Купидон

Его собственные шаги были легки на тропе, когда Леголас услышал поступь тяжелых сапог неподалеку, указывающую на то, что кто-то идет в его направлении, и это явно не эльф. И не гоблин, потому что вскоре Леголас услышал звуки пения. Это была одна из гномских маршевых песен, но голос, который только что перешел к припеву, не принадлежал гному: это не был гулкий бас, от которого шуршали листья, и даже не баритон. Это был тенор. Пение, по мнению Леголаса, оставляло желать лучшего, особенно на низких нотах, но песня исполнялась с радостью и в хорошем настроении, что с лихвой компенсировало нестабильную фа-диез. Неужели это человек? Леголас незаметно, как призрак, и тихо, как тень, метнулся к деревьям. Он спрятался среди ветвей корявого дуба, пока под ним не появилась фигура в плаще. Действительно, это был человек. Его шаги были широкими, а ноги легко выдерживали ритм его песни. Меч был приторочен к его бедру, а лук висел через плечо. Значит, он был воином или, возможно, охотником или следопытом. Леголас приблизился к нижним ветвям, чтобы лучше рассмотреть его, и внезапно заинтересовался: этот человек явно давно вышел из юношеского возраста, так как черты его лица были резкими, и на его подбородке виднелась двухдневная щетина. Однако он не был стар, поскольку вокруг его глаз не было морщин, когда он вглядывался в темный лес впереди. Проницательные серые глаза на красивом лице, обрамленном непослушными темными волосами до плеч. Только сейчас Леголас обратил внимание на одежду человека. На первый взгляд она казалась изношенной до такой степени, что местами была почти ветхой, но его это не обмануло. Плащ был сделан из хорошей кожи, а туника под ним была ладно сшита. Швы казались эльфийскими и – клянусь Эльберет! – неужели это была эмблема Элронда, украшающая манжеты плаща? Будет жаль, если этот уйдет. Он был привлекателен и смел, и Леголас не возражал бы научить его держать фа-диез чуть более устойчиво. Человек ещё не заметил его, и Леголас решил, что теплый прием из Лихлолесья будет уместен. Он снял лук, наложил стрелу и прицелился в свою добычу. Он выпустил стрелу, увидел, как она достигла цели, и поспешил к своему трофею, с волнением ускоряя шаги. Когда Леголас подошел к человеку, тот только что пытался освободить свой плащ, застрявший в дереве, куда его пригвоздила стрела, успешно его пленив. Вблизи Леголас нашел его еще более привлекательным. Человек вздрогнул от приближения Леголаса, но не казался уж слишком обеспокоенным. Он не позволил себя напугать, когда Леголас вторгся в его личное пространство, чтобы вынуть стрелу. Человек посмотрел на стрелу, выпущенную с такой смертельной точностью, что она не задела ни его руку, ни грудь, а только пронзила воздух между ними, лишь пригвоздив плащ к дереву позади него. Затем он оглядел эльфа перед собой, и в его серых глазах мелькнул вызов, настолько дерзкий и смелый, что Леголас почувствовал трепет предвкушения в животе. «Если ты целился в мое сердце», – сухо заметил человек, – «ты промахнулся». Леголас прямо посмотрел на него, оценивая свою добычу. «Я целился в твое сердце», – сказал он голосом, полным обещания. «И ты скоро поймешь, что мои стрелы никогда не промахиваются». Конец