В каждой вселенной

      Когда Старк изобретает портал в другие вселенные Стив хочет опробовать его, не задумываясь.       Конечно же, его останавливают. Убеждают, что это небезопасно, глупо и безрассудно. Что это может привести к ужасным катаклизмам.       И Роджерс задаётся вполне логичным вопросом — на кой черт его тогда надо было создавать?       Он мог бы сказать, что не преследует никакой точной цели в этом путешествии по вселенным, но Стив вынужден признаться — он хочет ещё один раз увидеть Баки.       Будут ли они знакомы в другой вселенной? Он не уверен, но попытка не пытка.       Старк предупреждает, что Стив не должен общаться с людьми — знакомыми или нет — без жизненно важной необходимости. Также Тони в очередной раз говорит, что возможно такое развитие событий, что Роджерс застрянет в чужой вселенной навсегда. Никто не знает как точно работает портал и по сути — это игра в рулетку.       Стив говорит, что ни за что не нарушит этот баланс вселенных, но сам в этом не совсем уверен.       А на самом деле — ему не слишком страшно застрять в другой вселенной, ведь здесь нет никого, ради кого стоило бы остаться.       Его выкидывает в коридор, который ведёт в большую комнату — она напоминает гостинную Башни, но здесь больше голубого, а окна выходят на запад, а не на восток.       Приземление прошло мягко, стараниями Тони, но у Стива немного кружится голова и ужасно хочется пить.       Роджерс сначала выглядывает из-за угла, а потом ошарашено отшатывается от стены, пытаясь не клацнуть зубами.       Перед окном — прямо в ванне солнечного света — лежит Баки. У него металлическая левая рука с красной звездой, как на щите у Капитана Америка и комплекцией он примерно с самого Стива. И это удивляет. Он помнил Барнса другим.       Но сердце начинает биться быстрее, когда Стив видит себя рядом с ним. Они обнимаются, и, даже вероятно, что спят.       Другой Роджерс держит Баки крепко, обнимая ногами. Барнс уткнулся носом в ложбинку на шее и лежит, свернувшись, подобно коту.       Они счастливы, — вздыхает Стив и на его лицо наползает грустная улыбка.       Он счастлив за этих Роджерса и Баки, но сердце недовольно тем, что само обделено этой любовью.       Стив выпрямляется и стоит немного. Горло саднит от сухости, и когда он в очередной раз пытается сглотнуть слюну, то оно щелкает.       Баки резко поднимает голову, и Кэп лишь на секунду позволяет себе заглянуть в заспанные серые глаза, а потом он нажимает на кнопку пульта и оказывается в другой комнате.

