Охота За Властью. Том 1

Просторная квартира с неплохим ремонтом и слегка потрепанными от времени стенами была погружена в кромешную темноту. Легкие серые занавески на окнах, пошитые когда-то давно вручную, были плотно задернуты и лишь немного пошатывались от ветра, исходившего из приоткрытых окон. В полупустых комнатах, частично заставленных самой разной мебелью, царила гробовая тишина. Ее, в скором времени, прервал невыносимо противный звон будильника. Аппарат явно не давал сбоя, служив верой и правдой уже около десяти лет, поэтому отчетливо дал понять: время было шесть утра. Через пару мгновений вновь воцарилась тишина. Будильник замолк так же неожиданно, как и зазвонил: на него с невероятной точностью упала рука только что проснувшегося парня. Почему невероятной? А разве вы, будучи сонными и совершенно потерявшими всю координацию, только что отойдя ото сна способны с первого раза попасть по небольшому устройству? Возможно, но сейчас не об этом. Хозяин часов еще немного повозился под одеялом, сладко потянулся, с тоской в душе проводя последние секунды в уютной постели, а затем нехотя поднялся с кровати. Осознание того, что начался очередной унылый рабочий день, никогда не сулило ничего доброго, это было очевидно. Настроение на предстоящие сутки задавалось с самого утра, поэтому стоило заряжать его позитивом, несмотря на то, что это было довольно нелегкой задачей для простых людей. Пройдя по комнате на цыпочках, Рудольф осторожно прикрыл дверь, мимолетно взглянув на еще спящих товарищей, и направился в ванную, где на него из зеркала посмотрела его копия. Она выглядела также замучено и растрепанно, как и ее владелец. Парень постарался расчесать запутанные фиолетовые волосы и заплести их в маленький аккуратный хвостик. Цвет был весьма специфичным и совершенно не подходил под характер парня. Он был слишком…Серьезным для такой внешности. Темные зеленые глаза, небольшая щетина под губами, но, на удивление, совсем молодое лицо никак не сочетались с прической, да и вид в целом был странным и не гармоничным. Позже, когда ему удалось привести себя в порядок и завершить все водные процедуры, он поспешил на кухню. В надежде не разбудить никого раньше положенного времени, он старался готовить завтрак бесшумно настолько, насколько это было возможно, однако сделать этого ему не удалось, ибо через пять-семь минут из коридора послышались едва слышные шаги босых ног, немного прилипающих к гладкому полу, а затем и неприятный, режущий слух всякого, кто его услышит, скрип кухонной двери. В помещение, клевав носом, вошла красивая беловолосая девушка в вельветовой пижаме нежно-персикового цвета. Её звали Кирия (или по-простому Кира) Альбертсон. Она была старой знакомой Рудольфа, о котором я говорил ранее. Молодая девушка лет девятнадцати, скромная и тихая по своей девичьей натуре, любила заниматься балетом и прогулками. Будучи совсем юной осталась без родителей, поэтому старший Верейский без колебаний принял её к себе, ведь Альбертсон была далеко не последним человеком в его жизни. Она несколько раз протерла руками свои заспанные карие глаза, а затем уселась за кухонный стол, подперев голову руками. Парень в недоумении оторвался от плиты и устремил удивленный взгляд в сторону подруги: — Ты чего встала? Вам же только через полчаса нужно...— поинтересовался Рудольф. Девушка взглянула на друга полуоткрытыми глазами, а затем отвела недовольный взгляд в сторону: — В комнате подняли восстание в протест учебе. Поспишь тут, с этими… горе-революционерами…— пробормотала Кира. Верейский убавил огонь на плите и ответил: — Последи за блинами пожалуйста. Пойду наваляю им. — Да без проблем… Парень снял фартук, отряхнул руки от муки, оставшейся после теста, приготовленного для блинов, и направился прямиком в спальню. Пройдя вдоль по короткому коридору, он подошел ближе к двери, после чего взял самую большую подушку, лежавшую рядом на диване, резко ворвался в комнату и, не глядя на расположение предметов в помещении, кинул ее в самый его центр. Бросок оказался таким же точным, как и выключение будильника ранее, поэтому подушка прилетела прямиком в лицо младшему брату Рудольфа — Эриону. Младший Верейский относится к типу людей, которые существуют по одному понятию: «Живем один раз». Его вспыльчивая и экстравагантная натура доставляла немало хлопот родителям, когда он был ребенком, а сейчас и старшему брату. Его