So much

блеклый свет от монитора компьютера не дает утонуть во мраке комнаты. слайды с исходниками фотографий, перенесёнными с верного фотоаппарата на жёсткий диск, сменяют друг друга. сонливые глаза юрко мечутся по изображениям, не упуская из внимания любую мелочь — от росинки на траве до стаи птиц, пролетавших над огненным сводом облаков. весьма удачные кадры, которые хочется рассматривать даже Генри, не фанату придавать столь много внимания собственным работам, считая это слишком эгоцентричным. закрывая ярлык, взгляд устремляется на неприметную папку в груде рабочего мусора с нежной подписью «Уолли». кликнув без особых раздумий, он принялся вновь листать плоды труда, заставляющие уголки губ разъехаться в теплой улыбке и содрогать ресницы в ласковом прищуре. мужчина, пускай и не любивший фотографироваться доселе, был на редкость фотогеничен. в его позах была непринуждённость, а глаза сами за себя рассказывали многое об этом человеке. любовь выплёскивается из них за краешки бортов. пускай губы скрывают улыбку. в случае Уолтера глаза действительно являлись зеркалом его души. не замечая жара на щеках и звуки вокруг, он дергается, ощутив, как откидывается спинка стула, а высокая фигура возвышается над сидящим, успев дотянутся до рта и оставить лёгкий чмок. Генри охотно чмокнул в ответ, и после того, как отстранился, быстро свернул документы, оставляя висеть на экране лишь рабочий стол. Уолтер плюхнулся на кровать, вымачивая полотенцем длинные волосы. Генри разворачивается и поднимается с места, чтобы приластиться к милому. забираясь к нему на кровать, Тауншед забирает полотенце и одним движением вешает на подлокотник стула, заставляя Уолтера вместе улечься. Салливан без возражений прижался к тому ближе, тыкаясь в плечо носом, щекоча Генри своим палящим дыханием. Генри путал пальцы во влажных, пушистых волосах, вдыхая аромат шампуня. Уолтер прикрывал глаза, облегчённо выдыхая, в силу немногословности обоих наслаждаясь покоем. день был полон суматохи, потому тело расслабилось, наливаясь приятной негой, тая под прикосновениями любимого человека. «ты у меня такой красивый.» про себя думал Тауншед, одаривая Уолтера поцелуями в губы. робкими, без напыщенной страсти, в кои была вложена вся нежность. парень заглянул в зелёные глаза, не меняясь в лице. —о чём ты так задумался? —м? —ты не прекращал улыбаться с того момента, как я зашёл в комнату. Генри поймал себя на том, что мышцы рта малость завыли в устали от долгого прихода в движении, но лишь тихо усмехнулся, склонив голову и соприкоснувшись с Салливаном лбами, переплетая пальцы их рук. — думал о том, как редко говорю, что сильно люблю тебя. лицо Уолтера за один миг переменилось из удивления в крайнюю степень отрешения, но в конечном итоге чистые голубые глаза обратно метнулись на Тауншеда, полные очарования и ласки. он обнял его так крепко, стискивая сильными руками, пока Генри успел перекочевать к Уолтеру на бёдра. поцелуи по-прежнему были без особого напора, доставляя уйму удовольствия и дурманя собой разум, простилая в нём пелену с изображением лишь одного человека. само собой подразумевается, не в особо потребных видах. Генри, не отлипая губами от парня, расстегнул нижние пуговицы чужой рубашки, слегка её задирая. Уолтер старался спрятать сбивчивое дыхание, откидывая голову и позволяя ему примкнуть к своей белой шее и оставлять на ней поцелуи, влажные следы от которых вызывали табуны мурашек, достигающих покалывающими ощущениями даже область паха. со рта сорвался протяжный томный стон. смуглая ладонь легла на мужское начало Уолтера, сжимая его через ткань шорт. ноги вожделенно разъехались по сторонам, легка подкосившись. Генри лязгает ширинкой, винимая набухший и мокрый член из джинс, заставляя те спадать. Салливан следит за каждым движением, прикусывая губу в рьяной улыбке. шорты стаскиваются вместе с бельём. в экстазе парни встречаются плечом к плечу, тяжело дыша. тугость Уолтера дразнила, и Генри неспешно нырял глубже, стискиваемый любимым, от чего болезненные ахи вздохи вылетали сами. яркая палитра чувств смешивала краски, разбрызгивая их под зажмуренными веками. Салливан хватался руками за изголовье кровати, выгибаясь и подрываясь на месте. им было жаль бедняжку Айлин, вынужденную слышать едва ли не каждый шорох, ведь помимо картонных стен, одна к тому же насквозь дырявая. и когда оба выдохлись, каждый безмолвно достиг пика, содрогаясь всем телом и задерживая дыхание. ощущая себя пьяными, ни один не сыскал желания отвести друг от друга глаза, горящими ладонями очерчивия контуры милого сердцу лица. вернув всё на свои места и аккуратно примостившись рядом, Генри склонил голову тому на плечо, после чего Уолтер приобнял его, зарываясь пальцами в без того растрёпанную причёску. Тауншед радостно мурлыкал, смыкая веки.