Трепет

Макс с самой первой встречи вызывал странное трепетное чувство в груди. Брэдли думал, что это хороший знак для их команды, ведь новый талантливый участник сможет дать им новые возможности. Он воспринимал это как чуйку капитана. Лидера, что издалека видит полезных людей. Но даже после чёткого отказа, это чувство не пропало. Оно затихало, когда Брэдли не виделся с ним, но после также сильно разгоралось, стоило им встретиться. А желание чужого внимания стало похоже на грёбанный зуд, если не почесать, становится только хуже. Брэдли начал думать, что это ненависть. На худой конец обида или что-то похожее. Негативная эмоция, поддерживающая пламя пакостного порыва насолить, подколоть и поиздеваться. Подойти ближе, самодовольно ухмыльнуться, манерно огладить и сказануть что-нибудь мерзкое, чтобы Макс закатил глаза и осуждающе покачал головой. Макс вообще очень часто закатывал глаза. Часто хмурился и смотрел строго, совершенно не впечатлённый спектаклем в его честь. Он часто язвил, часто ухмылялся, отвечая издёвкой на издёвку, но на провокации открытой агрессией не реагировал. Предпочитал отшучиваться и игнорировать, просто напросто обходя или мягко отталкивая. Но даже этого со временем становилось меньше, словно их соперничество — это игра в одни ворота. Всё больше он улыбался так, словно что-то знает, смотрел из-под густых ресниц и хихикал, совершенно не стараясь спрятать хитрый изгиб губ за ладонью. Это смущало. Нет, не смущало, а злило, именно поэтому скулы нещадно жгло. Эта самоуверенность и напускное спокойствие просто напросто его раздражала и подбивала придумывать что-то новое, лишь бы не было безразличного, скользящего сквозь Апперкраста взгляда тёмных глаз. — Брэд? — вопросительно спрашивает Макс и ведёт плечами. — Брэдли. — тут же поправляет его и морщится. Вечеринка оказывается полным отстоем, хоть это и помогает вернуть какую-никакую репутацию среди Гамм. Много алкоголя, полураздетых девушек, громкая, долбящая по ушам музыка и Гуф, припёртый к стене. Он не должен был быть тут, Брэдли его не приглашал. Неужели пришёл с девушкой? От одной мысли к уже привычному распирающему чувству в груди примешивается что-то горькое, цепко сжимающее сердце. Кажется, Максу не совсем комфортно под нависающим над ним Апперкрастом. Он удивлённо моргает и словно чего-то ожидает, вскоре совершенно по-собачьи клоня голову в бок и заглядывая в лицо. — Ты что-то хотел? — спрашивает он и как-то странно расслабленно прикрывает глаза, расплываясь в улыбке. — Ты так давно не подходил ко мне, что я уж думал, ты забыл про меня. Брэдли поджимает губы, уязвлённый тем, что Гуф заметил его слабую попытку погрузиться в дела и избавиться от этой грёбанной навязчивой идеи в виде Макса Гуфа. Он хмыкает и хмурится. — Я был занят. У меня есть и другие дела. — А я думал, что я у тебя всегда на первом месте… — совершенно игриво произносит он и полупьяно хихикает. Алкоголь действительно развязывает язык и подталкивает к чему-то безрассудному. — Брэд, меня там ждут, и… Это раздражает. Брэдли подаётся вперёд, смотря в чужие глаза. Между ними буквально несколько сантиметров, и это его совершенно не смущает. Он угрожает, давит сверху и чуть ли не рычит, чутким носом улавливая запах колы, виски и шёрстки Макса. — Если ты думал, что можешь приходить со своей пассией в мой дом, то ты ошибаешься. — шипит Апперкраст сквозь зубы. — Проваливай отсюда, первогодка, тебя никто сюда не звал. Макс на мгновение теряется, удивлённо приподнимает брови и, кажется, даже пугается резкой перемены настроения. — Ты ревнуешь? — как-то потерянно спрашивает он и бессовестно усмехается, подаваясь навстречу и инициируя физический контакт. — Если бы у тебя действительно были яйца, ты бы давно позвал меня на свидание. Брэдли не понимает, что на это ответить, он полностью поглощён тем, как Гуф бессовестно распускает руки. Как он зарывается пальцами в волосы, оглаживает лицо и спускает руку к груди, без стыда сжимая напряжённые мышцы. Макс недостаточно пьян, чтобы не осозновать, что он делает. Брэдли достаточно протрезвел за эти пару мгновений, чтобы отчётливо слышать где-то в ушах и висках сердце, тревожно отбивающее ритм. Гуф же нагло пользуется ступором Брэдли и оставляет мягкий, совершенно невинный поцелуй в уголке губ, после без каких-либо проблем выскальзывая из, как оказалось, не самого крепкого хвата. — У тебя есть мой номер, красавчик, — кидает Макс напоследок, скрываясь в толпе и оставляя Апперкраста в совершенно потерянных чувствах. Точно. У него действительно есть номер Макса.