"Скажи, а чайки умирают, когда их море предаёт?"
31 июля 2025 г., 17:17
Примечания:
окак, спустя пол года подгон
могу умею🤗
извините за задержку, идей и желания не было. да и большая часть этой главы была написана изначально, но при неопределенных обстоятельствах удалилась и пришлось писать всё сначала
28 декабря, девятьсот двадцатый день Великой Отечественной Войны.
Всё было более менее спокойно. 319 дивизия была на базе, кто-то отдыхал, кто-то пополнял припасы, чтобы вновь отправиться защищать свою родину. Молодые мальчишки бегали по сугробам и закидывались снежками, словно дети малые. Они таковыми и были. Никитка сидел поодаль, наблюдая, как большая часть его дивизии резвится в снегу. Но его мысли были далеко не здесь, не на войне. Он в течение месяца обдумывает тот самый сон, в котором видел свою смерть. Что это было? Неспроста всё это. Первое время он думал, что это обычный кошмар, но всё увиденное засело в его голове, никак не выходило. Будто лезвием выцарапано, будто кто-то прижег этот сон картинками в его голове. Он помнил крик Вовки, помнил себя, таблетки, которые горстями лежали вокруг***
— Буду поздно, не скучай,—легкий поцелуй в лоб, хлопок двери и полное одиночество. Снова. Вся квартира была пропитана одиночеством. Единственное, что напоминало о существовании двух жильцов, так это одежда разных размеров. Та, которая была меньше, притом намного так меньше, будто сшита на подростка, была уже старая, потёртая временем, будто ей уже лет десять. А та, что больше размером, была новенькой, опрятной, без единой дырочки и потёртости. В коридоре на вешалке весела гимнастëрка, пропитанная кровью и пылью, рваная во многих местах, но такая родная. Выкинуть рука не поднималась. Вдох. Запах такого родного и любимого человека был крайне слаб, но чуткое обоняние ещё цепляло такие знакомые и родные нотки. Голова шла кругом, гудела, будто кто-то давит, сжимает со всех сторон. Комната наполняется едким запахом, от которого становится тошно. Картинка перед глазами плывет и вовсе меркнет. Ничего нет — сплошная темнота. Лишь вдали слышится истошный крик любимого, что гулко отдается в черепной коробке, заставляя запомнить его навечно.***
Солнце отражается от снега и бьёт в глаза. Никита жмуриться, поднимает голову. Ничего не изменилось. Он сидит, развалившись на лавке, вдали бегают мальчишки, уже насквозь сырые от снега, но такие счастливые. Будто и нет войны. Очередной сон. Не кошмар, но нечто близкое к нему. Никите тошно от мыслей, от самого себя. Он хочет всё закончить и быть счастливым рядом со своим парнем, что с улыбкой бежит в его сторону. — Никит, ты прикинь! —радостно кричит мальчишка,— Мы командира снежками закидали! Вовка счастливый, такой ребёнок. Кащенко улыбается на его слова и кивает, мол да, молодцы. Но в голове крутится совсем другое — то, чего не хотелось бы видеть и знать, то, чего хотелось бы избежать. Глаза сфокусировались на младшем, который что-то рассказывал всё это время, но сейчас прервался и смотрет своими большими, по-щеньячьи милыми глазками. — Погнали с нами в снежки? — Ты весь сырой, заболеешь. — Не заболею!30 декабря, девятьсот двадцать второй день Великой Отечественной Войны.
Суворов заболел. Как и многие из дивизии. Сергей Николаевич злился, но ничего поделать не мог. Время отдыха уже подходило к концу и было принято решение идти только тем, кто был здоров. Да, рисковано, но деваться было некуда, здоровье бойцов было важно для командира и жертвовать молодыми мальчишками он не хотел. Просто будут аккуратнее продвигаться, не уходя слишком далеко от базы, не идя на рожон. — Никит, обещай, что с тобой всё будет хорошо! — Родной, обещаю,—Кащенко поцеловал младшего в огненный лоб и покинул лазарет, даже не оглядываясь. Ему было тяжело уходить без своего мальчика, но так было лучше для больных. Начались мучительно долгие дни в совсем маленькой дивизии, их было человек 10 от силы, остальные слегли в лазарет с огромной температурой, кому-то даже ставили пневмонию.Балбесы малолетние.
