная одежда (кто этим занимается?) и пустые глаза. — Не повторяй мои слова. — Как скажешь. — Повинуешься моим приказам? — Волк улыбнулась уголком губ. — Не хочу начинать бесполезные споры. С тихим «ожидаемо» Волк сделала несколько шагов к кукле, которая смотрела на нее не отрываясь. — Я всё ещё не понимаю логику твоих действий. Зачем ты приходишь? Волк остановилась, склонив голову в напускной задумчивости. Пожала плечами и ответила: — Сама не знаю. От притворной беззаботности начинало тошнить, ведь Волк знала причину. Желание проводить время в тишине вместе с куклами уже как обыденность, а грёзы о невозможной встрече с настоящей Гертой заполняют собой все мысли. — Ты странная. — Кукла сама сделала шаг к Волку. — Никогда не встречала таких людей. — Со многими ты могла встретиться, не выходя за пределы станции? — Твоя правда. Пустующая станция неясным образом начала давить на Волка. Воздух становился удушающим, а взгляд куклы действовал на нервы. — Мне пора. Волк обошла куклу, оставив ее позади. — Стой. Неожиданный оклик заставил Волка остановится. Она обернулась, после чего сделала шаг назад из-за неожиданности — кукла была непривычно близко. — Откуда у тебя этот шрам? Неведомо зачем кукла потянулась рукой к шее Волка, тонким холодным пальцем дотрагиваясь до маленького шрама. На мгновение Волк замерла, не зная, что делать, после чего быстро оттолкнула руку куклы своей. — Не прикасайся ко мне! Кукла замерла с поднятой на уровне своего лица рукой, не отводя взгляда. Волк снова развернулась и пошла прочь от куклы. Создала портал и исчезла со станции, оказавшись в своей комнате. И что только нашло на эту глупую куклу? *** — Если так подумать, меня раздражает только то, что я не знаю причину ее действий, а не они сами. — То есть она сама тебя не раздражает? — Не уверена. Пожалуй, разговор с тем, кто в эмоциях и чувствах разбирается так же плохо был не самой лучшей идеей. — Так почему бы тебе не поговорить с ней? — Куклы пытались. — Герта развернулась спиной к Жуань Мэй и принялась что-то быстро писать на листе бумаги. — У них ничего не вышло. — Ты не могла ничего не узнать. — Мэй подошла к Герте со спины, через плечо заглядывая в бумагу. — Здесь ошибка. — она протянула руку и указала пальцем на ошибку в расчетах, Герта ее быстро исправила. — Хорошо меня знаешь, на удивление. — она издала тихий смешок и отложила карандаш в сторону, ещё раз вчитываясь в написанное, проверяя на ошибки. — Я изучила записи всех ее встреч с куклами. На вопросы что она здесь делает она отвечала «Не знаю», но могу с уверенностью сказать, что она врёт. — Почему же? — Жуань Мэй заинтересованно взглянула в ее глаза. — Язык тела. — как самую очевидную вещь на свете произнесла Герта. — Он выдает ее с головой. Оставить незамеченным появляющуюся нервозность и изменение голоса после этого вопроса невозможно. — Ты такой гений. Это не было сарказмом, но из уст Жуань Мэй прозвучало как-то… настораживающие. Герта не успела повернуться к ней как ее головы коснулась рука, аккуратно потрепавшая волосы. — Ты что делаешь? — Извини, не смогла удержаться. Всегда это было интересно. — Не забывай, что я всё ещё в теле куклы, не хватало ещё что-нибудь сломать. — тихо выдохнула Герта. — Ни за что не поверю, что ты беспокоишься их исправностью. У тебя на складе ещё куча таких неиспользованных. Мэй насмехалась, и это было в некоторой степени непривычно. Герта устало вздохнула, тихо произнесла «Твоя правда», и вернулась к исписанной бумаге, увлекая за собой и Мэй. То, что создательница никогда не посещает Космическую станцию — мраки. Раз в месяц, в случае отсутствия внештатных ситуаций, Герта проводит полную диагностику кукл и всех данных, ею записанных. Для более точной проверки необходимо находится на станции, у самого центра управления ими. Она никому не попадается на глаза, может поэтому появились подобные слухи? *** Довольно редко всем Охотникам удается собраться в гостиной в полном составе. Пусть все заняты своими делами, особо не обращая внимания на друг друга, это создаёт чувство уюта и сплочённости. Волк, играя во что-то вроде гонок на большом телевизоре, замечает то, что к ней кто-то подошёл только после того, как этот кто-то дотронулся до плеча. Она почти подпрыгнула на диване от испуга, чуть не выронив из рук геймпад. Обернулась и уставилась на нарушителя спокойствия — Светлячка — предварительно поставив игру на паузу. — Что? — она была недовольной, что видно невооружённым глазом. — Ничего такого, просто