Иллюзия, заменяющая настоящую любовь, тоже исчезнет.

– Кир, заебал, иди домой уже! – Акума кричал с балкона на своего друга. Когда-то друга, теперь этот человек практически каждый день стоял у его дома с разными подарками, от которых Серёжа сначала не отказывался, вежливо принимая, благодаря за них. Но потом внимания от Курседа стало только больше, однако ни признаний в любви не было, ни разговоров о каких-то чувствах тоже. Да даже на секс расчёта не было у сплитового парня, он просто хотел показать свою симпатию, взамен ничего не прося, кроме того, чтобы Акума просто был с ним. Пусть не всегда, но хотя бы один раз согласился на маленькое свидание, в обычном ресторане. Нет, этот чёрный задрипыш, отказывался уже неделю от всех подарков и предложений Курса, посылая того куда угодно, но не к себе домой. – Серёж, пожалуйста, давай сходим в кино, мне без тебя скучно и невозможно что-то смотреть! – сплитовому парню было всё равно на то, что его посчитают придурком и пидором, ему плевать на окружающих, но больно лишь при взгляде на друга, который всегда был с ним, а сейчас боится Кира больше смерти, (та была бы и то приятнее). И нет, дело не в юношеской влюблённости, а в надежде на хотя бы что-то, на то, что дружба вернётся, на то, что Акума скажет ему хоть одно хорошее слово. А если обнимет, как когда-то, то у Кира остановится сердце от счастья. Ему не нужно признание его влюблённости, ему нужна лишь капля одобрения, (и не своей ориентации, а знаков внимания). Киру вовсе не жаль денег на Акуму, и никогда не было. Но очень печально, когда сплитовый парень только отходит от бывшего друга, оглядывается, а подарок уже в мусорке оказывается, Сергей же смотрит на эту поломанную картину с максимальным равнодушием, несмотря на то, что когда они дружили, этот паренёк смеялся с каждой нелепой шутки или пошлого анекдота от Курседа, которому бо́льшего и не надо было, (как и сейчас в принципе). – Боже, долбоёб, уходи! Прошу тебя! – Акума уже чуть ли не выпадает с балкона, только бы докричаться до затуманенного разума Кира. Серёже искренне его жаль, но если человек настолько глуп, что не понимает всех явных намёков на то, что он не нравится другому человеку, как с таким быть? Выйти на улицу и ударить его? Нет, он же как-никак другом был и остаётся для Акумы до сих пор, но быть именно с ним в романтическом плане совсем не хотелось. Если Курсед пострадает когда-нибудь от таких поступков ради Акумы, то тот жить спокойно не сможет. Последнему очень хотелось продолжить их дружбу, но страшно, когда осознаёшь, что заключаешь такого наивного человека в клетку под названием "Френдзона". И, по мнению Сергея, было бы лучше, если бы они вдвоём и вовсе разошлись, и не виделись, так стало бы легче всем. Курседа не мучали бы ложными надеждами, а Акума не страдал от того, что его слова и показательные действия воспринимаются неправильно сплитовым дураком. Кир был расстроен тем, что его подарок снова не был принят, поэтому он оставил букет из сто одного пиона, на лавочке, рядом с подъездом бывшего друга. Грустно посмотрел, ожидая, может всё же Акума взглянет на него с яркостью во взгляде, но в травянистых глазах вместо летней теплоты был змеиный яд, который разъедал сердце Кира с каждой секундой всё больше. Сергей показал указательным пальцем на выход из двора, который находился справа от его дома, Курсед опустил голову и побрёл к нему, (там и машина его стояла). Зря ехал через половину города. Но ничего, завтра он снова придёт.

***

Курсед приходит домой уже поздним вечером, не обращая внимания ни на бесконечные звонки от Юника или Кусакабе, ни на что другое. Ему интересно только одно, а написал ли Акума что-то? Чёрно-красный сплит заходит в Телеграм и смотрит на первый чат, ведь он закреплён ещё с середины их дружбы и никогда не расположиться в конце списка. И действительно есть новое сообщение от него. Акума: "Кир, спасибо, конечно, за подарок, но, пожалуйста, перестань. Не мучай ни меня, ни себя. Ты мой очень хороший друг, но... Давай просто общаться, как друзья, или вообще не видеться никогда. Бро, я тебе желаю только хорошего, однако ты ошибаешься. Поверь, я тебе не нравлюсь, просто найди себе девушку и отстань от меня".

21:56.