*********

      Эта — напоминает ему его комнату в Башне, но что-то ощущается по-другому, лишь из-за этого Стив не расслабляется, зная, что кто-либо может войти сюда.       — Да ладно тебе, Стиви, — смеется Бак, вероятно, хлопая по руке Роджерса.       — Душа моя, не дуйся, — Стив оглядывается и понимает, что его тревожило — комната рассчитана не на одного человека.       Шкаф забит разномастной одеждой — одна стопка больше подходит рокеру, а другая — деревенскому стеснительному парню. И Стив узнаёт в этой одежде свою — до того, как ему ввели сыворотку.       Он прислушивается и понимает, что шаги неизбежно, но верно направляются в комнату.       Ему делать нечего — шкаф просто развалится если он залезет в него, так что он ложится под кровать и медленно дышит.       Сначала Стив думает, что ему в нос забьется пыль, от которой он, вероятно, чихнет и спалится, но пол чистый — едва ли не блестит. Видимо, местный Роджерс все еще болеет астмой.       Из-за своей комплекции Стив едва может лечь по-человечески, поэтому он поворачивает голову к двери и видит рамку, стоящую аккурат на тумбочке перед ним.       Фотография яркая, но порядком потасканая, но это неважно Стиву. Ему важно то, что на ней запечатлено.       А там — он, худой, очкастый, но счастливый и беззаботный. Роджерсу почти физически больно это осознавать.       На фото он не один — Бак обнимает его за талию одной рукой, которая забита рукавом в биомеханическом стиле, а другой делает селфи, улыбаясь так ярко, что Стива начинает слепить.       На Барнсе бейсболка и серая футболка с шортами, Роджерс в красной рубашке, которая размеров эдак на пять больше него самого. Она доходит до бёдер, на которых не видно одежды.       Роджерс сидит на коленях у Баки и обнимает за шею. На фоне — морское побережье и закатное солнце.       Дверь открывается.       — Ну, солнце, — вкрадчиво тянет Барнс, заходя сразу за Роджерсом.       — Я сказал «Нет», Бак, — отрезает парень и складывает очки в футляр, сразу начиная щурится от того, что ничего не видит.       Стив едва может разглядеть лицо себя другого — тот он выглядит молодо, но не на двадцать лет, а конкретнее Стив сказать не может.       — Мы же женаты уже семь лет, — объясняет Барнс, и Капитан пытается не задохнуться от удивления. — Может нам стоит подумать о том, чтобы завести ребёнка? — Роджерс напирается бедром на угол и громко вздыхает.       — Душа моя, надень очки, прошу тебя, — кровать подминается под весом Барнса. Он видит, что Стиви на взводе и не спешит его трогать, давая время успокоится.       — Как ты это себе представляешь? — громко спрашивает Роджерс. — Я хочу чтобы мой муж был рядом со мной и воспитывал ребенка вместе со мной, — говорит он, падая на что-то мягкое.       — И я буду рядом, Стиви, — убеждает спокойным голосом Баки. — Всегда буду, родной. Я обещаю, больше такого не повторится, — в воздухе что-то происходит, и Стив это чувствует.       — Иди сюда, солнце, — настаивает Барнс, и Роджерс шуршит чем-то, шелестя ногами по полу. Кровать прогинается ещё больше, а Стив видит в зеркале шкафа, как Роджерс садится по обе стороны от бёдер Баки и обнимает за шею.       — Ты хочешь дочку или сына? — тихим голосом спрашивает Барнс, гладя лопатки мужа.       — Дочку, — отвечает Роджерс, потираясь своим носом о чужой.       — Дочку, — слово тает на языке у Баки, он тянет за собой и Роджерса. — Надеюсь, у неё будут твои глаза, — слова перебиваются поцелуями. Парень хихикает.       — И твое зрение, — говорит он и счастливо взвизгивает, когда Барнс меняется с ним местами.       Стив позволяет себе лишь на миг задуматься, о том, как ощущается такая любовь, прежде чем нащупывает кнопку на пульте и, закрыв глаза, перемещается.

*********

      Сейчас он находится не то в лесу, не то в заповедном парке.       Зенитное солнце слепит его, а вокруг трепещут кроны деревьев. Воздух кристально чистый и густой — только из-за этого Стив понимает, что сейчас он вдали от цивилизации.       Его мучают вопросы о том, почему его закинуло в какой-то лес, но ровно до того, как он слышит смех — кристально чистый и отчаянно знакомый.       Слышится всплеск воды, и Стив идет на звук.       Деревья высокие и пышные, закрывают собой весь обзор — поэтому он не боится быть замеченным.       Стив отодвигает очередную ветку, которая норовит зарядить ему по лицу и наконец видит залитую солнцем поляну и источник звука — Баки, на этот раз с короткими волосами, барахтается в воде, поддерживая нечто махнатое.       Роджерс же сидит на берегу — по внешности напоминает Стива, каким он является сейчас, только на лице у него — густая борода.       — Себ! — зовет кого-то Роджерс, и Стив напрягается, находя пальцами кнопку, чтобы иметь возможность уйти до того, как его заметят.       К его сомнительному облегчению на имя оборачивается только Барнс и выразительно вздергивает бровь.       — Выходи, у тебя уже губы синие, — кричит Роджерс, но Стив сомневается, что уместно так назвать его самого в этой вселенной.       — А вот Сержант с этим не согласится, да? — Барнс поворачивается к волосатому псу, который отпыл недалеко от хозяина.       Роджерс вздергивает бровь и чешет грудь — на нём, как и на Барнсе, только плавки.       — Сержант, к ноге, — кричит он, и пёс послушно плывет на зов.       — Крис! — разочарованно стонет мужчина из воды, но плетется на берег.       — Знаешь, что, Себастьян? — язвительно спрашивает Крис, отставляя от себя мокрого Сержанта, который наровит лечь на грудь хозяину.       — Сержант, отряхнись для начала, — мимоходом замечает Себастьян, садясь на полотенце.       — Я бы ничего не сказал если бы ты не провёл здесь вчера весь день… Без меня, — улыбаясь говорит Крис, ложась на спину. Пёс, так и не отряхнувшись, падает огромной тушей на грудь, отчего мужчина вскакивает, набирая в рот воздух.       — Сержант! — кричит он, пока Себастьян задыхается от смеха. Пёс встает и недолго смотрит на хозяев, а потом берёт и отряхивается, брызгая водой на мужчин.       Стив улыбается и нажимает на кнопку.