неоднократно хотели выгнать из школы за взорванные в туалете петарды, или порванный журнал с оценками…Но, даже несмотря на все его проступки и тяжелый характер, парнем он был весьма смышленым. Эрион скорчил смешную гримасу и решил перебросить снаряд в сторону своего лучшего друга — Гаррисона, задев стоявшую рядом кружку, которая тут же разбилась. Но внимания на нее особого не обратили, поэтому Гаррисон просто кинул подушку обратно в Рудольфа. Не могу сказать ничего однозначного про Гаррисона. Разве только то, что он — лучший друг Эриона. Все детство его воспитывали родственники, родителей он никогда не видел. Любит хоккей и стратегические игры. Но его характер и истинные намерения по отношению ко всему по сей день остаются загадкой даже для самого Эриона. Благодаря своему нестандартному мышлению его взяли на работу следователем, даже несмотря на то, что он все ещё ученик второго курса. Хотя, что ему, что его друзьям учиться оставалось всего пару лет. Ребята проходили учебу в одном университете, даже несмотря на то, что Эрион, к примеру, совсем не собирался становиться адвокатом, на которого пошел. Эстафета в сопровождении звонкого мужского смеха продолжалась на протяжении минут десяти, пока эту идиллию не прервала Кира. Она драматично распахнула двери (как это обычно бывает в фильмах с самым высоким рейтингом) и завопила так, что ее можно было услышать за версту: — Завтрак остывает, нам через сорок минут выходить, вы все лохматые, как черти, да еще и играете, словно дети!!! Вам же по двадцать, вы чего?— раздраженно сказала девушка, но уже через мгновение громко засмеялась. Вероятно, ее гнев разбавила та самая подушка, красовавшаяся, словно шапка шута, на фиолетовой голове самого старшего и сурового из жителей квартиры, который сейчас имел просто уморительный вид. Парни, как один, резко развернулись в ее сторону, и, не сказав ни слова, виновато улыбаясь проследовали в кухню, предварительно разложив все по местам и извинившись перед девушкой. За завтраком компания весело болтала о разных вещах, не обращая внимание на время. Беседа была приятной, пока дело не дошло до разговора о старых друзьях: — Мой старый друг из города, в котором я жил раньше. Мы были не разлей вода, пока не поссорились из-за того, что он подставил меня перед учителем, соврав, что оценки в журнале поправил я, а не наш одноклассник, и мы прекратили общаться,— рассказал Гарри, завернув очередной блинчик с клубничным вареньем.— С тех пор я и решил помогать полиции. С детства чувство справедливости развилось, как и интеллект, что удивительно. А с твоим что, Эрион? Не было же наверняка друзей круче, чем я? Он посмотрел в сторону Эриона, саркастично усмехнувшись на свой манер. Тот сначала посмеялся в ответ, но потом лицо парня заметно погрустнело. Он тяжело вздохнул, но все равно ответил, опустив немой взгляд в тарелку с выпечкой: — А моя старая подруга пропала без вести. Мы с ней дружили буквально с рождения. Наша с Рудольфом мама дружила с мамой Эшли. Мы с ней жили бок о бок: ходили в один детский сад, учились в одной школе, вместе собирались поступать. А потом, в один день, она просто пропала,— парень сделал глоток из кружки с крепким черным кофе и продолжил: — Как я уже сказал, мы вместе ходили в одну школу, поэтому каждый день встречались во дворе в одно и то же время и вместе шли на занятия. В тот злополучный день, я как обычно вышел во двор и встал возле подъезда Эшли, рассматривая осенние листья, в ожидании своей подруги. Ждал долго. Время было уже восемь, через двадцать минут начинались занятия, но она так и не появилась во дворе. Я достал свою старенькую раскладушку и стал звонить ей, надеясь получить объяснения, но, на мое огромнейшее удивление, в трубке раздался лишь голос автоответчика, и я услышал только фразу: "Номера не существует. Проверьте правильность набора и повторите попытку." Я был одновременно удивлен и испуган, не зная, как поступить дальше, но через пару минут раздумий, решил оставить это дело до вечера и пошел в школу (как никак, а за опоздания меня сильно ругали, хотя я не всегда об этом переживал). Когда я вернулся домой, в нашем дворе у третьего подъезда, в котором, собственно, и жила Эшли, стояло несколько полицейских машин и группа людей из органов, очень официально одетых. Я подбежал к подъездной двери и увидел заплаканную Анну — маму Эшли. Среди неразборчивых слов, которые она торопливо выдавала