Казнить, нельзя помиловать

Не пришел Чонгук и через день. - Де отес? – грустный Тэхен без конца задает один и тот же вопрос. - Занят твой отец,- отвечаю я, а у самого душа не на месте. Неужели он обиделся и больше не придет? Я был слишком резок с ним? Ладно ко мне пусть не приходит, но ребенок то в чем виноват, он же прекрасно знает, что Тэ к нему привязался и будет скучать по нему. На третий день он так и не объявился. Я бы позвонил ему, но его нового номера у меня нет. Он постоянно находился рядом, что не было никакой нужды обмениваться номерами. А может и у него нет моего номера, поэтому он не позвонил? Может, что-то случилось и ему пришлось срочно уехать? Или, может он разозлился на меня, и он просто уехал, решив, что ему ничего не надо? - А куда это Чонгук пропал? - спрашивает меня тетя,- поругались что ли? - Да, если бы я знал. Мы на днях выясняли отношения, и я ему высказал все, что накопилось на душе за это время, наверное, он домой вернулся. - И не предупредил? - Нет. - Не может такого быть! - категорично заявляет Соен,- не похоже, чтобы твой Чонгук на такие истерики внимания обращал, скорее всего что-то случилось. - Ну а как мне узнать то теперь? У меня даже нет его номера телефона. На слова тети, я нисколько не обиделся. Ведь на самом деле, я тупо закатил истерику, обвиняя его во всех своих бедах. Да, нам действительно нужно было поговорить, и мне просто было необходимо ему высказать все, но это можно было сделать и по другому. Но, как вышло так вышло. - Ну ты даешь! Такой красавец альфа вокруг него круголя наматывает, а у него даже номера телефона нет. Обожди, я сейчас… Тетя уходит в свою комнату, я слышу, как открывается ящик комода, и через минуту она возвращается ко мне и протягивает мне связку ключей. -Держи, это он мне давал на всякий случай. - Что это? - Все тебе объяснять надо как маленькому. Ключи это от квартиры твоего ненаглядного – восклицает она, - ну, беги давай, проведай, а я с Тэ посижу. Я выхожу из квартиры и поднимаюсь на два этажа выше, именно над нашей квартирой он и снимает. Затаив дыхание я звоню, но никто не открывает. Я прижимаюсь ухом к двери пытаясь услышать хоть какой-то звук за дверью, но там тишина. Глубоко вздохнув я вставляю ключ в замочную скважину, и прокручиваю два раза. Тихонько открыв дверь, я шагнул внутрь. Очень надеюсь, что не найду его хладный труп. - Чонгук? Чооон, ты дома? – почему-то полушёпотом зову его В ответ тишина. Ни звука. Я захожу в спальню и вижу Чонгука распластавшегося на кровати, а рядом на тумбочке целый ворох блистеров от таблеток. Твою мать! Сердце пропустило удар, а ноги сделались чугунными. Он что, покончил с собой? Из-за меня?! - Чонгук! Гуки – слышу свой крик, а сам уже подлетаю к кровати. В мгновении ока я оказался верхом на нем, пытаюсь поднять его, но расслабленное и накачанное тело слишком тяжелое, начинаю его трясти - Зачем ты это сделал? Зачем?!- реву обнимая его, -ты же обещал всегда быть рядом! Я сам, своими руками убил человека которого безумно люблю, сердце разрывается от боли, если бы я только мог… - КХ-КХ-КХ, Джинни, задушишь, - слышу приглушенное, и такое родное. Приподнимаюсь на локтях и смотрю на него - Т-ты живой? -Конечно я живой,- хрипит он,- я заболел, поэтому и не приходил, не хотел малого заражать, а ты что подумал? - Идиот! – бью его в грудь,- я тут чуть Богу душу не отдал, подумал, что ты... Я снова реву, но теперь уже от радости - Ну все-все, - он ласково прижимает меня к себе,- я же сказал тебе что не оставлю тебя. - Почему ты не позвонил? Я ни за что не поверю, что у тебя нет моего номера! - Я думал, что ты опять меня пошлешь, я и предположить не мог, что ты будешь переживать за меня. - Я так сильно испугался, когда увидел тебя и ворох этих таблеток,- сильнее прижимаясь к нему,- да у тебя температура, ты горишь! - Это от любви, дорогой,- он увлекает меня к себе на кровать, и начинает покрывать меня сладкими и горячими поцелуями. **** Крышу сносит обоим моментально, почти вся одежда на Сокджине исчезает как по мановению волшебной палочки. Альфа припадает губами ко всему и сразу: он спешно, но мягко выцеловывает ключицы, спускается ниже к груди, к соскам щекоча их языком, а зубами легонько оттягивает их, и видит отдачу- Джин возбужден. Чон аккуратно переворачивает его, ставит на четвереньки. Сначала он целует одну половинку, тут же прикусывая следом, затем повторяет тоже самое на второй стороне. Омега вздрагивает и тихо стонет. Чон стягивает с него белье , оставляя их болтаться на коленях. Сначала Джин чувствует почти невесомые поцелуи, которые кружатся вокруг напряженного в ожидании места. Альфа как будто не торопится,и это еще сильнее