*********

      — Ой, иди в задницу, — сразу слышит Стив, находясь в каморке для швабр.       Он пытается не двигаться, пока не поймет, где именно происходит диалог и безопасно ли выйти из такого рода укрытия.       — Я же согласился выйти за тебя замуж, что еще? — слышит Стив голос Барнса.       — Да и правда, — раздаётся в ответ насмешливо, но едко. — А потом ты постригся и свалил на два дня. Как думаешь, что я должен чувствовать? — в ответ Стив слышит молчание.       — Мне надоели эти детские приколы, Бак. Правда, — тихо и сипло говорит Роджерс.       — Стив, — слышится слабое в ответ.       — Нет, Бак, я серьезно. Мне надоело бегать за тобой, и защищать, потому что ты имеешь привычку попадать в опасные ситуации, — Роджерс зол.       — Стив, — ещё раз пытается Барнс. — Я не думал, что это будет настолько опасно, прости, — тихо говорит он и шелестит одеждой.       — В том-то и загвоздка — ты не думал, что это будет опасно. А это было опасно!       — Но ты не оставил мне выбора! — в ответ ему начинает Баки. — Если бы ты доверял мне чуть больше, то я бы рассказал тебе об этом, и мы вместе что-то придумали бы, — упрёк слышится до жути отчётливо, и Стив отрывисто вздыхает, осознавая, что вероятно, в большинстве вселенных он болен гиперопекой.       — Я не могу! — кричит в ответ Роджерс. — Я не могу позволить себе потерять тебя! — Стива перекашивает от этих слов.       — Каждый раз, когда ты выходишь на поле боя, я не могу не беспокоится за тебя! — Роджерс продолжает кричать, хотя в этом нет необходимости — Стив уверен, что Баки просто стоит и смотрит на него. Пытается понять и придумать компромисс.       — Я тоже боюсь за тебя, но не опекаю же, как мама, Стив, — тихо и нежно говорит Барнс, и Стив слышит глубокий вздох.       — Давай просто договоримся, что мы всегда будем рядом, чтобы помочь друг другу? — Стив слышит шелест одежды.       — Я буду аккуратен для тебя, — звучит сдавлено, из-за того вероятно, что Баки сейчас уперся лицом в шею Роджерса.       — Я постараюсь перестать быть опекающей мамой, — выдавливает Роджерс, пытаясь выглядеть беззаботней за счёт веселого тона. Впрочем, Баки верит и молчит.       Стив вновь жмет на кнопку.