подумала и захотела спросить: не будешь против, если я присоединюсь к тебе? Глаза Волка словно засветились от предложения, но почти сразу она их прищурила. — В чем подвох? — Нет никакого подвоха. — Светлячок тихо засмеялась и села возле Волка на диван, беря в руки второй геймпад. — Я давно обещала поиграть с тобой, сейчас выпал удачный шанс. Волк широко улыбнулась, включила игру и приготовилась. — Знай, тебе меня не победить. — Это мы ещё посмотрим. Они играли не меньше часа, за это время Светлячок ни разу не выиграла, но она не теряла надежды. Волк же с каждой победой все больше убеждалась в своем профессионализме. Кафка и Блэйд давно перестали заниматься своими делами и наблюдали за напряжённой игрой, первая с интересом, в второй по большей части со скукой. — Блэйд, думаю, нам нужно присоединиться. — почти шепотом произнесла Кафка. — Зачем? — он не утруждал себя понижением голоса, но это, как оказалось, и не нужно было — девушки были настолько увлечены, что ни на что не обращали внимания. — С Волком что-то происходит, но я не знаю что. Если присоединимся сможем как следует отвлечь ее. Нехотя Блэйд поднялся со стула, изображая на лице вселенские муки. Кафка же улыбнулась, радуясь тому, что не пришлось долго убеждать. Он подошёл к дивану, встал сбоку и скрестил руки на груди, при этом выглядя недовольно. Светлячок скосила на него глаза, но быстро вернула их к телевизору, ничего не сказав. Волк его совсем не заметила, слишком увлечённая своим занятием. Кафка подошла к Блэйду, и посмотрела на экран ровно в тот момент, когда машина Волка пересекла финишную черту, в очередной раз обгоняя машину Светлячка. — Не будете против, если мы присоединимся? — спросила Кафка. Светлячок повернула голову к ним и улыбнулась, а Волк выглядела довольно удивлённой. — Он тоже? — она кивнула головой в сторону Блэйда. — Он тоже. — Кафка незаметно пихнула рукой Блэйда в бок, после чего он кивнул, подтверждая ее слова. — А как же рука? Не болит? — то, насколько вопросы звучали приторно-невинно насторожило всех. Охотники переглянулись, в глазах так и читалось «Она знает?», на что Волк раздражённо вздохнула. — Конечно я знаю. Вы за кого меня принимаете? — Всё нормально. — Блэйд впервые подал голос, отвлекая всех от вопроса Волка. Волк кивнула и протянула им по геймпаду. Кафка села возле Волка, а Блэйд рядом со Светлячком. Игра началась. Сколько они вот так просидели не знает никто, но прошло не менее трёх часов, за которые никому так и не удалось обыграть Волка. Она была неимоверно горда собой, но, в придачу к этому, и вымотанной, поэтому сама не заметила, как уснула на диване. — Перенеси ее в комнату. — прошептала Кафка Блэйду. Он без пререканий аккуратно поднял Волка на руки, относя ее в комнату. Этой ночью она спала без снов. *** На этот раз на станцию Волк заявилась в приподнятом настроении, которое, казалось, ничто не способно испортить. Хороший сон определенно влиял на организм. Следуя своим наблюдениям Волк появилась глубокой ночью, вновь не заботясь отключением камер. Она зашла в ту часть станции, в которой бывала крайне редко. У этого не было причины, просто она не видела смысла заходить так далеко, ведь куклы и правда были на каждом шагу. Заприметив одну из них возле стола, копошившуюся в листах бумаги, Волк подошла к ней и села на рядом стоящий стул, неприятно скрипнувший под ней. — Привет, куколка! Кукла замерла на несколько секунд, отложила листы, и повернулась корпусом к нарушительница спокойствия. — Ты как-то… странно себя ведёшь. Заминка из уст куклы звучала непривычно, но Волк была слишком расслаблена, поэтому особо не обращала внимания на подобные детали. — Ничего такого, я просто наконец смогла выспаться. — Поэтому заявилась на станцию ночью? — Ага. Кукла издала тихий смешок, и вот это Волк не заметить не могла. — Эй, это с тобой что-то не так. — она поднялась со стула, подошла к кукле, оставляя между ними меньше метра. — Возможно. Мне кажется, ты права. — Что? — Волк глупо смотрела прямо в лицо куклы. — Думаю, ты права. В основу кукол вложен искусственный интеллект, и, что для него странно, он имеет склонность привязываться к настоящим людям. Я не добавляла таких функций. — Что? — совсем потеряв нить разговора Волк смотрела на куклу, непривычно оживленную. — Это будоражит. — кукла посмотрела в лицо Волка, ее губы были растянуты в едва видную улыбку. — У меня когнитивный диссонанс. — Что? — на этот раз кукла выглядела весьма озадаченный, насколько это