Когда ему спокойно.

      — “Когда ему спокойно, Эндрю похож на кота.”       Нил не может перестать думать об этом, когда смотрит на Эндрю по утрам в их комнате в Колумбии. Солнце пробивается через шторы на окнах, и лежащий спиной к стене Эндрю попадает под его слишком яркие для раннего утра лучи, заставляющие его сонно щуриться и зарываться в подушку или, иногда, в шею или грудь Нила. В такие моменты он выглядит настолько мягко, что сердце замирает и отказывается биться до момента, пока тот не сдастся и не откроет глаза, и Нил, проснувшийся от первого же шороха одеял незадолго до него, собирается смотреть в это золото до самого конца своей жизни, какой бы долгой она не оказалась. Если Эндрю не отодвинется от Нила, а прижмется ближе, не желая терять тепло, то это становится негласным разрешением провести рукой по его скуле, заправляя спутанные, светящиеся от солнца волосы за ухо, задержаться на месте, чуть поглаживая его щеку, и Эндрю, пусть и подожмет губы в тонкую линию, но все равно прижмется к его руке, а после проехаться ей назад и начать массировать его затылок, словно поглаживая настоящего кота. Если бы он мог, Нил почему-то уверен, то Эндрю бы сейчас тихо-тихо замурчал. Нил делает это так мягко, так осторожно и трепетно, из разу в раз обещая самому себе заботиться о таком Эндрю, не позволять себе даже малейших ошибок, даже если это он не позволяет себе в любое другое время, и точно не дать никому никогда застать его такое открытое доверие. Кто-то, возможно, назвал бы это проявлением слабости от монстра, жестокого и грубого человека, но это никогда не будет кто-то из них. И все это время они смотрят друг на друга, безмолвно и, не открывая рот, шепча: доброе утро, ты здесь, я здесь, я соскучился за ночь, ты со мной, я с тобой, ты в безопасности, мы оба в безопасности. Нил улыбается совсем не широко, но с такой любовью и счастьем, что Эндрю хмурится и тянется к его лицу, чтобы сцеловать эту улыбку. И никто из них ничего не говорит про утреннее вонючее дыхание.       Нил не может перестать думать об этом, когда они сидят на крыше, молчат и курят одну сигарету на двоих, передавая ее туда-сюда, в моментах позволяя себе поцеловать чужие горькие от никотина губы. И в какой-то момент Нил обязательно начнет замечать скрываемую Эндрю дрожь, который слегка дергается при каждом дуновении прохладного ветра, но никогда не изменяет себе, чтобы взять вещь потеплее. Нил не хочет разрывать между ними эту тишину, поэтому совершенно молча снимает с себя свою слегка растянутую серую кофту, которую так сильно ненавидит Эндрю, и протягивает ее в его сторону, определенно точно зная, что его намерения стали ясны еще с самого начала. Эндрю жутко вредный и показушный говнюк, поэтому проигнорирует его до следующего порыва ветра и одним резким рывком заберет кофту одной рукой, чтобы другой оттолкнуть довольную рожу Джостена куда подальше. Ему не идет эта кофта, эту кофту давно пора выбросить, как он сам говорит, но тем не менее просовывает руки в рукава, застегивает и слегка опускает голову, чтобы уткнуться слегка покрасневшим носом в ее ворот. Нил ничего не говорит и дальше, просто продолжает наблюдать, как с каждой секундой Эндрю расслабляется все больше, чтобы успокоиться самому. Эндрю любит тепло, а от его комфорта тепло становится и Нилу. Конечно же, они выкурят еще парочку сигарет, Миньярд поклянется себе выкинуть эту кофту с крыши в следующий раз и мягко поцелует Нила за это.       Нил не может перестать думать об этом, когда они остаются в комнате одни, потому что Кевин-душный-зануда снова их достал, и они его выгнали, и Эндрю, только-только вставший с кровати после сна, позволяет себе клевать носом, пока ждет свой чертовски сладкий кофе, опираясь на столешницу. Когда Нил заходит к нему на кухню, недовольно зыркает в его сторону, пока Нил наклоняет голову в сторону, а Эндрю хмурится так, так невероятно очаровательно и кивает на место рядом с собой. Нил моргает, подходит и задыхается, когда на него опираются одним плечом, а на его собственное медленно укладывают голову. Он зачарованно наблюдает за каменной фигурой Эндрю прямо рядом с собой и прижимается в ответ, чтобы тот расслабился и действительно начал дремать у него на плече. Эндрю ненавидит, когда его трогают, но он так сильно нуждается в тепле от кого-то рядом с собой. Нил хмурится и думает заново. Не от кого-то, а от него самого. Возможно, он мог бы снова запустить руку ему в волосы, но любое движение, казалось бы, точно разрушило бы этот момент, и он продолжает стоять ровно, удерживая Миньярда. Он ни за что не позволяет себе принимать подобное, как должное, и собирается хранить это в своей памяти, запрятав ото всех как можно глубже. Эндрю всегда полагался только на себя самого, и когда он просто позволяет себе вот так опереться на Нила, он честно старается оправдать все ожидания, даже если их нет. Именно поэтому он хочет отправить кофемашину в окно, когда она начинает издавать свой противный писк, и Эндрю, помедлив секунды две-три, отстраняется, чтобы забрать свой сраный сладкий кофе.       Нил не может перестать думать об этом, когда они снова в их комнате в доме в Колумбии, заперев дверь на замок, позволяют себе отдохнуть. Эндрю что-то делал в своем телефоне, пока Нил старался вникнуть в очередную книгу, задумчиво закусывая губу. Когда кровать рядом под кем-то прогибается, Нил уже вовлечен в историю и не может напрячься, потому что знает, что это может быть только Эндрю. Тот просто сидит какое-то время рядом, возможно, размышляя над чем-то, а может он просто сменил локацию, чтобы дальше сидеть в телефоне. Однако, когда Нил собирается перевернуть страницу, движения возобновляются, и он чувствует, как Эндрю оказывается прямо рядом с ним, и отрывается от книги. Он вопросительно выгибает бровь, смотря на Эндрю, что накинул себе на плечи одеяло и смотрел ему в глаза. Он тихо-тихо спрашивает: «да или нет?». И когда Нил точно так же тихо отвечает «да», то медленно опускается у его вытянутых ног, а голову укладывает прямо на них, лицом почти что упираясь в смятую кофту на животе. Они оба ничего не говорят, но Нил понимает намек и, чуть хихикнув, опускает одну руку ему на голову, начиная распутывать пальцами мягкие пряди, и продолжает читать. Когда дыхание внизу становится ровным, он смотрит вниз и понимает, что Эндрю заснул. Нила в одно мгновение охватывает так много разных эмоций и чувств, что он по-настоящему не знает, что с ними делать, куда их девать и как себя вести. Он тихо откладывает книгу, снова осторожно разглаживает ладонью светлые волосы и решает просто смотреть на него. Он любит наблюдать за Эндрю, когда он проявляет незаметные для других эмоции в хмурящихся бровях, поджимающихся губах, покрасневших ушах и прищуренных глазах. Но когда он видит такого спокойного, такого близкого, дорогого, любимого, он будто привязывается и влюбляется заново каждую секунду, и он знает, что не позволит себе это потерять. Эндрю всегда заботится о нем по-своему, поэтому он решает охранять чужой сон, героически жертвуя своим выделенным на уже забытую книгу временем.       Если Эндрю кот, то Нил никому не даст нарушить его такой ценный и редкий покой.