*********

      Сначала Стив не может понять, где он находится. Он просто слышит кашель и голос из телевизора, который вещает о рецепте брауни с лимоном.       Только потом Стив осознаёт, что сейчас стоит ванной и то, только потому, что натыкается на раковину, а за этим и туалет.       Сначала он тихонько открывает кран и пьет воду, пытаясь не закашляться. Когда сухость в горле перестает быть мучительной Стив слегка приоткрывает дверь и видит свою комнату — опять же, отличающуюся от настоящей.       На кровати лежит Баки, завернутый в двадцать пять свитеров, большинство из которых принадлежат Стиву, и накрытый тёплым одеялом. Он свернулся клубочком.       Нос — болезненно красный, как щеки и лоб. Барнс вновь чихает, едва успевая прикрыть рот платком. Каждый раз, когда он глотает, по лицу пробегает болезненная рябь.       Входная дверь открывается тихо.       Сначала Роджерс тихо подходит к Баки и трогает его лоб, проверяя температуру. Она его не устраивает, судя по выражению лица.       Рядом с кроватью стоит миска и Роджерс тянется туда, достаёт полотенце, с которого капает вода, выжимает.       Аккуратно складывает вчетверо, убирает мокрые от пота волосы, и кладёт на раскаленный лоб.       Бак недовольно дёргается и открывает глаз.       — Пос… — начинает он хрипеть не своим голосом, а потом закашливается; громко и долго. Роджерс садится на кровать рядом и придерживает Барнса за плечи.       — Ничего не говори, — тихо отвечает Кэп, волнуясь. Баки устало ложится на подушки и слабо хлопает по кровати рядом, а в глазах у него — немая просьба.       — Ты должен поесть, Бак, — с сожалением отвечает ему Роджерс. Парень махает головой и вновь начинает кашлять с таким звуком, будто выплюнет свои лёгкие.       — Немного, дорогой, — просит Роджерс, пропуская грязные и мокрые волосы сквозь пальцы. Баки жмется горячей щекой к ладони и, хрипя, вздыхает.       — Ты не кушал со вчерашнего дня. Тебе нужно хотя бы что-то поесть. Давай хотя бы четыре ложечки, а? — нежно и тихо предлагает Капитан Америка, и Барнс едва заметно кивает, с нежеланием отлипать от тёплой ладони.       Стиву становится не по себе — в любой вселенной они с Баки вместе. Счастливы. Любят друг друга и заботятся. Они — идеальная семья.       И по всему выходит, что Стив потерял шанс на идеальную семью лет, примерно, сто назад.       Осознание бъет под дых и Стиву больше не хочется мучить себя и смотреть на них — возможных, но не сбывшихся.       — Эй, — на проверку говорит Роджерс, входя с подносом, на котором стоит глубокая тарелка. Барнс вновь неловко вздрагивает, и Стив думает о том, что у него, вероятно, ужасная температура, раз ему все еще холодно в стольких слоях одежды.       — Дорогой, дай поправлю подушку, — просит Роджерс, ставя поднос на тумбочку и включает лампу, ведь шторы задернуты, ведь вероятно, свет режет воспаленные глаза Барнса.       Баки пытается подняться на кровати, но Роджерс просто молча поднимает подушки, поправляет одеяло.       — Давай, — шепчет Кэп, поднося ложку с бульоном к обветренным губам. — Давай, солнце, я знаю, что ты не хочешь, — Баки несмотря на болезнь смотрит с осуждением, но все равно устало.       Он обхватывает ложку губами и с трудом проглатывает. Так повторяется еще раза четыре — Роджерс каждый раз заботливо вытирал салфеткой подбородок и губы Барнса.       Все это проходит в тишине, если не считать бормотания телевизора и тяжёлого сглатывания Баки.       В один момент он мотает головой, а Роджерс вздыхает, но откладывает тарелку и ложку.       — Давай я дам тебе сироп и таблетку, а потом ты сможешь поспать, — говорит он, непонятно зачем, и лезет в тумбочку. Щелкает пластиной и на ладонь падает таблетка, которую он кладёт в колпачок с сиропом от кашля.       Барнс с недовольством глотает и это.       Роджерс встает, чтобы отнести поднос на кухню, но Баки мычит, а потом вновь закашливается.       Кэп испуганно садится на кровать, не зная, чем помочь возлюбленному. Когда кашель наконец проходит, Барнс настойчиво хлопает слабой рукой по кровати рядом с собой.       Роджерс сначала хочет возразить, но потом молча ложится на кровать, прижимая больного к себе настолько близко, насколько возможно.       Баки становится легче, будто по взмаху палочки — дрожь от озноба прекращается, а лицо становится расслабленым. Роджерс гладит его по голове и целует в макушку.       Стив нажимает на кнопку даже раньше, чем Баки засыпает, изнуренный болезнью.