возможно. — Твои улыбка и весёлый голос никак не вяжутся с пустыми глазами, понимаешь? — А-а, ты об этом. Не обращай внимания, глаза кукл не могут выражать эмоции. — она отвернулась от Волка и схватила исписанный лист, пробегая по нему глазами. — Что значит глаза кукл? С каких пор ты о себе в третьем лице говоришь? Оставив записи в покое кукла развернулась к Волку полностью, сделала несколько небольших шагов в ее сторону и остановилась на расстоянии вытянутой руки. — Ты не поняла ещё? — Волк отрицательно помахала головой. — Герта, приятно познакомиться. — она протянула руку для рукопожатия. Глаза Волка комично расширились. Она уставилась на протянутую руку, не до конца понимая, что от нее хотят. — Ты чего застыла? — П-приятно познакомиться. Волк протянула свою руку и сжала оную куклы (куклы ведь, если тело ее?). Герта улыбнулась чуть шире и отвернулась обратно к столу, а Волк, боясь, что ноги не выдержат, села на стул, который вновь противно скрипнул. Не так она представляла их первую встречу. *** Если бы кто-то месяц назад сказал Волку, что она будет спокойно разговаривать с Гертой, — настоящей Гертой — то она бы ни за что не поверила. Их диалоги были разными, они могли разговаривать обо всем и одновременно ни о чем. Да, Герта была сложным человеком. Иногда она перебарщивала и Волку казалось, что вот ещё совсем немного и она не сдержится, сорвётся, убежит, но вовремя брала себя в руки и пропускала колкие слова мимо ушей. Тот неожиданный прилив радости и, как оказалось, довольно редкого хорошего настроения у Герты произошел из-за заинтересованности в поведении кукл. Как она сама позже призналась: «Редко что-то выбивается из привычного хода событий. Одно и тоже наскучивает, а когда появляется что-то новое, увы, оно быстро исчезает, поэтому я обеими руками хвастаюсь за возможность увлечься этим». Все эти события влияли на Волка, и не понять: в лучшую или же в худшую сторону. Задумываясь обо всём происходящем в жизни Волк ловит себя на мысли, что все это больше походит на сон, очень реалистичный и фантастичный одновременно. Вот так, несколько раз за неделю находиться рядом с, как раньше думалось, несбыточной мечтой, разговаривать с ней, впечатляться умом и сообразительностью, было, как минимум, странно. Как максимум: непривычно, временами неприятно из-за резких высказываний, задевающих то, что, думалось, невозможно задеть и волнительно. Каждый раз перед отправлением на станцию Волк задавалась вопросом: «А нужно ли ей это вообще?» Но потом все равно почти без раздумий порталом появлялась на станции, шла в оговоренное место встречи с не подделкой Гертой, встречалась с пустыми глазами куклы-сосуда и садилась в до неприличия мягкое кресло. От предложенного кофе отказывается, ведь необходимость в нем пропала — сон стал таким, каким был до всех этих кошмаров, теперь же там чередовались Охотники-игры-Герта, и не сказать, что Волку это не нравилось. — Если честно, я не понимаю, почему первой привязанностью кукл была ты. Герта вывела Волка из раздумий, из-за чего та перевела на нее взгляд. — Я тоже понятия не имею. — Волк пожала плечами, на что Герта просто тяжело вздохнула. Ещё одной новостью было то, что, как оказалось, куклы привязались к ней — к Серебряному Волку — и понять никто из них двоих этого не мог. Гораздо чаще, чем с Волком куклы общались с той же Астой, но на нее они никак не реагировали. Это и послужило поводом Волка сомневаться в намерениях Герты: что, если она общается с ней не из-за заинтересованности в личности, а только из желания проводить эти бессмысленные, по большей части, эксперименты, оставляя Волка наедине с куклами, прося — приказывая — о чем-то говорить. — Что будет после того, как ты разберёшься с куклами? — Волк боялась услышать ответ, который ей не понравится, но мысленно уже тысячу раз подготовила себя к нему, ведь понимала, что все другие — ее пустые надежды. — Не загадывай так далеко вперёд, мы ни на шаг не приблизились к пониманию, что же случилось. Прозвучавшее из уст Герты «мы» приятно грело душу, но Волк всё ещё не обнадеживала себя. — Что будет с нами? — Что ты имеешь в виду? — Герта подняла голову от документов, но не повернулась, сидя спиной к Волку. — Ты общаешься со мной только из-за экспериментов или тебе правда интересно? Слова, пропитанные надеждой, которую не удалось скрыть, резали уши Волку, уже начавшую корить себя за столь глупый вопрос. — Я знаю, какой ответ ты желаешь услышать, но не могу тебе дать его. — Волк откинулась на