шрифт Брайля

Дверь балкона на этой съёмной хате скрипит так, что, если бы не музыка, было бы слышно в соседней квартире. Никита искренне надеется, что «Тает лёд» Грибов соседям нравится хотя бы чуть-чуть больше. Хотя бы на достаточном уровне, чтобы не вызывать ментов. Крошечный застёкленный балкон встречает облаком серого дыма и совсем не летней прохладцей. Никита трёт свои плечи, замечая Юру, который сидит на табуретке в углу, завернувшись в спизженный из шкафа хозяйки икеевский плед. - Ты где отрыл это? Нам залог не вернут, если прожжёшь. Вместо ответа Юра только приподнимает край пледа и кивает на стоящую рядом табуретку. Никита переступает с ноги на ногу, кидает быстрый взгляд за стекло балконной двери и ныряет Юре под руку. Огонёк его сигареты мелькает совсем близко, и Юра выдыхает дым в сторону. - Всё нормально? – спрашивает он. - Угу, - рука у Юры тяжелая, плед колючий, а мысли неожиданно путаются. – Антоху уложили. Света с Аней рвались в клуб, но их уговорили остаться. Витя с Егором завели разговор за политику на кухне, так что это до утра. Остальные спят. - Нихуя се рапорт, - веселится Юра. – Так, зафиксировали, задокументировали, продолжаем наблюдение. - Харе пиздеть, - бурчит Никита. – Ты когда пьяный, у тебя рот не закрывается. И докуривай. Юра тянет лыбу и тушит окурок в банке из-под кофе. Никита брезгливо осматривает кучу бычков в мутной чёрной воде. Касается Юриного колена своим под непроницаемой анонимностью пледа. Никто не видел – значит не было. Никита притягивает его к себе за затылок – как делал уже множество раз, начиная с марта – и целует в горькие от никотина губы. Юра щекотит смешком Никитин кончик носа, спускает руку загребущую с плеча на бок. Отвечает на поцелуй, проводит кончиком языка по нижнему ряду зубов. - Тянет на совращение несовершеннолетних, - комментирует он, когда Никита отрывается от его губ. - Блять, еще одна такая шутка, и я тебя месяц буду игнорить. Пока не осовершеннолетишься. - Ещё и манипулятор. Все с тобой понятно. Никита пытается отвернуться от него, но Юра ловит в ладонь его лицо и целует его снова. Где-то в квартире Витя толкает речь про судьбу Приднестровья, в соседней комнате смеется Аня, наверное, над очередной охуительной историей Светы. Начинает играть какая-то зарубежная попса, и её нещадно переключают обратно на «Тает лёд». Никита хочет выдать едкое замечание о том, что эта песня надоела и вызывает рвотные позывы с первых аккордов, но невольно вслушивается в текст, и он крепко вплетается в текущий момент. На «ты нашла злого Юру среди самых лучших Юр» Никита искривляет губы в усмешке, выдыхает и отстраняется. Юра качает головой и достаёт очередную сигарету из пачки. Никита прижимается к его тёплому боку и кладёт голову ему на плечо. - Пассивное курение вреднее, чем активное, - кривляется Юра, повторяя фразу, которой Никита часто оправдывал свое нежелание выходить с друзьями на перекуры. Принципы работали всегда, пока Юры не было рядом. Рядом с ним же они отходили куда-то на дальний план. - Сосаться с пепельницей так-то тоже не особо полезно. - Чё ж сосёшься? - Чтоб ты спросил, чучело. Юра кладёт ладонь на его ногу, выбивая ритм песни пальцами по коленной чашечке. Никита смотрит на темный двор за занавеской из табачного дыма. Ветер качает лапы тонущих в ночи деревьев, небо напоминает квадрат Малевича – ни единой яркой звезды. - Знаешь, грустно, что я больше не увижу тебя в школе, - вдруг говорит Юра. Голос меняется всего на полтона или тон, но Никите это изменение хорошо знакомо – Юру начинает пробивать на искренность. Отчего-то ему становится тревожно. - Да, некого будет ловить в коридорах, чтобы рассказать, что вы в очередной раз отчебучили - Я серьёзно, - Юра поворачивается к нему. – Без тебя будет совсем не так всё. - Да ладно, никуда я не денусь. Всё равно будем часто видеться. Никита съезжает с темы по выработанной привычке, боясь, что выйдет на скользкий лёд и не удержит равновесия. Внутренние настройки держат его на привычной траектории, в знакомой тональности, и ему кажется, что если хоть одна струна зазвучит неверно, если вдруг первая зазвучит ниже третьей, то законы физики перестанут действовать, и мир скатится в хаос. Юра говорит так, как чувствует – рубит с плеча с горящими щеками, позволяет внутреннему инструменту расстраиваться, сбиваться с темпа, но никогда не фальшивить. Никита соврал бы, если бы сказал, что не завидует такой открытости. Между эмоциями и их выражением у Никиты телефонная линия с помехами, на которой то отвратная связь, то вечное «абонент недоступен». Но пальцы трясутся, и сердце бьется в горле, и в голове пустеет от нахождения рядом с определенным человеком – совсем как у живых с бесперебойной связью. - Я всё равно буду скучать, - говорит Юра. Выдыхает дым, кладёт голову на Никитину макушку и затихает. Как будто прислушивается, засранец - Никитино сердце отчаянно бьётся, громче, чем баскетбольный мяч об пол пустого зала в их школе, в дверь которого Никита уже не просунет голову, не окинет взглядом потных одиннадцатиклассников и не приметит взъерошенную темно-русую шевелюру. Глаза предательски щипет – это, однозначно, от сигаретного дыма. «Я буду скучать ещё больше» - думает он, но вслух ничего не говорит. Юра каждое утро надевает на рукав сердце, его эмоции можно прочитать бегущей строкой по его лицу, и, если до собеседника и так не дойдет, Юра озвучит их вслух. Никита оттачивает безразличное выражение лица на любую ситуацию, скрывается за молчанием, а если оно не помогает – пускает в ход колкие шутки. Но Юра читает его по шрифту Брайля – по тому, как бьётся на шее венка, по сбившемуся дыханию возле уха, по влажным на ощупь ладоням. Никита знает, что Юра всё равно поймет всё без словарей и курсов – за годы их общения Юра успел наизусть запомнить все символы. Музыка за дверью резко стихает до едва слышимого уровня, и, прежде чем Никита успевает заподозрить что-то неладное, на балкон врывается Витёк. От резкого скрипа двери Никита с Юрой синхронно дёргаются, отодвигаясь друг от друга на не вызывающее подозрений расстояние. Уголок пледа падает с Никитиного плеча и стелется по пыльному деревянному полу. Витя выглядит так, словно в квартиру вломилась стая разъяренных вампиров. - Никита, - глухо говорит он. – Пора. - Чего еще такое, блять? – злится Никита. - Никита, это серьёзно. Пойдём. Никита переводит непонимающий взгляд на Юру, тот только пожимает плечами. Поздно замечает, что его угораздило надеть футболку задом наперёд, пока они с пацанами переодевались из рубашек и костюмов, в которых были на последнем звонке, в обычную одежду. Трёт ребром ладони глаза и выходит вслед за Витей с прокуренного балкона.