Курсед читал СМС-ку и совсем проигнорировал концовку сообщения, ведь его подарок похвалили! Неужели есть шанс? (Как жаль, что внимание некоторых ослеплённых влюблённостью людей прикованно только к объекту их обожания, остальное всё игнорируется). Кир лайкает сообщение Акумы, отправляя гифку с милым котиком, а сам выключает телефон и бросает его на кровать, падая на неё рядом с гаджетом, ворочаясь от счастья в постели. Парень прямо в одежде завернулся в одеяло и чуть ли не вопить начал от радости. Наверняка именно завтра они встретятся снова, только Кир в этот раз привезёт что-то более сто́ющее, чем какие-то цветы, которые, видимо, Серёже не так сильно нравились, как он думал, (хотя спрашивал у него когда-то давно, и тот назвал пионы и розы, а сейчас не принимает эти презенты ни в какую, значит, надо менять подход). Курсед засыпает именно с мыслями о будущем, однако спустя очень долгое время ему снится сон, что его удивляет. В нём был Акума. Этот демонёнок проник уже глубоко в мысли бывшего друга. В этом сне чёрноволосый парнишка стоит перед Киром и смотрит с прежней яркостью, улыбается и тянет руки для объятий, как это было когда-то давно, настолько, что Курсед забыл каково это, обнимать кого-то кроме одеяла или мягких игрушек. Без раздумий сплитовый юноша двигается к нему и хочет обнять в ответ, и у них это получается. Самое лучшее для Курса – признание. Да, он получил его во сне, но как говорят, если человек тебе снится, значит, он о тебе думает перед сном. И если эти двое могут быть вместе только во сне, то Курсед готов никогда не просыпаться, и честно, Акума тоже был такого мнения. Серёжа понимал одержимость и безграничную любовь Курседа, но боялся, что это снова временное увлечение его безумного бывшего друга, поэтому полного принятия этой привязанности не было. Акуме было приятно, что Кир его любит настолько, что готов купить ему Мерседес, который тот так хотел, продав свой корвет. И хотя бы в обычном сне они могут быть вместе и радоваться друг другу.