спинку кресла и отвернула голову к двери, закрывающей вход в комнату, прикусив нижнюю губу, с досадой осознав, что прокусила ее до крови. — Но… Я не знаю, что происходит, — добавила она шепотом. — не думаю, что смогу быстро отвыкнуть от этого. Волк чуть не выпала из кресла, когда смогла разобрать едва различимый шепот. Посмотрела на Герту — она все также сидела на стуле спиной к Волку, в руках держа документы, но не смотря на них. — Понимаю. — так же тихо произнесла Волк. Герта кивнула и вернулась к бумагам, а Волк сидела и смотрела на нее, не в силах отвести глаза. *** — Я тщательно проверила все записи твоих с куклами встреч и заметила, что значительный сдвиг в их сознании произошел после того, как одна из них заметила твой шрам. — Она и правда странно себя повела, некоторое время я думала, что это была ты. — Герта посмотрела на Волка и одними губами произнесла «серьезно?» — Да, признаю, тупая мысль, но ничего другого в голову не приходило. Герта вздохнула и начала ходить по комнате от одной стены к другой, что-то тихо произнося себе под нос, Волк не могла разобрать что. — У меня есть идея! Волк вздрогнула от неожиданности, вопросительно уставившись на Герту. — И какая же? — В тот раз кукла хотела узнать откуда у тебя этот шрам. — возбуждённо начала она. — Д-а-а-а. — Что, если ты расскажешь ей об этом? — она остановилась и посмотрела на Волка, а заметив ее не понимающий взгляд продолжила: — Она заинтересовалась этим, а значит, ответ на вопрос может побудить проявить ее ещё какие-либо эмоции. — Звучит не очень. — Волк была настроена скептически. — Возможно и так, но за последнее время это — лучшая идея. Сейчас, я вызову сюда куклу. — Эй, с чего ты решила, что я захочу рассказывать? Замерев на месте Герта повернула голову в сторону Волка, наблюдала за ней несколько секунд и произнесла: — Пожалуйста? И Волк не нашла в себе сил отказаться. Не после, казалось, искренней просьбы, которая больше похожа на вопрос. Кукла пришла быстро — и минуты не прошло. Когда она посмотрела на Волка уголки ее губ слегка приподнялись, и пусть такая картина была уже привычна, по телу все равно каждый раз пробегали мурашки. Герта отошла в сторону от них двоих, махнула рукой, давая знак, что можно начинать. Волк глубоко вздохнула. — Ты, вроде, хотела узнать, как я получила шрам? — не зная, куда деть руки, Волк положила их себе на колени, после чего откинулась на спинку мягкого кресла. — Да, но ты не захотела говорить. В отличии от голоса настоящей Герты у кукл он был не пропитан эмоциями, пустой и сухой. После разговора с Гертой Волку довольно сложно переключаться и не вздрагивать каждый раз, когда говорить начинает кукла. — Эм, я изменила свое мнение. — кукла наклонила голову набок в ожидание продолжения. — Это случилось на одной из миссий Охотников. В тот раз все пошло не по плану, и я встретилась со старым, негативно ко мне настроенным, знакомым с Панклорда. Он и оставил шрам. — под конец речи Волк пожала плечами. — Что за знакомый? — Дошкольник. — кукла непонимающе склонила голову в бок. — Что-то вроде псевдонима. На Панклорде ни у кого нет имён. — кукла открыла рот в попытка задать следующий вопрос, но Волк опередила ее: — Серебряный Волк тоже не имя. — кукла понятливо кивнула. — Можешь подробнее рассказать про этого… Дошкольника? — Волк бросила быстрый взгляд на Герту, задавшую вопрос, и кивнула. — Для него псевдоним придумала я. Он был на несколько лет младше меня, точно уже не вспомню. Я всегда предпочитала работать одна, а он все пытался уговорить меня работать с ним в команде. У него не получилось. — кукла кивнула показывая свою заинтересованность. — С тех пор, как он отстал от меня с подобными просьбами мы стали общаться меньше, но все же иногда виделись. Потом на Панклорде начался турнир, проходящий один раз в несколько десятков лет, мы вдвоем приняли в нем участие. Я победила, обходя его во всех испытаниях, после чего меня прозвали легендой столетия. Думаю, поэтому он озлобился на меня. — Что за турнир? — спросила Герта. — Это так важно? — Волк повернула к не голову. Герта отрицательно помахала головой и велела продолжить. — Что именно произошло на вашей встрече? — подала голос кукла. — Ничего такого, — со вздохом начала Волк. — Он набросила на меня с кинжалом, сказал, что хочет отомстить, а потом я просто стёрла его из реальности. — «Стёрла из реальности?» — кукла чуть наклонилась вперёд, ближе к Волку, в ожидании продолжения. — Убила, если простыми словами. Способность, которой