Вечный страх или разочарование?

Антон сидит уже четвёртые сутки в запертой комнате. Его притащили на третий этаж огромного дома. У такого человека не может быть маленькой недвижимости, это понятно. Та малая часть, которую он успел увидеть, поразила своим богатством. Золотая клетка вызывает только омерзение, тошноту и страх... Вся их квартира казалась меньше, чем эта спальня, а его небольшой диванчик, на котором приходилось поджимать ноги, не имел права на сравнение с этой прекрасной кроватью. Мягкий матрац, а не продавленный и с пружинами в середине, где часто сидят. Резная спинка из натурального дерева, вместо засаленной и лоснящейся. Диковинные ножки, вместо подставленных свергнутых картонок. Несмотря на неудобства спального места, отсутствие эстетичности, Антон любил свой дом. Жизнь у него была обычной, с кучей проблем, не меньше чем у любого другого человека. О сложной жизни говорило его худое тело, тонкие руки, темные круги под глазами. Исхудавший от голодной жизни парень эти дни должен был нормально питаться. Сначала Шаст демонстрировал гордость и забастовку, но потом человеческие потребности взяли верх. Он хотел кушать, пить натуральный сок, но помнил, каким образом он получает это питание. Часто Антон вспоминал семью. Он не винил отца, мать, сестру, родственников, которые не помогли. Семью он всё равно любил, даже и если они его отдали взамен долга. Выбора другого не было, нужно было чем-то платить. Сестрой никто не мог пожертвовать, слишком она маленькая. Антон без раздумий взял на себя эту ношу. Жизнь всей семьи, прощение долга были обменены на его честь и достоинство. Теперь он собственность. Инструкция у него есть, доступно всё объяснили и рассказали, а скоро должны потребовать ее выполнения.