возбуждает, он завороженно смотрит как из ануса омеги, раскрытого полностью от такой позы вытекает смазка, и стекает ниже. Не давая ему стечь совсем Чон ловит его, широко мазнув по чувствительному месту языком. Джин вздрагивает и награждает его громким стоном в ладонь. Альфа повторяет свои движения, облизывает, всасывает кожу, водит вокруг входа кончиком языка. Снова стон. «Какой же он у меня чувствительный» Язык напирает, давит на вход, позволяя проникнуть в жаркое нутро. К влажным скольжениям языка по одному прибавляются пальцы. - Чонгук, -всхлипывает он, когда альфа начинает двигать пальцами внутри, сначала медленно, постепенно ускоряясь, и не забывая продолжать ласкать языком. Как же долго он мечтал услышать свое имя таким тоном еще раз из этих уст. Каждый раз уединяясь сам с собой, он представлял, как снова будет ласкать эту нежную кожу, как будет обнимать, целовать и оставлять отметины, присваивая себе раз за разом. Пальцы проникают уже свободно, и мужчина добавляет третий, заставив омегу уже стонать и скулить громко от того, как палец нащупал наконец простату. - Гууук! – выдыхает он со стоном, отскакивая от пальцев и валится на подушки пачкая простынь своим семенем. Оргазм накрывает быстро, что неудивительно, ноги не держат и крупно дрожат. Джин громко не стесняясь стонет и слышит, как альфа снимает с себя остатки одежды. Возбуждение омеги еще не спало, что уж говорить о Чонгуке. Джин оборачивается и тянет его за руку, заставляя его лечь сзади. Гук устраивается по удобнее, обхватывает омегу за живот, задевая пока еще мягкий член, заставляя изогнуться и потереться ягодицами о крупный и горячий член. Джину хочется до скрежета зубов. Ему горячо, мозг совсем перестает соображать, все ощущения сейчас собраны воедино там, внутри. Он теснее прижимается к своему альфе, заводит руку за спину и неловко гладит возбуждение Чона. На эту нехитрую ласку альфа отзывается низким стоном, а Джин прислушивается. «Красиво» Он уже почти забыл, как соблазнительно звучит Чонгук. Проводит еще раз по всей длине, оборачивается и тут же получает желанный поцелуй, направляет чужую плоть в себя, позволяя наконец войти. Он хочет его в себе, хочет, чтобы он входил, как тогда обхватывая его за пояс, растягивая его с каждым толчком, ускоряясь и вдалбливаясь все резче и сильнее, подстраиваясь под один бешеный ритм. - Джинни, - едва слышно выдыхает Чон, и кусает его за шею, а омегу прошибает током, от такого низкого голоса любимого. Он сам медленно и дразняще начинает насаживаться на член, пока тот сорвавшись не вгоняет его со всего размаху. - Дааа! - омега вскрикивает. Вот оно то самое сладкое и желанное ощущение наполненности. Джин откидывает голову назад, открывая еще больший доступ к шее, позволяя кусать и оставлять бутоны красных роз. Влажные звуки наполняют спальню. Позы сменяются одна за другой, и вот они наконец лежат лицом к лицу. Лицо омеги заплаканное, но выражение лица показывает, что ему хорошо. Он стонет, хватается руками за плечи, царапается короткими ноготками и тянет ближе к себе требуя поцелуя, и Чонгук целует: глубоко, развязно, стонет в поцелуй. Толчки становятся размашистыми, резкими. Джин уже полностью отпустил себя, он охотно сам подмахивает, и просит сорванным голосом -Еще, еще, пожалуйста! Гуки! Чонгук отвечает на это громким стоном, глубже вбиваясь в нутро и кончает. Видя, что Джин еще не дошел до очередной разрядки, он склоняется над ним, обхватывает розовую налитую головку губами и засовывает в него сразу три пальца. Джин мечется по постели, чувствуя, как альфа расслабляет горло для него, позволяя войти как можно глубже. Пальцы бьют по простате, но Джин не хочет кончать от пальцев еще раз. Он отталкивает руки мужчины от себя, и встает. Видит, что альфа все еще отходит от оргазма, а член вялый, садится перед ним на колени и обхватывает его рукой, прижимается к Чонгуку всем телом и смотря прямо в глаза просит: - Альфа, пожалуйста, еще. - едва слышно от сорвавшегося голоса, и этого оказывается достаточно, чтобы плоть снова начала твердеть. Чон рыкнув переворачивает омегу к себе спиной и входит резко, заставляя любимого стонать от наслаждения. На этот раз с ним никто не церемонится и не боится сделать больно или не так. Видя в зеркале напротив, как закатываются в преддверии оргазма глаза Сокджина, у альфы в мыслях крутится только одно: сильнее, чтобы этот момент навсегда им запомнился. - Да! Да! Еще чуть-чуть, пожалуйста! Джин сильнее насаживается, скулит и просит еще глубже и наконец они оба с громким стоном валятся на кровать. У обоих звезды перед глазами, но губы смыкаются в ленивом поцелуе. Они лежат так некоторое время в обнимку и засыпают.