своим дрожащим голосом, я понял, что Эшли, оказывается, вчера не вернулась домой с нашей совместной прогулки. Потом Анна стала расспрашивать меня где мы с подругой вчера были, куда ходили, что делали и прочее. В тот момент я и понял, что моя действительно близкая подруга пропала, и мне, разумеется, стало ужасно плохо… Так как полиция не нашла ее даже через год, то, как и положено по уставу, дело закрыли, а ее признали пропавшей без вести. Я знал, что она была жива, я чувствовал! но найти ее, как тогда казалось, увы, было невозможно... У нас не было никаких зацепок, улик и тому подобного, ведь, вроде бы, только недавно мы с ней сидели во дворе, ели наши любимые конфеты, пили газировку из ларька напротив дома и разговаривали обо всем на свете. Эрион встал из-за стола, хрустнул застоявшимися пальцамии и потянулся. Даже такой короткий разговор явно его утомил. — Это…Извини, что спросил. Не ожидал такой...Трагичной истории,— Гаррисон явно чувствовал себя виновником плохого настроения товарища. — Да, ничего страшного. Что было — то было,— с улыбкой ответил Верейский и взглянул на часы: 7:20.— Пойдемте скорее, у нас через двадцать минут пары начинаются, а нам еще доехать надо,— озабоченно сказал Эрион, выходя в коридор и параллельно застегивая белую наглаженную рубашку с серыми блестящими пуговицами. Рудольф с Кирой переглянулись, и, тяжело вздохнув, последовали за ушедшим другом, а за ними уже подтянулся По дороге в университет ребята купили кофе в первом попавшемся заведении и продолжили болтать. Эрион ехал на разукрашенном скейте в своем модном пальто арахисового цвета, подаренного мамой на восемнадцатилетие, а Рудольф и остальные либо догоняли его быстрым шагом, либо старательно шли рядом. В один момент, трюкач мастерски объехал люк, перевернув скейт. Кира удивилась и похвалила парня, на что получила от него самодовольный ответ: — Это еще что! Я вот как могу, смотрите: Младший Верейский взял скейт одной рукой за самый край, стараясь не потерять равновесия, и продолжил набирать скорость. Он собрался сделать что-то невероятное, как в один миг, вперед выбежал торопившийся куда-то человек и не нарочно подрезал его, из-за чего шатен стремительно полетел на дорогу, опрокинув свой стакан с горячим американо в лужу. — Эй, ты! Смотри, куда летишь!..— крикнул недовольный парень в след незнакомца, потирая ушибленный бок, но тот явно был в спешке, поэтому быстро удалился в сторону метро, не заметив разгневанного скейтера. Однако злость Эриона почему-то очень быстро куда-то пропала. — Эрио-он! Ты в порядке? — Сильно ударился? Обеспокоенные ребята подбежали к другу быстрее, чем он успел что-то сообразить. — Да нет, нет, все нормально, погодите...— он стал отмахиваться от друзей, стараясь расчистить поле зрения, и продолжил вглядываться в толпу. — Черт, упустили…— с досадой сказал Верейский, злобно ударив кулаком по скейту, отчего тот немного отъехал в сторону. — Кого упустили? Того парня что-ли?— поинтересовалась Кира.— Да сдался он тебе! Пошли скорее! — Да. Подумаешь, сбил и сбил... С кем не бывает,— пробормотал Гаррисон, пожав плечами. — Да вы не понимаете! Он...Он…Как бы это сказать...— Эрион почесал затылок, стараясь сформулировать мысль. — Скажи, как есть,— рассмеялся Рудольф. — Он...Он был как-будто Эшли, но только парень! Действительно копия! Те же кудрявые каштановые волосы, те же карие глаза, те же веснушки, да даже родинка на шее такая же! — Стоп, стоп, стоп...То есть, ты успел буквально за долю секунды разглядеть парня, который просто тебя задел, так детально?— не скрывая удивления воскликнул Гаррисон. Кира с Рудольфом только кивнули в знак согласия. — Да! Пойдемте скорее, он пошел в сторону метро! Нам нельзя его упустить!— Эрион вскочил с земли, моментально отряхнулся, перевернул скейт колесами вниз и со скоростью пули помчался в сторону метро, оставив кофе отдыхать в луже. Ребятам оставалось только его догонять. На удивление, компании все же удалось настигнуть того незнакомца. Что еще больше удивило всех, так это то, что он сел в тот же вагон, что и они, и, судя по всему, направлялся в то же учебное заведение. — Я же говорил: Точная копия Эшли, только парень!— незаметно прошептал Эрион Рудольфу, не отрывая глаз от того парня. Неизвестный стоял в другом конце вагона и сосредоточенно что-то читал, одной рукой придерживая свою увесистую черную сумку. — Действительно…Прям один в один...