***

Арсений Сергеевич вернулся из офиса. Слуги сказали, что всё идёт по плану. Он зашёл в свою комнату, только на втором этаже. Снял пиджак, часы, кольца, кинул папку с документами на стол. Теперь можно и навестить парня. Очень долго он ждёт его психологическую готовность. Арсений легко открывает дверь, Антон сидит на кровати, сжавшись в комок. Его должны были предупредить, что с минуты на минуту придет хозяин, которого Шаст никогда не видел, да и внешнего описания не спросил, но или забыли, или не успели этого сделать. - Привет. Готов? - Антон уже привык к разным слугам за эти дни. Все они в белых рубашках, брюках. Этот мужчина был немного старше всех, только и всего. - Помоги мне... - он снова начал плакать, хотя все слёзы вышли из него в первый день. Арсений не понимает такого поведения. Он давал чёткую установку, чтобы парень был предупрежден к нужному времени. - Ну чем я помогу... - старший не показывает злости на прислугу, чтобы не напугать ещё больше парня. Вдруг сойдёт с ума, что вообще никому не нужно. - Я не хочу принадлежать этому уроду! - истерика у Антона сильная. Он даже не понимает, у кого просит помощи. Сквозь слезы он не может нормально разглядеть мужчину, увидеть его ровную осанку и статность. - Я бы хотел помочь, но чем... - говорит мужчина, от которого он и хотел скрыться. - Я же знаю, зачем я принял душ и привёл себя в порядок, почему сижу в этом халате и чего жду в этой комнате, где есть только кровать. Я не хочу, чтобы он был у меня первым, чтобы обходился со мной грубо и делал больно. Ему же плевать на меня, его только повеселит моё мучение. - Так ты ещё и девственник? Сочувствую... - его слёзы и правда не могут оставить равнодушным. Он так искренне всхлипывает, навзрыд плачет крупными слезами. - Представляешь, какой хороший мальчик попался этому подонку... Ну и пусть это будет на его совести, хотя таковой и нет у него. - Он обязательно заплатит за все твои слёзы, даже не переживай за это, - он аккуратно гладит его плечо через халат. Слезы постепенно прекращаются, он внимательно смотрит на Арсения красными глазами. - Я хочу... чтобы ты меня испортил, в интимном плане... Да кто угодно, только не он! У тебя глаза добрые и красивые... Мне будет легче, если будет так, - выпаливает Антон в своём безнадежном состоянии. - Ты серьёзно? - Да, пожалуйста. - Об этом не скажешь хозяину? У меня проблемы могут быть, - Арс решается играть роль слуги, если это поможет ему расположить к себе парня. - Нет, конечно. Давай скорее начнём. Пусть не достанется ему моя невинность... - Думаю стоит начать с поцелуев, но перед этим запереть дверь, - он быстро щелкает замком, убирает ключи. - Напишу, что с тобой проблемы возникли, пусть остальные отвлекут этого гада, или скажут, что ты ещё не готов. - Хорошо, - Арсений печатает, чтобы их не беспокоили и возвращается на кровать к Антону. - У меня в горле немного пересохло от твоего предложения, - он берёт его сок, в который кухарки добавляли возбудители, делает глоток. - Ты не хочешь? - Антон пьёт тоже от волнения, что и нужно Арсу. Так будет намного легче завоевать эту неприступную крепость. - Теперь я готов... - он ждёт действий старшего. Арсений приближается к нему, медленно к его губам. Антон глаза закрывает и доверяет абсолютно, даже не подозревая, что отдаёт себя этому злодею. Попову не терпится поцеловать, прикоснуться, но он медлит. Обычно он такого не делает, а сразу раздевает, развращает, растрахивает. Медленно он изучает его губы, мягкую пухлую нижнюю и фигурную верхнюю. Парень совсем не умеет целоваться, чем ещё больше заводит. Хочется его научить, показать, как любит целоваться Арсений Сергеевич, чтобы он умел делать это хорошо для него. Аккуратно он развязывает его халат, но не распахивает, не обнажает стеснительного парня. Антон сразу хочет закрыться, завязаться, затеряться в ткани халата. - Расслабься... Не думай об этом... Просто целуй меня... - спокойно, но очень уверенно говорит голубоглазый. Антон снова закрывает глаза и выпускает из рук ткань халата. Арсений нежно гладит его скулу, пока тот совершает первые попытки самостоятельно поцеловать. Постепенно Арс раскрывает его халат, делает так, чтобы тот случайно упал с его плеча. Так и произошло. Антон поспешил вернуть на место, но брюнет перехватил его руку, остановил поцелуем тыльной стороны. - Тебе не холодно так? - он скользнул глазами по острому плечу. - Н-нет... - неуверенно ответил парень. - Если не уверен, то я согрею, - так просто он нашёл повод поцеловать его плечо, прикоснуться губами очень осторожно и нежно, потом ещё немного открыть его тело. - Ключицы тоже замёрзли, - утверждает Арс за него и целует уже там. - Мне не холодно, - неловко говорит Антон. - Хочешь проверить, холодно ли мне? - он потихоньку подкрадывается к ушкам. - Да... - Попов сразу перемещает его руку к себе на грудь. - Только нужно проверять под одеждой. Расстегни... - тонкие пальцы принимаются расстёгивать, как и сказал мужчина, но залезть под рубашку не решается. Арс и с этим ему помогает, гладит свою грудь чужой рукой, показывая, что его тело не кусается и не страшное. Парень привыкает к горячей чужой коже, к мышцам и вообще телу. Арсений тем временем добрался до шеи и ушей. Обе эти зоны нежные и чувствительные, даже растеряться можно при выборе, а с чего начать. Губы сами нашли мочку уха, раковину, поцеловали за ушком, от чего парень стал часто дышать. Антон дрожит и трепещет, цепляется за мужчину руками, пока тот играет с мочкой. От его движений халат со второго плеча сползает, он остаётся в одних трусиках. Попов самостоятельно снимает с себя рубашку, зная, что Антон постесняется этого сделать. Также он не решится расстегнуть ремень и брюки. Приходится голубоглазому самому это делать, отвлекая Шаста поцелуем в губы. Теперь Арсений также как и Антон в одних боксерах. Он немного надавливает на парня, толкая его на спину. - Я думаю, ты устал сидеть. Лёжа будет удобнее, - он не даёт ответить, затыкая поцелуем. Действия Арсения стали активнее, он всё чаще прикасался к невинному телу, слышал вздохи парня и замечал возбуждение. В тумбочке уже лежали смазки и пробки на любой вкус. Шаст уже позволял трогать ягодицы и бедра, потихоньку опускать резинку трусов ниже. - Теперь важный момент... Ты должен расслабиться, - пока парень спокоен, Попов снял с него бельё и раздвинул ноги. Своим телом не дал их свести вместе. Антону было неловко, но он должен был это сделать. Пришлось подождать пока он привыкнет, чтобы не закрывал больше ножки, а только потом брать смазку и пробку, самую маленькую. Арсений объяснил, что сначала будут пальцы, нельзя сжиматься и сопротивляться. Шатен лежал послушно, надеясь, что они успеют всё сделать. Было немного неприятно, но поцелуи мужчины делали этот процесс лучше. Младший крепко держал простынь руками, сжимал со всей силы, когда было больно от двух пальцев. Антон стеснялся скулить, стонать, говорить о своих ощущениях. Но и без слов Арс следил за его состоянием и управлял процессом. Интересная реакция была у парня при соприкосновении с простатой, он громко вскрикнул, сжался и чуть не кончил. Хотелось скорее вогнать член, трахнуть до крика, но нельзя. Только очередь пробки, а уже хочется самому. Шаста охватывает паника, когда он видит, что в него входит. - Лежи смирно, иначе пихать в тебя будет хозяин, причем вот это, - он для примера взял огромную игрушку, от которой округлились зелёные глаза. - Хорошо... - он закрыл глаза, ощущая, как медленно входит пробка, растягивая его ещё сильнее. Пусть мышцы привыкают, а пока можно потрогать тело. Ещё не изучена чувствительность сосков. Арсений начал гладить грудь и целовать под тихие стоны. Парень под ним извивался, ощущая давление пробки на простату, горячие поцелуи и касания. Он молил, чтобы успеть сделать всё. Он боялся, что ворвавшийся хозяин убьёт их на месте за такое. От таких мыслей до конца расслабиться не удавалось. Антон помнил, что после этого прекрасного первого раза потом будет ужасное с хозяином. Грубость, боль, издевательства... Шастун поэтому хотел запомнить всё подробно, эти трепетный поцелуи и нежную подготовку, эту внимательность красивых голубых глаз. - Спасибо, что помогаешь мне... - Я делаю малость... - он продолжает крутить пальцами соски, ощущать, как горит Антон от его касаний. Время пришло вытаскивать пробку и быть первым мужчиной у Шаста... Как бы не сорваться на быстрый темп в этом прекрасном теле, как бы не причинить боль своим размером... Очень сложно быть медленным и нежным, когда обычно ты зверь и самец в постели, когда в прошлом не давал никому и минуту на отдых. Ну как быть страстным, когда такой нежный цветочек под тобой, когда он просит медленно? Арсений слушает Антона, ждёт и терпит, пока тот сам не начнет просить большее, пока не будет готов. Парень дрожит и чуть не плачет, когда пачкает свой живот, а следом за ним кончает Арс. Он отдал свою девственность, а теперь в его жизни будет только мрак и боль. Он обнимает его, целует, не выпускает из объятий. Всё-таки сдается и плачет, а Попов вытирает его слезы и успокаивает. Сердце его болит, от такого вида. Неужели он и правда такой монстр? - Тоша... Тебе нужно бежать... - Как? - Антон громко всхлипнул. - Я найду для тебя одежду, мне известно, когда уходит охрана. Я знаю выходы и дороги. - Он меня убьет за это. Я ещё жить хочу. Или бить будет за побег, я не смогу... - он предсказывает себе ужасное будущее, от которого кровь стынет в жилах. - Не убьет. - Но ты сам можешь пострадать от него. Он же и тебя убьет, если узнает, что ты меня отпустил, что ты помог. - Я убегу с тобой. Ему нас не найти, - он целует его щеку. - У него вся власть. Мы не сможем. Он достанет нас и замучает... Ты разве не знаешь его влияния? - Мы попытаемся. Мы хотя бы попробуем. Бежим!

