Казнить, нельзя помиловать

- Любовь моя, если ты не хочешь, ты можешь никуда не ехать, - говорит мне муж. - Нет, я поеду. Мы слышим громкий и требовательный плач. - А кто это у нас тут плачет? Кто такой сладенький проснулся и плачет? - Чонгук подходит к детской кроватке и берет на руки нашу полуторагодовалую дочь Тэён. Он вообще постоянно носит ее на руках или плечах, хотя она уже вполне нормально ходит, но Чон сумасшедший отец и очень балует наших детей. Он всегда находит время поиграть с ними, разносит детскую вместе с Тэхёном практически в щепки. Благо, убираются они потом тоже вместе. Я беру Тэ за руку, и мы вместе выходим из дома. Сегодня нам предстоит дорога в наш родной город. Совместный бизнес двух акул под руководством Чонгука и Кристофера так разросся, принес много рабочих мест для горожан, помог в развитии, что Чона признали одним из почетных граждан города и пригласили на ежегодную встречу всех высокопоставленных деловых шишек. Я же сначала долго думал, стоит ли мне вообще ехать, ведь там уж точно неизбежна встреча с моей «семьей». Но, взвесив все «за» и «против», я решил, что так будет лучше для меня самого, чтобы расставить наконец все точки над «i». О Намджуне я вообще не вспоминаю, он наконец мне выплатил весь свой долг и теперь навсегда исчез из всех моих радаров. Тэмина посадили на долгие тридцать лет — за ним нашлось еще парочка темных делишек помимо финансовых махинаций в фирме лучшего друга. Кай, к сожалению, родил раньше срока и ребенок не выжил. Но долго он не горевал, получив от Кристофера хорошие откупные, помахал ручкой и был таков. Как по мне, Ли даже вздохнул с облегчением. Вскоре после этого Крис сделал предложение Лиен, и теперь мы дружим семьями и очень часто видимся. Можно считать, что я живу свою лучшую и счастливую жизнь. Но все же осталась одна проблема, которая не дает мне покоя, и поэтому я решаю встретиться с папой и Чимином. Мы прилетаем рано утром, и я, глядя в иллюминатор на огни родного города, испытываю легкую ностальгию. В этом городе я родился и вырос, и он навсегда останется для меня родным городом. Чонгук снял для нас лучший отель, и мы, немного отдохнув после перелета и вкусно позавтракав прямо в номере, идем гулять по знакомым улочкам. Гуляем по парку, я показываю свои любимые укромные местечки, где я, спрятавшись от внешнего мира, читал книжки. Наконец я решаю, что я готов. - Ты уверен? - спрашивает меня Гук. - Да, - киваю я, - хотя ни хрена я не уверен. Мы переходим дорогу и шагаем в сторону моего дома. Я предупреждал папу о том, что мы придем. Звоню в звонок, и папа открывает дверь. Он почти не изменился, только лицо приобрело еще более недовольный вид. - Явился, - бросает он, - ну проходите. Мы проходим в гостиную, я оглядываюсь: практически все выглядит точно так же, как и при моем последнем визите, только более обшарпанное, явно требующее ремонта. Нет даже малейшего намека на то, что нас тут ждали, папа нам даже чаю не предложил. - Как дела? - спрашиваю я. - А сам будто не видишь? - он обводит рукой комнату, - мог бы и помочь родителю. Денег катастрофически не хватает, иногда даже есть нечего. - Почему? Ты же работаешь? - Чимини хочет стать актером, - с гордостью в голосе говорит папа, - ему работать некогда, а знаешь, сколько денег для этого нужно? Курсы всякие, прослушивания, приличная одежда. Ну теперь-то, я думаю, ты перестал обижаться на безобидную шутку брата? Поможешь ему? Ты, я вижу, при деньгах, да и муж не последний человек в городе. - Нет, - говорю я, поднимаясь с дивана с Тэхёном, - я не буду вам помогать. - Вот ты всегда таким жадным был! Все время попрекал нас своими копейками! Ну и иди отсюда! Не сын ты мне больше! – со злостью выплевывает папа, сжимая кулаки и надвигаясь на нас. - Стоять! - громкий рык проносится по комнате, и стоящий до этого в дверях Чонгук с Тэёном на руках в два шага становится между нами. Папа тут же замолкает, но продолжает смотреть на меня с ненавистью. Я смотрю на скривившееся от злости лицо своего самого родного по сути человека и ничего не понимаю. Этот человек дал мне жизнь, вырастил меня, а теперь так ненавидит. Откуда такая ненависть? Что я сделал? Хотя... Я теперь и сам не испытываю больше никаких теплых чувств. Передо мной абсолютно чужой для меня человек. Он даже не взглянул на своих внуков, не спросил, как у нас дела, как я жил в последнее время, куда пропал. Стоило шагнуть за порог, разговор зашел сразу о деньгах. Только вот я уже не тот Сокджин, что был раньше. Я больше не собираюсь нянчиться с двумя великовозрастными омегами. Никогда до этого дня не слышавший злой рык отца Тэён начинает плакать на руках мужа, а Тэхён смотрит исподлобья на злого дядю. Хорошо, что мы до этого не сказали ему, что идем к дедушке в гости. - Пойдем, - говорю я, и мы все молча выходим из квартиры, вслед нам летят проклятия и ругательства. - Ты только сильно не расстраивайся... - Чонгук начинает меня успокаивать. - Я не расстраиваюсь, - перебиваю его я, - правда. Я рад, что все так вышло. Понимаешь, все это время я переживал, думал, что они все осознали и раскаиваются, а я вот уехал, не оставив им никакого шанса на общение со мной. Но после сегодняшнего разговора я спокоен. Я понял, что такие люди не меняются, и никогда не поймут, что они сделали. И теперь я с чистой совестью могу вычеркнуть их из своей жизни. Давай забудем все это. Тем более у меня есть хорошее предложение: как насчет визита к чете Мин? Чонгук понимающе кивает, и мы едем в торговый центр закупаться гостинцами. С семьей Хоби мы видимся не так часто, как хотелось бы, а все потому, что они совсем недавно стали счастливыми родителями альфочки Кюхо. В прошлом году Хосоку очень понравился наш домик, и он таки уговорил Юнги купить домик подальше от всех. Конечно, Юнги сначала бурчал и сопротивлялся, но предложение Чонгука стать ведущим юристом в его фирме окончательно убедило. К тому времени, когда мы приехали к ним, закупившись подарками для детей и для хозяев дома, уже был накрыт стол в беседке на заднем дворе, детей ждали аниматоры, а на мангале жарились шашлыки. - За любовь! - говорит первый тост Хоби, поднимая бокал с яблочным соком. - За любовь! – согласно подхватываем мы, и раздаётся звон бокалов и веселый смех. - За тебя, - шепчет мне на ухо муж, легонько прикусывая его, - я безумно люблю тебя, мой самый сильный и нежный Джинни.