Я-то думал, что ты просто утренним воспоминанием впечатлился, а это правда...— в шоке проговорил старший Верейский. — Может, это ее брат?— предположил Гаррисон. Он не особо-то интересовался подобными вопросами. — Хм… Даже не знаю. Эш (так он звал ее по-своему, как в детстве) никогда не говорила, что у нее есть братья или сестры,— ответил Эрион, задумавшись. — Но ведь это не отменяет того, что они могли быть? Опять же, я просто предположил,— скрестив руки на груди ответил Гарри. Незнакомец, казалось, совсем не замечал слежки, поэтому, в сопровождении всей группы добрался до университета, а ребята, что странно, остались незамеченными. Или им так казалось. Там компания и парень разошлись по разным кабинетам третьего этажа небольшого учебного заведения, а Рудольф — в кабинет директора. Хоть он и был старше брата всего на пять лет, но, тем не менее, учебу он закончил раньше и с отличием, а к тому моменту директор института все равно собирался в отставку. Войдя в небольшое офисное помещение он повесил свое бархатное шоколадное пальто на крючок, снял черные кожаные перчатки и отправился за рабочий стол, а затем принялся разгребать груды каких-то деловых бумаг. До начала занятий оставалась буквально пара минут. Парни о чем-то болтали, а Кира с подругой обсуждали свои новости. Неожиданно, дверь в аудиторию со скрипом открылась. В просторное помещение с высоким белым потолком, в некоторых местах которого уже успела осыпаться краска, вошел седой мужчина в темно-синем пиджаке, а за ним... За ним вошел парень с кудрявыми каштановыми волосами. Он был одет в утепленную черную рубашку и белые длинные штаны, доходившие чуть ли не до самой подошвы его черных кожаных кроссовок с бежевой резиновой подошвой. Новоиспеченный студент держал в руках темную сумку с белыми полосками и о чем-то думал, отведя в сторону свои глубокие карие глаза. — Так, тишину устроили! Меня все слышат?— грозно прикрикнул мужчина, обращаясь к молодым людям. Он стукнул указкой по кафедре и все тридцать человек тут же притихли. Рассел Макдональд был примером для подражания у большинства студентов и, даже несмотря на свою суровость и ворчливость, являлся самым обожаемым преподавателем во всем институте. Он был довольно солидным мужчиной в возрасте пятидесяти — шестидесяти лет, любившим одеваться как в далеких девяностых, однако ничто из этого не мешало его знаниям держаться в голове уже долгие годы и передаваться новым поколениям без каких либо проблем. —...У нас пополнение. Представьтесь, юноша,— кряхтя продолжил преподаватель, обращаясь к парню. Он повернулся к классу и начал говорить: — Всем здравствуйте, меня зовут Дэниел Уилсон, мне двадцать один. Люблю играть на гитаре. Хорошо знаю физику и химию, так что если нужна будет помощь — обращайтесь. Надеюсь, найдем общий язык,— улыбаясь представился парень. Эрион и Кира застыли в одном положении с круглыми глазами. Они сопровождали Дэниела косыми взглядами, пока тот шел на задние ряды. Новенький сел за свободную парту и занятия начались. Эти полтора часа ребята просидели как на иголках и уже на первом перерыве подбежали к новенькому. — Хей, ты! Э...Дэниел, да? Уилсон! Иди сюда! Поговорить надо!— крикнул Эрион, смотря в сторону Даниэла и подзывая его рукой. Парень подошел, с недоумением осматривая группу друзей с ног до головы, но, приглядевшись, его как осенило. Он засмеялся своим звонким, как колокольчик, голосом, а в темных глазах появилась яркая искра. — А вы случайно не Эрион и Кира? Не знаю только вас, молодой человек с черными волосами. А, Рудольф-то где? Потеряли?— с насмешкой сказал Дэн. Ребят накрыла еще большая волна изумления. — Рудольф в кабинете директора сидит, он там работает...А...Ты откуда нас знаешь? Только перевелся ведь!— с подозрением спросил Эрион. Он ко всему относился с особым вниманием, и сейчас это было как нельзя кстати. — Хе, скоро вы обо всем узнаете. Ведите меня к Верейскому. Отпроситесь с занятий и пойдем к вам домой. Учиться здесь я все равно не собираюсь, я тут даже не живу. Ну, вообщем, вы все поймете. Идем скорее! — Э-э, стой, стой, подожди! Дэниел взял Киру и Эриона с Гаррисоном за руки и потащил всех троих на второй этаж, в кабинет директора. Рудольфа в миг посвятили во все подробности, он нехотя написал заявление об отстранении ребят от занятий, и компания из пятерых ребят отправилась в квартиру. У всех к Дэниелу было очень много вопросов...