я могу воспользоваться при соприкосновении моей голой кожи с чьей-либо. — она легко пожала плечами. — Откуда у тебя такая способность? — кукла приблизилась ещё больше. — Награда за победу в турнире. — легко ответила Волк. — Если у тебя есть такая способность, то почему ты на миссиях выступаешь в качестве поддержки? — в разговор вновь влезла Герта. — Из-за последствий. — Волк сглотнула и отвела взгляд от Герты. — Каждое использование этой способности сокращает мою жизнь на срок, который зависит от силы объекта, на которого она применена. — И… На сколько ты уже сократила свою жизнь? — Не знаю. — поспешный ответ Волка указывал на обратное. Помолчав несколько секунд Герта решила, что допытываться нет смысла, вместо этого она обратила внимание на куклу, которая во время их диалога мотала головой то в сторону Герты, то в сторону Волка, не зная, на ком сосредоточить внимание. Герта вздохнула и махнула рукой, давай знак продолжить. — Можно мне коснуться его? — Кого? — Шрама. — Волк несколько раз глупо моргнула, после чего медленно кивнула, думая, что это может положительно повлиять на исследование. Кукла подошла почти впритык к ней, протягивая руку. Волк задумалась, а не использовала ли она сейчас случайно улучшенное зрение, ведь время, казалось, начало идти слишком медленно. И вот, наконец, холодные пальцы дотронулись шеи, проводя по тонкой полоске шрама, вызывая мурашки. Со стороны компьютера что-то пискнуло, кукла отдёрнула руку, а Волк повернулась лицом к Герте, которая будто замерла на одном месте. — Герта? — тихо позвала Волк. На оклик Герта среагировала почти сразу, подняла глаза на лицо Волка и только потом обратила внимание на писк. Быстро подошла к компьютеру, что-то прочитала на экране, а потом карандашом переписала на бумагу. — Могу нас поздравить — продвижение определенно есть. Волк улыбнулась, в голове прокручивая странную реакцию Герты. Признаться честно — она всегда заставляет Волка об этом задумываться. *** Со временем миссии Охотников сместились на задний план, но Волк всё равно выполняла их так, что придраться было не к чему. Поэтому, собственно, никто не донимал ее вопросами и не спрашивал, где же она пропадает. А пропадает она, что очевидно, на Космической станции «Герта». Вот и сейчас Волк идёт к их с Гертой (его ведь можно теперь называть общим?) кабинету. Уже возле него Волк открывает дверь, забыв о том, что надо бы постучать. Не то чтобы в этом была необходимость, ведь в кабинете никого не было. — Здравствуй. От испуга казалось, что вот-вот выпрыгнет из груди сердце — так сильно оно стучало. Волк тут же обернулась в сторону голоса. — К-кто вы? — Я? — женщина прошла мимо Волка, подходя к «обеденному» столу. — Жуань Мэй, кажется, ты должна знать. — А? Да, точно, я растерялась просто… — успокоившись, Волк внимательно наблюдала за ее действиями. — А что ты здесь делаешь? — Не хочу тебя огорчить, но Герту сегодня можешь не ждать. — Жуань Мэй принялась нарезать неведомо откуда взявшийся небольшой торт. — Но она попросила меня передать тебе кое-что. — Что? Пришлось быстро проглотить разочарование от того, что Герты на станции нет. Не впервой такое случается, поэтому Волк привыкла иногда возвращаться на базу Охотников ни с чем, после чего подолгу не могла отвлечься от приставки. — Не так быстро. — Жуань Мэй кивнула на стол. — Сначала я хочу угостить тебя. Торт с голубым кремом выглядит аппетитно, а чай к нему был довольно ароматным, но разве все это не выглядело подозрительным? Ещё как. — Я не пытаюсь тебя отравить, в этом для меня нет никакой пользы. Лучше не стало, но Волк, тяжело вздохнув, подошла к столу и села на рядом стоящий стул, рассматривая Жуань Мэй ближе, ведь вживую видела ее впервые. — Все это выглядит максимально… странно. — подтягивая к себе тарелку с куском торта произнесла Волк. Любой из Охотников сейчас удивился и, не стесняясь в выражениях, ругался бы на ее доверчивость, но ничего поделать с собой Волк не могла. Доверие к, как известно, хорошей знакомой Герты, росло как на дрожжах, ведь не могла такая, как Герта, водится с кем-то недалёким. Даже Скрюллум таким не был, что Волк с трудом, но принимала. — Возможно, но отведать мой торт — обязательное условие, и Герте о нем хорошо известно. — на душе Волка стало ещё спокойнее. Поднося кусочек торта ко рту Волк ловит на себе внимательный взгляд Жуань Мэй, от которого по телу пробегается мурашки. Становится как-то некомфортно, из-за чего Волк смотрит куда угодно, но не