***

Было немного болезненно бежать, перелазить через забор и снова бежать. Его сердце чуть не останавливалось, когда мерещились шаги за спиной, казалась погоня. Дыхания не хватало, но он бежал, держа за руку спасителя. Наконец-то они скрылись подальше от этого дома, смогли остановиться для отдыха. - Какой план? Что дальше делать? Мне страшно... - он обнимал брюнета, искал в нём опору и утешение. Рядом с ним было гораздо лучше, чем в доме. - Будем думать как этот подонок. Он начнёт искать тебя в твоём доме. Туда нельзя возвращаться. Знает, что у тебя нет денег, значит ты найдешь убитую квартиру в убитом районе. Устроишься быстро на работу, без образования это не так много мест. Он сможет найти тебя через работу или через район с самыми дешёвыми комнатами. - Логично. - Нужно нам в нормальный район. Он не станет нас искать там, ведь это нелогично. У нас есть с тобой немного денег. Я сразу устроюсь на работу, а ты пока посидишь дома. Так они и решили.

***

Антон ждал любимого мужчину с работы. Квартиру наконец-то удалось обустроить по своему вкусу, сделать уютной и красивой. Арсений стал его крепостью и защитой, каменной стеной, за которой он скрывался от Арсения Сергеевича. Шастун всё ещё боялся выйти на улицу, переживал, когда звонил незнакомый номер, когда в дверь стучали. Сердце замирало от страха, а ещё от воспоминаний о том доме и о том, что могло бы с ним произойти. Арсений Сергеевич пока не придумал, как именно будет поддерживать легенду дальше. Он не понимал, как будет объяснять повышение зарплаты, откуда есть деньги на дорогие подарки, если он работает каким-то помощником помощника. Он не знает, когда скажет правду и будет ли вообще ее говорить. Антон, узнав правду, может его возненавидеть за обман. Он не поймет, что этот обман был во благо. Шастун уйдёт от него, узнав, что живёт с тем человеком, которого ненавидит и боится всем сердцем. А если Арсений промолчит, то до конца своих дней проживет в страхе и опасении. Пока Арсений Сергеевич живёт в вечной дилемме, Шаст продолжает жить в вечном страхе, что его прекрасная жизнь с любимым Арсом может стать прахом.