17 февраля, девятьсот семьдесят первый день Великой Отечественной Войны.
Мучительные, почти 2 месяца прошли, 319 дивизия наконец-то возвращалась на базу. Благо, все были живы, лишь немного ранены были некоторые, но ничего серьезного. Кащенко безумно страдал без Суворова, ему не хватало нежного взгляда, теплых рук, русой макушки, которая всегда и везде маячила перед глазами и лезла куда не просят. Было трудно, мучительно, одиноко, но долг родине заставлял идти дальше, не смотря на все трудности. Суворов, как только увидел в небольшой толпе знакомую фигуру, со всех ног побежал в объятия. Кинулся на шею и не желал отпускать. Только тогда Никита со спокойствием выдохнул. Его мальчик наконец рядом, в его объятиях. Впереди было три дня отдыха и пополнения запасов, прежде чем вновь, уже в полном составе, отправиться дальше, избавляться от врага и приносить мирное небо стране и другим людям. Вовка не отлипал от Никиты ни на секунду, везде был рядом, в любые моменты старался обнимать. Он скучал.Очень сильно скучал.
20 февраля, девятьсот семьдесят четвертый день Великой Отечественной Войны.
Многие уже проснулись, в том числе и Вова. Кащенко же ещё спал, набирался сил перед дальнейшим "путешествием". С вечера до поздней ночи мальчишки болтали о разном, и в какой-то момент Никита вспомнил стих, который однажды вычитал в газете."Скажи, а чайки умирают, когда их море предаёт?"
Таково было начало. Вовке в душу запали строки и всё утро он прокручивал их в голове. Слишком трогательно и душевно. Никита проснулся ближе к 8 утра и с поцелуями накинулся на Вовку, что лежал всё время рядом.***
—Аккуратнее пробирается по левому флангу! Не дайте заметить себя, а в случае, если будете замечены, — командир запнулся, такие слова давались тяжело,—Стреляйте, убегайте, но только не сдавайтесь в плен. Все парни кивнули одновременном, секунда в секунду. Уже натренированы. Через считанные минуты воздух наполнял запах пороха, кругом слышны крики, выстрелы, беготня. Кровь пропитывала одежду, оседала красными следами на снегу, на зданиях. Место стало похоже на скотобойню, только в сотню раз ужаснее. Со стороны врага подходило подкрепление, ещё одна дивизия пехотинцев. 319 страдала, но держалась, всеми силами стараясь не попасть под пули. Ранения были, очень сильные, но по численности все были на месте, что нельзя сказать про вражескую группу. Слезы неосознанно текли из глаз, сердце не билось, будто его нет. Безжалостные выстрелы раздавались со всех сторон. Люди не были похожи на людей — точно дикие звери, которые пытаются спасти свою задницу.***
Грохот автоматов стал реже, руки дрожали, в глазах застыл страх смерти. Страх потери. Вся 319 дивизия разбрелась по немаленькому посёлку, в поисках спрятавшихся фашистов. Вова искал Никиту, но нигде его не видел. В одном из дворов к затылку прижалась что-то неприятно холодное, сердце замерло.Пистолет.