на стоящую рядом женщину, которая, почему-то, не села на второй стул. Торт оказался мягким и насыщенным, Волк зажмурилась, наслаждаясь вкусом. — Это так вкусно. Ты сама делала? Дашь рецепт? А можно ещё? После последнего вопроса Жуань Мэй отодвинула тарелку с почти целым тортом подальше от Волка. — Не стоит есть много. Там все-таки был яд? Жуань Мэй взяла в руки ручку и на первом попавшемся листе бумаги начала что-то быстро писать. Прошло не больше минуты, и она протянула эту бумажку Волку. — Что это? — Адрес. — заметив на себе непонимающий взгляд Жуань Мэй дополнила: — Сходи туда и всё поймёшь. Убери куда-нибудь, пока не потеряла. Волк послушно спрятала листик в карман, мельком пробежавшись глазами по написанному. Адрес был ей незнаком. *** Проснуться почти в обед, и понять, что половину своих ночных похождений не помнишь для Волка ново. В голове четкие картинки, в которых она ходит по станции, а потом огромная пропасть, после которой она уже в своей комнате, рассматривает какую-то бумажку. Бумажку? Волк поворачивается лицом к прикроватной тумбочке и находит ее. Берет в руки, слегка щурится после сна, читая написанное. Чей это адрес? Одни вопросы и никаких ответов. Идею спросить у Кафки Волк отбрасывает быстро, ведь не хочет минимум неделю выслушивать совсем не смешные шутки (читать как издевательства) о том, что забыла где и что делала. Светлячок с Блэйдом на задании, поэтому тоже не вариант. Остаётся надеяться на себя. И Волк принимает, наверно, самое глупое решение за всю свою жизнь. Какое? Конечно же отправиться по адресу. В одиночку. *** Оказавшись в какой-то глуши, где, что странно, был хороший интернет, Волк малость растерялась и подумала, что попала совсем не туда, куда нужно. С планетой она разобралась довольно быстро, а вот с точным адресом — домом — было сложнее. Но вот сейчас она стоит на его пороге и не решается постучать (дверного звонка не было). Собравшись с мыслями Волк постучала костяшками по двери ровно три раза, с замиранием сердца ожидая ее открытия. Или хотя бы шаги за ней, которых, в общем-то, тоже не было. Постучавшись ещё раз, громче, чем в прошлый, Волк снова не получила ответа. Понемногу начало нарастать раздражение, и Волк, не думая, нажала на дверную ручку. Дверь легко поддалась, открывшись без малейшего скрипа, и это, пожалуй, пугало даже больше, чем все скрипы-кряхтения старых домов. Встряхнув головой Волк сделала первый шаг в дом. Право слово, чего ей пугаться? Она полна энергии, в любую секунду может запросто отсюда исчезнуть. Да и проникновения в чужие дома в ее длинном послужном списке уже были. Только никогда они не были такими лёгкими, но это и неважно. Дом встретил ее полной тишиной. Делая уверенные — Волк надеется, что они такие — шаги по коридору, до неприличия длинному, напряжение постепенно сходит на нет, оставляю после себя настороженность. Глазам совсем не за что зацепиться, коридор совершенно пустой, и кажется, что дом вообще не жилой. Наткнувшись на первую дверь Волк не раздумывая распахивает ее, заходя в комнату, которая оказалась кухней. Проходит глубже в комнату, рассматривает всяческую кухонную утварь, и сомнений, что здесь кто-то живёт не остаётся. На столе, стоящем посередине большой кухни, стоит тарелка с фруктами, из которой Волк берет в руку красное яблоко. Осматривает со всех сторон, убеждается, что оно настоящее, и кладет обратно ровно в тот момент, когда слышит стук позади себя. Оборачивается, мгновенно материалезуя у себя в руке свой цифровой меч. — Хорошая реакция. — Герта? — Кто же ещё? — Она едва заметно морщится, отодвигая двумя пальцами лезвие меча от свое шеи. — Типа, настоящая ты? По раздражённому вздоху Волк все поняла, поэтому сразу заставила меч исчезнуть. Теперь, когда руки освободились, их нужно было чем-нибудь занять, а ничего подходящего не было, к великому огорчению Волка. Не находя себе другого занятия, она начала разглядывать Герту, ту самую, настоящую. — А ты чего такая высокая? — Это единственное, что ты додумалась спросить? — она приподняла брови, ещё больше убеждая Волка в глупости вопроса. — Это первое, что в глаза бросилось. — Волку, дабы смотреть в глаза, приходилось задирать голову, ведь Герта была минимум на эту же голову выше. — Понятно. — Герта посмотрела на стол, зацепившись глазами за уроненное мимо тарелки яблоко. — Хочешь перекусить? — А что у тебя есть? — Торт. Волк словила себя на том, что испытывает сильное дежавю. *** Казалось, что все повторяется. Вот Волк, а