***

Естественно Курседу сняться не только милые сны с его мечтаниями, но и те, которые ему приятны и желанны, но стоя́т чуть ли не на последнем месте из того, что он любит в Акуме. Да, речь идёт о снах сексуального характера. Они были редкими, но меткими. И один раз, после очередного провального подарка, в этот раз кроссовки, которые так хотел Серёжа, и маленькая игрушка свинки, (именно этим животным он чаще всего называл Курседа, и тот хотел, чтобы хоть какое-то напоминание о нём было, поэтому такие подарки выбрал), плюсом прикупил новую клавиатуру для компьютера Акумы. И всё равно эти вещи были проигнорированы, как минимум, Кир просто оставил их на пороге квартиры. В квартире никого не было. И тот снова вернулся домой в поникшем настроении, раздевшись, он поставил телефон на зарядку, зная, что Акума ему сегодня точно не ответит, ведь того даже дома не было. Он ушёл в гости к Никите и Юнику, которые пригласили всех из их компании, а Киру не сообщили, осознавая, что это превратиться в настоящую драму. Уже все знали сумасшедшую влюблённость Курседа, и все ему говорили, чтобы он отстал от Акумы, если тому настолько неприятно всё это. Впервые друзья пошли против сплитового, чему он был не рад, но у него остались Рофлан и Ленс, которые надеялись, что Кир одумается, и эти двое хотя бы поддерживали его, чтобы этот дурачок не сиганул под поезд или не ездил везде по пятам за бедным лохматым дьяволёнком. И в тот день, когда эта тусовка состоялась, Кир остался дома, один. Снова. Но он так устал и был настолько опечален тем, что Акума там тоже один, (это неправда, ему хорошо в том месте), что аж от грусти и беспокойство за "друга" Курсед решил пойти спать, ведь сложно ему вынести ту тревогу, которая была в его хрупкой душе. Парню не сразу удалось уснуть, ему пришлось выпить бутылку вина, какого... Он сам и не знает, что было – то и выпил. После этого его мозг сам хотел отключиться и не включаться никогда больше. Ему было очень обидно, что Акума без него, так как обычно они везде были вместе, а сейчас бедного дурачка бросили одного-одинёшеньку, оставив такую одинокую бутылочку вина. Через несколько минут нытья, что он один, ему надоело бороться со сном, поэтому пришлось поддаться усталости. Кир лёг на кровать, укутавшись по уши тёплым одеялком, и ворочаясь несколько секунд, он уснул, будто работал без сна три дня шахтёром. И снова сон, (что-то зачастили эти иллюзии). Причём начало практически такое же: обнимашки, милые разговоры... Но только Курсед моргнул, как увидел словно начался другой сон, с другим желанием, (видимо всё из-за дурацкого алкоголя). И через несколько секунд Кир стоял на коленях перед Сергеем, который был сам в шоке, что сон поменялся по щелчку пальцев. Курсед, словно заколдованный, смотрел в смущённые глазам бывшего приятеля и параллельно снимал спортивные штаны, которые похожи на звёздное небо и такие же однотипные, как и шутки Курса про всякие пошлости. Хорошо, что эти спортивки сами сваливались с Акумы, поэтому усилия были минимальными со стороны Кира. Только Серёжа хотел оттолкнут этого извращенца от себя, как тот провёл своим широким шершавым языком по члену, который был скрыт за белыми боксерами, низкорослой версии дьявола смущённого таким резким действием. – Ты зачаровываешь меня больше, чем Bugatti Chiron, – Кир это говорит с довольной улыбкой, которая сменяется на высунутый язык, вновь касающийся основания чужого члена, не трогая головку. Белые трусы скоро начнут просвечивать пах полностью из-за вязкой слюны Курседа, который не останавливался, облизывая половой орган со всех сторон, после тёрся впалой щекой о своё мокрое творение, мол, спрашивая разрешения, можно ли зайти дальше. Акума держался за стену, которая проявилась из ниоткуда в этом странном пространстве. Эти ласки были безумно приятны, но их было слишком мало для конечного результата. – Серёж, ты знаешь, что для меня ты – моя Римская империя? – Курсед говорил это с предыханием, будто сейчас рассказывает самую страшную тайну, пусть это и действительно так. Акума всегда для Кира будет главным человеком в жизни, ради которого и на колени можно отпуститься и звезду с неба достать просто так, не требуя ничего взамен, лишь бы этот лохматый и неуклюжий парень был всегда рядом или хотя бы в поле зрения наивного сплитового парня. Кир снова и снова медленно проходился по влажной ткани боксеров, заставляя возбуждение Сергея расти, что теперь и стоя́ть сложно. Курсед это замечает и хватает оголённые худые бёдра руками, придерживая парня над ним, прижимая к стене ещё сильнее, чем было изначально. Сплитовый юноша, очерчивает своим языком рельеф втянутого нежного живота, который резко поднимается из-за сбитого дыхания. – Можно? – Курсед не хочет, чтобы всё это исчезало, это же не просто его выдумка, которая стала слишком желанной. Парень бы продал душу этому дьяволу, лишь бы он подписал с ним контракт и не смог уйти от него. Этот обворожительный человек всегда очаровывал Кира своей простотой, неужели он на этой планете только лишь ради этого, чтобы смести остатки разбитого сердца, состоящего изо льда, а сейчас вместо бескрайнего холодного моря в нём расплавленное стекло, которое согревает этого безумного влюблённого парня, мечтающего о том, чтобы это самое жалкое сердце билось для обоих людей, а не для одного эгоизма, ради которого Курсед жил до Акумы. И не дождавшись ответа Курс осторожно снимает боксеры с любимого человека перед ним, член освобождённый от лёгкого препятствия, слегка бьёт Кира по губам, но это не вызывает ни у кого смущения. Парень раскрывает рот максимально широко, чтобы не большой половой орган влез в ротовую полость. Сплитовый юноша насаживает свою голову на член и смотрит прямо в душу Акуме, которая по всей видимости действительно из Ада, раз в ответном взгляде читалась только холодность и желание, чтобы это всё кончилось быстрее, чем началось. Это сердце невозможно покорить, оно явно закрыто для любви