*********

      Он в загородном доме. Это понятно по панорамному виду леса за окном.       Сначала в доме царит стерильная тишина — даже слух Стива не может уловить что-то помимо шелеста деревьев.       Он этому удивлен, ведь, как Стив мог понять, его перемещает только туда, где есть они — Баки и Роджерс.       — Венди, — слышит он и в какой-то момент наконец-то улавливает топот маленьких ножек.       Ему приходится быстро прятаться, а единственная комната, которая была рядом — это, по видимому, как раз спальня Венди.       Комната в жёлтых и светло-зелёных тонах — нейтральные цвета, они и не для мальчика и не для девочки. Единственное, что выдает пол ребенка, это маленькие цветочки, которые нарисованы там, где им и положено быть — практически у пола.       Кроватка маленькая — девочке не больше шести лет. Комната освещена солнечным светом через огромное окно на потолке — в доме всего два этажа.       — Венди, солнце, — Стив не может разобрать, чей это голос — свой или Баки, но он доносится с первого этажа, а вот шаги — со второго.       На стенке перед столом висят рисунки — два больших кривых мужчины — один с тёмными волосами и какой-то до ужаса крупный — в этой фигуре Стив узнаёт Барнса, а другой — светлый, тощий и, да, это Роджерс. А между ними — девочка с тёмными волосами.       Стив на секунду задумывается о том, что возможно, он вернулся в ту вселенную, где Баки был похож на рокера, а ему не ввели сыворотку. Но, разве в других вселенных время не идет так же, как и во вселенной Стива?       Потому что если да, то у него есть огромное количество вопросов.       — Венди, дорогая, ну где же ты? — кричит голос с первого этажа и шажки любопытно замирают. — Папочка не может тебя найти, он сдается! — Стив подходит к двери, которую закрыл заведомо неплотно и видит девочку — тёмные вьющиеся волосы, голубое платьице. И очки — зрение все-таки досталось от Стива. Но это лишь предположение.       Она замирает и смотрит на первый этаж через перила.       — Венди, — просит голос чуть грубее, и в нём Стив различает Барнса. Значит до этого говорил Роджерс.       — Не заставляй папу бегать за тобой, крошка, ты же знаешь, в каком он положении, — девочка щурится.       — А вы будете любить меня так же сильно, как и сейчас, когда родится Лола? — спрашивает наконец Венди и подходит к лестнице.       — Конечно, дорогая, — отвечают мужчины почти в унисон, и девочка сбегает вниз.       Когда Стив убеждается, что никто не собирается идти наверх, он подходит к перилам, желая увидеть то, что он предложил.       За столом сидят Венди и Роджерс, Баки стоит около плиты и достаёт лимонные кексы из формочек. Стив усмехается. Даже в этой вселенной он любит лимоны.       Роджерс немного поворачивается, и наконец Стив видит огромный живот, который все это время скрывался от него.       Громко вздыхает и старается не думать. Когда он предположил, что это возможно — эта мысль воспринялась легко, но предположить — это одно, а знать — совсем другое.       Стив смотрит на них и просто тает от количества любви и заботы, которую он видит в мимолетном поцелуе Баки в лоб Роджерса.       Барнс наливает в три стакана имбирный лимонад и ставит на блюдечко кексы. Садится рядом с мужем, обнимая за талию и тот сразу ложится на левую, на этот раз человеческую, из кожи, руку, расслабляя поясницу.       Стив понимает, что еще не был в этой вселенной, но клацает на кнопку пульта, надеясь оказаться в своей.