вместе с ней и Герта в теле куклы привыкали друг к другу, а вот теперь заново приходилось друг к другу привыкать. Волку было непривычно видеть эмоции на лице Герты, непривычно было видеть саму Герту, не такую, как куклы. Она правда была похожа на них с небольшими отличиями в виде возраста и сразу замеченного роста. Герте действительно удалось обернуть свое старение вспять, и Волк не дала бы ей больше, чем Кафке. Герта же вообще вживую почти ни с кем не общалась долгое время, лишь изредка встречалась с Жуань Мэй, но этого было недостаточно, чтобы привыкнуть. Как Герта сказала, разговаривать с кем-то через кукол и в реальности — разные вещи, а Волк не видела смысла с ней спорить. Но, пожалуй, Волк никогда не была рада так, как во время встреч с Гертой лицом к лицу. Это было так волнительно — разговаривать с ней. Каждый раз при взгляде на Герту по телу разливалось приятное тепло, хотелось улыбаться и вечно слушать ее тихий, с лёгкой хрипотцой, голос. Поначалу Герта была невообразимо скована, не позволяла себе лишних движений, не говорила без повода, а на вопросы отвечала нехотя. Спустя время она была более расслабленной, но все равно каждое ее движение выверено до мельчайших деталей. Находясь рядом с ней Волк и себе не позволяла сделать чего-нибудь лишнего, хоть и было желание. Хотелось прикоснуться или вовсе обнять исподтяжка, как она это делала со Светлячком, или схватить за руку и тянуть за собой, дабы показать что-то, как она это делала с Кафкой, или незаметно фотографировать, как она это делала с Блэйдом. Только вот вместо применения смешных масок она хотела поставить ее фотографию себе на обои, что ее порядком нервировало, но данное желание никуда не уходило — оно с каждым днём лишь крепло. А ещё, что самое главное, на личных встречах они редко обсуждали работу, кукол и все то, о чем они раньше постоянно говорили. Как оказалось, молчать в компании не так уж и некомфортно. Один раз за просмотром фильма, по мнению Герты максимально глупого, Волк, до этого утомившись на миссии Охотников, заснула на плече Герты, хотя фильм считала довольно смешным и почти интересным. Проснувшись утром Волк испытала лёгкое разочарование, ведь в комнате была одна, но оно быстро прошло, когда она заметила накинутый на нее плед и подушку под головой. Тогда совсем не хотелось никуда идти, но Волк точно знала, что это необходимо, что ее, возможно, уже ждут. Герту в большом доме она так и не нашла, поэтому пришлось уйти не попрощавшись, оставив на душе неприятно скребущее чувство. В другой раз по чистой случайности (честно-честно) им попался фильм про романтику, первый поцелуй, отношения и прочая чепуха. Так думала Волк ровно до того момента, пока в фильме не настал момент, где главная героиня записывала все свои переживания и чувства в дневник, паралельно озвучивая свои мысли (разве это не глупо? мало ли кто услышит). Она настолько откровенно и мечтательно думала о красавчике Джейкобе и его девушке-стерве Стейси, что Волк поражалась, как столько всего может поместиться в совсем уж безмозглой голове картонного персонажа. А с момента про «у меня перехватывает дыхание от одного его вида» Волк слегка нахмурилась. «У него такие притягательные губы, так и хочется поцеловать их» — вот Волк слегка начинает нервничать, бросая незаметные взгляды на рядом сидящую и скучающую Герту, которые без ее на то желания соскальзывают на губы. «Мне безумно нравится его шея, так и хотелось бы провести по ней рукой» — шея у футболиста Джейкоба загорелая, у Герты же — аристократично белая, ведь на солнце она выходит крайне редко, предпочитая пить витамины. Представив у себя в голове картину, как проводит своей рукой по шее Герты Волк сглотнула вязкую слюну, которая возникла из-за появившегося желания воплотить свои мысли в реальность. «Мне кажется, он — любовь всей моей жи…» — вот Волк не выдержала и выключила телевизор, словив на себе непонимающий взгляд Герты, от которого по телу табуном побежали мурашки. — Фильм отстойный, главная героиня вообще бесит, как можно быть настолько тупой? — Герта пожала плечами. — Стейси в сто раз лучше этого футболиста, так почему она выбирает его, а не ее? — И правда. Волк в шоке уставилась на Герту, не веря, что та хоть как-то ответит на ее словоизлияние. И только сейчас до нее дошло что она сказала, от чего щеки покрыл румянец, а желание исчезнуть выросло до небывалых высот. — Знаешь, а в этом что-то есть. — Герта чуть прищуривает глаза и смотрит на Волка. — Было бы