со стороны глупого парня, который желал слишком многого. Движения головой медленные и размеренные, Курсед обходит, оставляя свою "роспись", языком все вены на члене бывшего друга, после пытается заглотить до основания, но давиться слюной, поэтому приходится отстраниться от дела и откашляться. Кир вновь взглянул на холодный, недобрый взгляд Акумы, который стал острее и плотнее чашуи дракона. После сплитовый парень начал в знак извинения целовать головку члена, иногда слегка касался её языком, облизывая остатки собственной слюны, потом пухлые губы принялись дарить лёгкие поцелуи на бёдра и впалый живот. И мокрой дорожкой из таких трепетный и влюблённых поцелуев, рот Курседа снова перемещается на член, а потом и одна из рук касается его основания, заключая возбуждённую плоть в подобие кольца. Акума пусть и смотрит на это с невероятным пренебрежением, но редкие стоны из его рта всё же вырываются, а собственная ладонь тянется к лохматой голове внизу. Серёжа, вместо жестокости, несильно берёт передние пряди волос и зачёсывает их пальцами назад, а потом держит на затылке, чтобы Киру они не мешали, а чувствительную кожу ничего не щекотало. Курсед от такого ещё больше млеет и работает ртом усерднее, говоря вслух что-то, но это только раздаётся лёгкой вибрацией по члену, который дёргается от такой стимуляции. Кир отстраняется, чтобы отдышаться и подражая людям, которые облизывают подтаявшее мороженное в летнюю жару, слизывает с сочившейся головки предэякулят, который хоть и не имел такой же сладкий вкус, как фруктовый лёд, но в момент для Кира стал самым приятным, что было до этого момента. После нескольких быстрых действий языком, Курсед снова вбирает возбуждённый орган, но не до конца, а только головку, слегка касается шаловливым языком уретры, и снова отстраняется. Теперь он сидит и смотрит на член, который ждёт разрядки и концовки этого неполноценного акта неполноценной любви. Кир снова насаживает свой рот на член, проходясь языком по крайней плоти, и немного задевает орган острыми зубами, после чего сразу слышится недовольное шипение сверху, Курсед начинает двигать головой быстрее и вытягивает язык, обвивая им весь объём члена, (пусть и не до конца это получается). Акума начинает стонать от наслаждения, всё же этот чёрт хоть в чем-то хорош и полезен для иллюзорного Сергея, которого сплит сам себе придумал и сам ему отсасывает, пока реальный человек даже не вспоминает про этого дурачка. – Кир, будь ласка, швидше, – от этой смущённой просьбы на родном языке и упоминания своего имени, что-то внизу живота начало приятно тянуть и Курсед ускорил темп, обхватывая член плотнее губами. От повышения скорости Акума начинает соскальзывать вниз, поэтому Кир переместил свои руки ему на талию и несильно сжал её, чтобы парень не упал на придуманный пол. Через несколько размашистых толчков во влажный и тёплый рот Акума кончает с немым стоном и отпускает волосы Курседа, который высовывает язык, и с него медленно стекает вязкая слюна и чужая сперма, Кир не думает ни о чём другом кроме как о том, чтобы сглотнуть чужие выделения. И он это делает. Акума же в свою очередь всё же соскальзывает вниз, смотря с отвращением на человека рядом с ним, а Курс протискивается между оголённых ног Серёжи и ложиться ему на грудь, закрытую майкой с аниме принтом, утыкаясь носом в сгиб шеи, и облизывая небольшой её участок. Акума от щекотки засмеялся, пытаясь оттолкнуть сплитового парня от себя, беря его голову в руки, и снова укладвает её к себе в район сердца, которое тихо и умеренно билось, и обнимает Кира за плечи. А тот громко дышит, но всё равно мирно лежит, пока одна из рук Сергея перемещается на цветные волосы и гладит по ним медленно, карие глаза закрываются в наслаждении от нежности. – Кир, знаешь, что, – Акума первый нарушает тишину, начиная легонько чесать маленькими ногтями спину расслабленного парня, расположившегося на нём. И тот мычит, в знак интереса, а Серёжа продолжает, – я ведь тебя не люблю. – Я знаю, – Кир открывает глаза и смотрит на руку Акумы, проводя своим длинным пальцем по ней, делая незамысловатые узоры, одновременно вслушиваясь в биение чужого сердца, до которого никогда он не доберётся. Курседу всё равно, что он был всё время в иллюзии, но в этой выдумке есть же что-то настоящее? Определённо. Они засыпают во сне, и Курсед счаслив искренне, ему не важно с какой версией Акумы он, ему главное его хотя бы фантомное присутствие, и оно всегда будет в его сознании и снах, которые никогда не воплотятся. Они никогда больше не обнимутся и не поговорят нормально, один из них так и будет слепо верить во что-то, а второй игнорировать, мечтая, чтобы глупая любовь не коснулась когда-то в прошлом эгоистичного сердца, которое превращается в пепел от любого знака внимания в свою сторону.

***

Оба находятся в своих иллюзиях. Акума в иллюзии, что это закончиться когда-то; Курсед в иллюзии настоящей любви. И только когда Кир проснётся и посмотрит в Телеграме на чаты он увидит, что у Серёжи стоить статус "был(а) давно", а аватарка пропала, которую когда-то они выбирали вместе и ставили даже парные в Инстаграме, а сейчас там что угодно, но не то, что они делали вместе. Курсед будет безумно расстроен и потерян, а после увидит сообщение от Рофлана, что Акума уехал куда-то. И никому не сказал ничего. Крашеный юноша выключит телефон и ляжет спать снова, чтобы увидеть вновь ту мечту, о которой не сможет забыть никогда – Сергея Акумова. В надежде, что он не проснётся и это всё не рассыпется, как остатки здравого смысла от этой глупой влюблённости, которая всё разрушила, но Кир на это не злится, он не держит обиды на Акуму, слишком его любит. Он лишь ненавидит себя за то, что не смог всё правильно преподнести и пережить, ведь будь он немного тактичнее и внимательнее всё было бы по-другому. Кир верит, что всё можно вернуть, нужно лишь дожить до этого момента и дождаться, когда Акума вернётся. Может, тогда и мечта станет явью?