*********

      Стив вновь оказывается не в Башне. Улица. Пасмурно. А если оглянуться — пейзаж ещё красивей. Кладбище.       Могилы ухоженные и чистые. Но поблизости никого нет — недавно, вероятно, прошёл дождь, поэтому на улице холодно и нет людей.       Но он же зачем-то здесь оказался, значит, ему нужно найти либо Барнса, либо Роджерса.       Он идет не долго — примерно минут семь по ощущениям. А потом он натыкается на чужую спину, которая склонилась над одной из могил. Близко не подходит, наблюдает издалека.       Он не может разглядеть фотографию или надпись, что есть на камне.       Однако, в вазочке рядом стоят пионы и нарциссы — любимые цветы Стива. И на этой мысли он задыхается. Неосознанно делает шаг вперед.       Стив стремится увидеть лицо мужчины, что стоит на коленях, но у него не получается с этого ракурса, поэтому он делает безумное — обходит могилу кругом, становясь напротив.       Стив все еще не становится близко, а на голову натягивает капюшон. И теперь он наконец видит надпись на камне «Стивен Грант Роджерс 1982-2019».       Стив закрывает руками рот, потому что боится вскрикнуть. Он вглядывается в лицо, которое он уже уверен, знает.       Баки сидит на коленях и смотрит на фотографию, она некрасивая, по крайней мере так думает Стив. Но, вероятно, что единственная, где он улыбается — он вообще редко позволяет себя фотографировать не папарацци.       Под глазами у Барнса залегли огромные синяки. Он завернулся в куртку и замер. Одинокий и неживой. Стив понимал его. Буквально чувствовал каждой клеточной тела. Может, Стиву стоит остаться?       Он находит Баки в каждой вселенной, совсем забывая о месте для себя. Его Джеймс давно умер. Пропал. Испарился. Оставил Стива одного.       А здесь, в этой вселенной так поступил сам Роджерс — бросил самое дорогое, что у него было. Конечно же, не специально, но все же он ушёл.       Стив знает каково это — терять того, кого любишь всем сердцем. Тебя будто крушит в порошок, все косточки и хрящики. Это больно. Почти до изнеможения.       Но потом все устаканивается, приходит в ритм. Боль не уходит, конечно же нет, такого не может произойти. Потерю никогда нельзя восполнить или забыть. Но постепенно ты учишься жить с болью, привыкаешь.       И в какой-то момент тебя озаряет, что ты можешь дышать полной грудью и не чувствовать, как рвется сердце.       Стив может здесь остаться, все, что ему нужно будет это лишь разыграть спектакль, в котором ему нужно было залечь на дно, поэтому он подстроил свою смерть, и Стив знал, что ему бы за это не было стыдно. Даже грамма.       — Стиви, — слышит тихое и надломанное. Баки вытирает несуществующую пыль с камня. — Дорогой, я скучаю, — продолжает Барнс, смазывая слезу по щеке.       — Я хотел придти вчера, но был дождь, — Стив делает шаг к Баки.       — Поэтому не стал, — на кладбище опадает молчание. — Потому что мог заболеть, а ты, — Барнс вновь замолкает. — А ты не хотел бы, чтобы я заболел, — Баки почти говорит «Ты не хотел бы, чтобы я страдал», и Стив чувствует эти слова своим загривком.       Он сам так думал и продолжает думать. Стив делает два шага назад.       У этого Баки был свой Стив. У Стива тоже был свой Баки. И к сожалению, именно в этом и заключается нюанс.       Они были.       Стив жмет на кнопку и встречается разбитым взглядом с глазами Старка.

*********

      Когда Стив видит Баки — живого и в его вселенной, он улыбается. Как дурак, даже несмотря на обстоятельства, которые их свели.       Кэп знает, на что способен Барнс — видел и читал его личное дело, его надо бы боятся, но это последнее, что он собирается делать.       Стив не нападает на Баки, а делает все, чтобы защититься. Пока он не понял, что ему нужно сделать, чтобы заставить Джеймса вспомнить. Стив вообще был не уверен, что сможет понять, потому что он был ужасно рад. Вопреки всему.       Ситуация выходит ужасной — Стив не собирается убивать Баки. А тот — очень даже.       Сейчас Барнс опрокинул Кэпа на лопатки и душит, а Стив даже защититься толком не может.       — Бак, неужели ты не помнишь? — глупый вопрос и Кэп это знает, но на большее у него просто нет фантазии.       — Кто, черт возьми, такой Бак? — с любопытством, которое всегда было присуще Джеймсу спрашивает Солдат. Стив невесело усмехается.       — Я скажу лучше: какого черта, Бак? — лёгкие трепещут, как птица в клетке, на лбу выступает пот, а глотка сжимается в бесплодных попытках вдохнуть воздуха.       Барнс рычит.       — Я… — хрипит он и слышит, как хрустят его кости под весом металлической руки — на ней есть красная звезда, но она значит лишь то, что Баки не принадлежит Роджерсу. — Я люблю тебя в… — Стив запинается, потому что давление на трахею увеличивается.       Черта с два. Он договорит.       — Я люблю тебя в каждой вселенной, Бак, — наконец проговаривает Стив и, как он и ожидает, рука на горле не расслабляется, но перестает сжиматься. — В каждой вселенной, — повторяет он для себя, будто пытаясь в чем-то убедить.       — И ты меня тоже любишь в каждой вселенной, — добавляет Стив. Солдат хмурится.       — В этой я тоже тебя люблю.