гораздо интереснее, если бы хоть в каком-то фильме главная героиня в конечно итоге сошлась бы с главной стервой школы, а не с самым популярным парнем. — Ага. — Волк не нашла другого ответа. — Думаю, на сегодня хватит. Герта поднялась с дивана, бросила последний взгляд на Волка и вышла из комнаты, кинув на последок «до встречи». Все закончилось как прежде — она ушла, не проводив, и не убедившись, что Волк действительно уйдет. Можно ли это считать актом доверия? После всех этих мыслей у себя в комнате Волку еле удалось уснуть, а проснулась она в поту, и нет, не от кошмара. Сон был весьма… смущающего характера. И смотреть в глаза Герты после него было вдвойне стыдно, а та, кажется, и не замечала волнение Волка. Но один раз, все-таки, заметила. — Что-то не так? Ведёшь себя странно. — Все нормально, просто ото сна ещё не отошла. — Волк мысленно поражается своей честности. — Кошмар? — Герта едва ли заинтересована. — Нет… Почти. — В каком смысле? — она слегка нахмурила брови, выражая этим свое непонимание. — Хочешь покажу? — Волк посмотрела Герте прямо в глаза, из-за чего засмотрелась и чуть не прослушала вопрос. — В каком смысле «покажешь?» — В прямом. Герта, очень напряжённая, расправила плечи и бросила тихое «показывай». Ее слово послужило для Волка зелёным сигналом, давая разрешение на дальнейшие действия. Она схватила Герту за руку, как хотела давным-давно, и повела ее в другую комнату, где указала на диван, показывая, что на него нужно сесть. Герта послушалась. — Тебе я приснилась? — в голосе лёгкое любопытство. — Во сне ты молчала. — произнесла Волк, размышляя, что делать дальше. Прокручивая в голове четко запомнившийся сон Волк поняла, что следует делать сейчас. Подошла к Герте и села к ней на колени, придавливая своим весом к дивану. Герта под ней напряглась пуще прежнего, но лицо все такое же бесстрастное, да и скинуть с себя Волка она не спешила. Она вообще не оказывала никакого сопротивления, что не могло не радовать. Волк немного поёрзала, находя так самое удобное положение, вздохнула, и перешла к следующему этапу — потянулась правой рукой к шее Герты, аккуратно дотрагиваясь лишь кончиками пальцев, а потом, вновь не встретив сопротивления, коснулась увереннее, проводя ладонью до не скрытых футболкой ключиц и обратно. Дыхание перехватывает от всего, что она делает. Оторвав взгляд от шеи Волк посмотрела в глаза Герты, которая внимательно наблюдала за всеми действиями, не смея прерывать их. Второй этап пройден, теперь третий. Все той же рукой Волк приподняла голову Герты за подбородок, открывая шею ещё больше. Наклонилась и оставила невесомый поцелуй на щеке, медленно, не отрывая губ от кожи, оказалась возле уха, после чего слабо прикусила его мочку. Герта еле ощутимо вздрогнула, подняла руки и положила их на плечи Волка, из-за чего та подумала, что вот, конец всему, что сейчас происходит, но Герта не оттолкнула, а лишь с силой сжала плечи. Выдохнув, Волк принялась поцелуями спускаться ниже, дойдя до манящей шеи. Оставляет на ней поцелуй за поцелуем, ощущая, как руки на плечах сжимаются все сильнее, а дыхание Герты уже не такое ровное, как в самом начале. Волк спускается ещё ниже — к ключицам, а Герта в ответ на ее действия громко выдыхает воздух, от чего по коже Волка проносятся мурашки. Третий этап позади, остался четвертый, ведь на пятый сейчас Волк ни за что не решится. Она поднимает голову так, что глаза оказываются напротив губ Герты, которая именно в этот момент решила, что провести по ним языком будет хорошей идеей. Волк сглотнула и подняла голову ещё выше, встречаясь глазами с Гертой, взгляд которой был весьма выжидающим. Волк и сама больше не могла терпеть, поэтому вновь наклонилась, на этот раз губами касаясь губ Герты. Сначала аккуратно, почти не касаясь, после того, как Герта ответила — намного увереннее. Волк чередовала мягкие поцелуи со слабыми укусами, полностью погружаясь в приглушённые поцелуем вздохи. Волк чувствовала, что Герта позволяет ей вести, чувствовала, что та в любой момент может взять главенство, но не делала этого. Губы начинали неприятно саднить, поэтому Волк прекратила поцелуй. Она, как и Герта, тяжело дышала, и выровнять дыхание было сложно. На плечи Волка надавили все ещё лежащие на них руки, из-за чего она упала на Герту. Та обхватила Волка руками обнимая. — Если честно, мне тоже снились подобные… кошмары. — Правда? — Ага. Спустя недолгое молчание Герта заговорила вновь: — Показать тебе мой сон? Волк не могла отказаться.