—Bleib liegen, Schlampe!— шептал Немец, Вова судорожно сглотнул. Он прекрасно понимал немецкую речь после плена. —Dreh dich langsam um, Junge.—мерзкий, но до ужаса знакомый голос. Суворов развернулся лицом и дуло пистолета было направлено прямиком в лоб. Перед лицом стоял один из командиров немецкой армии, тот самый, что пытал его когда-то. Они запомнили друг друга хорошо, и оба ненавидели друг друга. —Только через мой труп!— громкий голос и череда выстрелов раздались прямо за спиной немца. Вовка сжал глаза от страха и через секунду уловил падение перед собой. Глаза распахнулись. Перед ним лежит окрававленное тело недруга, а подле стоит никто иной, как Никита. —Ты как? Всё хорошо?— старший не на шутку испугался, увидя эту картину. —Да, — только и смог выдавить из себя младший. Он напуган. Это мог быть его последний день жизни, даже не то чтобы день, час, последние пару минут. Но Никита как всегда вовремя подоспел. Откуда он вообще взялся? —Это был, кажись, последний. Мы прочесали весь поселок, каждый закуток, —Кащенко подошёл и крепко обнял мальчишку, что стоял истуканом и пытался прийти в себя. Вова облегчённо выдохнул. Постепенно оцепенение сходило. Жизнь не кончена, всё хорошо. Хотя пару минут назад всё могло кончиться для двух парней разом.***
—Все сегодня молодцы, горжусь вами!— Сергей Николаевич обнимал каждого бойца, они все друг для друга стали одной большой семьёй. Словно один отец и множество сыновей-братьев. Жильцов в поселке было крайне мало, кто-то уехал в самом начале войны, кто-то погиб от рук фашистов. Оставшиеся жители с теплотой принимали мальчишек к себе на ночь, угощали едой, рассказывали различные истории. Оставшиеся маленькие детишки играли в снежки с бойцами, уже не боясь за свою жизнь. Воздух наполнился теплом, не физическим, несмотря на конец февраля, снег всё ещё шёл, морозы стояли лютые. Все чувствовали себя защищенно, доверяли солдатам советской армии, ведь именно они смогли спасти их жизни, именно они вернули надежду на лучшее. Мальчишки и девчонки бегали по улицам, закидывая всех снежками, а, казалось бы, взрослые бойцы кидали в ответ, смех и веселье вновь наполняли улицы, которые уже давно не видели этого.17 апреля, одна тысяча тридцать первый день Великой Отечественной Войны.
Утро начинается не с кофе и не с лёгких поцелуев двух влюбленных. Утро вообще не начинается. Грохоты выстрелов, истошные крики людей, запах пороха и крови. Всё это смешалось воедино и засело глубоко в памяти. Кто бы мог подумать, что встречать рассвет двое возлюбленных будут сидя в окопе, в надежде на приход подмоги. Из 319 дивизии осталось 7 человек, все они сейчас прятались, врагов были слишком много. У них была техника, много оружия и припасов, а у советской пехотной дивизии осталось совсем мало патронов и людей. Казалось, что сегодня всё и закончится. Немецкие возгласы приближались. Это конец. —Никит, пообещай, что в следующей жизни мы снова встретимся и у нас всё будет хорошо!— шептал через слезы младший. Он уже был готов прощаться со всеми. —Не неси чушь, мы ещё живы, и будем жить,— Кащенко пытался успокоить своего любимого мальчика, хотя сам уже не верил в свои слова. Он старался, правда старался, но всё было тщетно. Удар, падение. Перед глазами, прямиком в окопу упал немецкий солдат. Мертвый..? Никита посмотрел на Вовку, а тот смотрел на мёртвое тело под ногами. Кровь стала разгоняться по телу, в ушах стояли голоса, русские голоса! Жизнь не кончится, подкрепление подоспело вовремя, как раз тогда, когда немецкие войска вплотную приблизились к укрытию выживших. Остатки 319 дивизии словно почувствовавали прилив жизни и ринулись в бой, вместе со своими товарищами по бою.***
Битва была жестокая, кровавая. Продолжалась мучительно долгое время, хотя на деле прошло всего четыре часа после прибытия помощи с танками. Все фашисты были убиты, все до единого. Это ли не счастье? В момент когда уже прощался с жизнью, почувствовать прилив сил и увидеть надежду в лучшее, так ещё и выйти победителем в тяжёлой схватке. Но для проявления радости сил не оставалось. Нужно было держать себя в руках. Решение возвращаться на базу было лучшим. Всегда лучше сделать шаг назад, а после сделать два шага вперёд. Тем самым обыграв противника.Война не принимает тех, кто остаётся без сил, она избавляется от слабых.
Дорога была не проста, но в кругу уже близких товарищей всё казалось намного проще.27 мая, одна тысяча семьдесят первый день Великой Отечественной Войны.
