Как пять минут превратились в наслаждение...

"Сейчас заскочу в школу на пять минут и график на месяц уже будет перевыполнен." – думал Мурзак подъезжая к школе. Солнечными лучами обдавало машину, казалось, солнце отражается отовсюду. Они, лучи, слепят глаза, мешая смотреть на дорогу. Даже сосны, накрывающие своими зелёными шапками игл, не в силах помочь, спрятать от них. Толчок. Машина подскочила. – Опять перерыли дорогу перед школой! – выругался Мурзак. Оставив автомобиль на солнцепёке, он вышел в этот до боли яркий день. Его тело, с годами превратившееся в мягкую подушку, в облегающей белой рубашке, лакированные ботинки и солнцезащитные очки можно было бы разглядеть, если бы не лысина, которая отражала свет на 120%. Он зашёл в школу, сдерживая подёргивания от от этих маленьких бегающих организмов (вроде их называют детьми) и проскользнул в кабинет, ни с кем не поздоровавшись. Наконец-то она тишина. Даже 20 секунд, проведённых в одном помещении с этими "детьми" - пытка. Осталось посидеть 5 минут, раздавая приказы налево и направо, и заслуженный месячный отпуск гарантирован. Не просидел он и две минуты, судорожно поглядывая то на дверь то на фотки на столе, как раздался стук. – Войдите, – нехотя сказал Мурзак. – Мой радар не мог не засечь вас... На пороге он – смешная спина, странно выгнутые руки, исподлобный взгляд. Сергей Львович стоял, ехидно улыбаясь. "Явно что то задумал..." - сказал про себя Мурзак. – Я пришёл по одному важному делу... Ам... Мне нужна ваша помощь... Пауза. Такие обычно бывают у семейных пар после ссор. Наконец, сделав как можно более занятой голос Мурзак спросил: – Так с чем вам нужна помощь? – Понимаете, я давно испытываю к вам уважение, – ответил СЛ, – вы молоды, ваш... ммм... тело ещё твёрдо. Я хочу сказать... сказать, что... вы мне симпатичны... Мурзак не мог поверить своим ушам. Все ли он точно расслышал? Эти слова выбили его из коллеи... Ведь он мечтал услышать их очень долгое время. Пытаясь сохранять спокойствие он спросил: – Что вы только что сказали? – Вы мне нравитесь! – Краснея, выпалил Сергей Львович. Теперь красным залился и Мурзак. Щеки, нос и лысина побагровели, а на лбу проявились капли пота. Он начал бродить по кабинету, пытаясь совладать с эмоциями. СЛ тем временем закрыл дверь на ключ и опустил шторы. Затем он медленно, как лев к своей добыче, прокрался за спину к Мурзаку и, схватив его за грудь, шепнул на ушко: – Мурзак хочет увидеть моего мурзика? Заикание, с детства у директора в патовых ситуациях проявлялось заикание: – Д-да, х-хоч-чу. – Хорошо, но сначала... – СЛ аккуратно опустил руки ниже, по ребрам и животу, к штанам. – Тебе приятно? Скажи же, что приятно? Но Мурзак не ответил. Сознанием он уплыл куда-то далеко. Туда, где нирвана покажется шуткой, а оргазм посмешищем. Приговаривая "Да-да, мой мальчик", СЛ становился все грубее и грубее. Его массаж перерастал в пытку для Мурзака, но Мурзак не проронил ни слова. Только стоны. СЛ перестал. Мурзак понял, что теперь инициатива в его, дрожащих от удовольствия, руках. Мурзак скинул всё со стола и звучно расстегнул ширинку. Теперь среди горы бумаг на полу лежала разбитая фотография его жены и осуждающе смотрела. – Не волнуйся, она ничего не узнает, – сказал Сергей Львович, снимая свою засаленую зелёную рубашку. "Покажи мне свои бубяндры; снимай..." - думал мурзак. Сергей Львович разделся и залез на стол. Он танцевал медленно, поглядывая на Мурзака... Глаза застло, мысли скатились в ком и Мурзак вспомнил свой первый раз, самый первый. Он вспомнил, как ему, неокрепшему 30-летнему мальчику также сначала танцевали стриптиз, а потом. Потом он взял ее в жены... Пара мгновений и вот уже воспоминания перерастает в вожделение, а оно в безумие. Мурзак силой стащил сл со стола и поставил на колени...