Раннее утро, все спят, один Вовка не спит. Завтра вновь идти в путь, на зачистку деревень от врага. Солнце только начинало показывать свои жгучие лучи. Птицы щебетали, где-то вдали уже были слышны крики петухов, блëклые, еле уловимые слухом. Младший заходит в казарму и его мир уходит из под ног. Никита, весь сонный, с закрытыми глазами, лежит в обнимку с каким-то парнем из другого взвода, а тот целует его и обнимает. Слезы стали проступать на глазах. Сердце пропускало удары один за другим. Всё сжалось от боли, ненависти и отвращения. Медленные шаги и вот, он уже рядом с койкой, на которой лежат двое парней. —И что это значит?—тихий, полный боли голос заставляет Никиту открыть глаза и в миг проснуться. —Я..Ты.. Это не то, что ты подумал.. Я...— слова застревали комом в горле, Кащенко пытался, но не мог ничего внятного сказать. Суворов хмыкнул, развернулся и пошёл прочь из казармы. Он не хотел слушать оправдания, было слишком обидно и больно. Нож в спину получить не больно, больно повернуться и увидеть, кто его воткнул. Младший не мог поверить, что человек, который являлся всей его жизнью, вот так вот поступил. Оправданий этому не было. Перепутал? Ложь. Как можно перепутать двух совершенно разных людей? Только проснувшись, не понял? Ответ всё тот же.***
Ноги гудели, голова шла кругом, мысли съедали изнутри. Но Вова продолжал идти. База отдыха уже давно осталась позади, а впереди начинал виднеться обрыв, внизу которого находилось море. Дойдя, Суворов сел на самый край, свешивая ноги вниз. В голову сразу пришли строки из стиха, который несколько месяцев назад рассказал ему любимый.""Скажи, а чайки умирают,
Когда их море предает? "
Спросила девочка мальчишку,
Когда весной ломался лед.
Деревья на ветру качались,
И он ответил на вопрос:
"Да, чайки разбиваются о скалы,
Когда их море предает. "
...
Невеста в белоснежном платье
К любимому пришла домой.
Через порог она шагнула,
Любимый у двери стоял
И, ничего не замечая,
Другую в губы целовал.
...
Она стояла у обрыва,
Вдруг закружилась голова,
Рукой она глаза прикрыла,
Из детства вспомнились слова
...
И вот раздался всплеск холодный
Над белоснежною фатой,
И белым облаком над морем
Промчались чайки над волной."*
Вова ощущал себя девушкой из строк. Он не хотел больше жить, вся его жизнь была в Никите, и она умерла, вместе с тем поцелуем. Слезы застыли в глазах, крик боли застрял в груди. Нет. Это не стоит того, чтобы оканчивать жизнь вот так, прыгнув вниз. Да было очень больно, но ведь жизнь не заканчивается на этом.Или заканчивается..?
Примечания:
* измены в планах вообще не было, всё как-то само пришло. А вот полный стих:
Скажи, а чайки умирают,
Когда их море предает? "-
Спросила девочка мальчишку,
Когда весной ломался лед.
Деревья на ветру качались,
И он ответил на вопрос:
"Да, чайки разбиваются о скалы,
Когда их море предает. "
Летели годы словно ветер,
Летели, оставляя след.
Теперь они уже не дети
Им ровно 18 лет.. .
О, боже! Как они любили!
Такой любви никто не знал.
Когда над нами вьюги выли,
Костер любви их согревал.
И вот настал день белой свадьбы.
Холодной, раннею весной
Невеста в белоснежном платье
К любимому пришла домой.
Через порог она шагнула,
Любимый у двери стоял
И, ничего не замечая,
Другую в губы целовал.
На свете нет сильнее боли!
Она шагнула за порог,
В глазах ее застыли слезы,
Шепнули губы: "Как ты мог! "
Она стояла у обрыва,
Вдруг закружилась голова,
Рукой она глаза прикрыла,
Из детства вспомнились слова:
"Скажи, а чайки умирают,
Когда их море предает? "-
Спросила девочка мальчишку,
Когда весной ломался лед.
Деревья на ветру качались,
И он ответил на вопрос:
"Да, чайки разбиваются о скалы,
Когда их море предает. "
И вот раздался всплеск холодный
Над белоснежною фатой,
И белым облаком над морем
Промчались чайки над волной.
хз, мне запали эти строки в душу после того, как нашла стих и решила, что добавив его получится няшно🤗
