встало солнце

За окном только-только разгорается новый день, а солнце лишь краешком золотых лучей проникло в комнату. Игорь жмурится, пытаясь уйти от раздражающего глаза света, как тут же протяжно, но тихо стонет, ощущая влажные поцелуи на животе. Вот тебе и доброе утро. И даже не понятно сон это или всего-лишь часть яви. Все такое дымчатое и расплывчатое, будто бы напоминало прогулку в тумане на болотах. И прикосновения теплые отдавались приятным искрами по телу, но все ещё реальными не чувствовались.       — Сереж…мм… Сережа, — у Игоря голос ещё хриплый и он вообще не понимает что говорит. Голова тяжёлая тянет все глубже в подушку и он может только неосознанно руку вперёд тянуть, пытаясь нащупать расплывчатый образ перед собой. И как только пальцы врезаются в чужую макушку, то становится даже как-то полегче. Не причудилось.       — Привет, — Голос Жилина же как патока, как мед, как теплый кот на коленях. Он кажется ещё и улыбается и это чувствуется, когда усы снова щекочут нежную кожу живота, — Как спалось?       — Ммм…уже и не хочется просыпаться.       — Ну-ну. Я вижу, — Ладонь Серёжи привычно властно накрывает пах и Игорь наконец чувствует что возбужден. Ему это нравится, ему хочется и он сам льнет ближе. Все ещё не понимая толком что происходит. У него перед глазами марево, цветные пятна и круги. Будто бы в калейдоскоп заглянул и остался внутри. Привычно в своем обыкновении чувство. Игорь не всегда рассказывал о том, что видит. Ему многое чудится и многое трогается где-то внутри от этого. Он замечает будто бы даже ауру. Любую. Добрую или злую, здесь суть не так важна. Наверное поэтому он все ещё не сбегает от Жилина и липнет всем сердцем к нему. Боится что все же он убежит и пытается хоть как-то продлить момент единения, — Люблю когда ты такой по утрам.       — Ммм? — Катамаранов замирает, когда сжимают прямо через нижнее белье. Так пряно и так сладко ощущаются все эти ласки, что он уже был готов сойти с ума во второй раз.       — Так бы тебя и съел. Только что разве ты кусаешься чаще. Сережа наглый и жадный, хотя со стороны так особо не покажется. Ему неимоверно нравится видеть под собой размазанного по простыне Игоря, который толком ничего не понимает. На нем ещё красуются пятна засосов с прошлого раза. Прекрасная карта побед, на которой хочется оставить ещё множество меток. Да и ведь никто совсем не против. И целовать и сжимать и растягивать хочется до головокружения. Жилин тянется за смазкой, а после радуется приятной податливости мышц. Игорь под ним лишь мычит все ещё полусонно и, кажется, проваливается в дрёму. За много лет он практически перестал чувствовать слабую боль и потому что спокойно расслабиться. И он даже стонет от удовольствия, когда его прикусывают и слишком ощутимо сильно давят на стенки изнутри. Поцелуи же проходят будто бы мимо него, а губы всего-лишь лениво следуют за губами, совершенно и все ещё неосознанно. Тепло постели и чувство полной защищённости разрушали целиком все оковы. Сережа же был только рад. Он успел искусать и облизать чуть ли не каждый сантиметр торса и рук родного тела под собой прежде чем наконец войти. Привычный жар так хорошо и так правильно обхватывает член, что хочется завыть. Бесконечно и до самого конца времён казалось было верно оказаться в данной ситуации. У него ритм неспешный и особенно плавный, чтобы не вытрясти Игоря из приятной дремы. Ведь так хорошо было смотреть сверху вниз, сжимая пальцы на вспотевших от жары бедрах. На то, как разметались по подушке отросшие сильно волосы, по которым уже давным-давно плачут ножницы. Все ярче на светлой ткани выделялись теперь веснушки и каждую крапинку хотелось слизать языком. Ведь зацелованная природой и солнцем кожа буквально самое лучшее. Или может быть просто Игорь самый лучший? Жилин усмехнулся собственным мыслям и вошёл до конца. От теплой податливости мышц голова уже кружилась. Все топилось под руками будто бы масло при комнатной температуре в самый пик жары. Взять под коленом ногу, поднять ее и положить себе на плечо — самое главное сейчас дело. А Катамаранов лишь только постанывает в такт движениям таза, полностью уйдя в бессознанку. У него и пальцы, сжимающие простынь, больше ни за что не цеплялись. Он полностью передал контроль над собой, доверяя. Это было великолепно, что внутри Жилина даже ухмыльнулись черти. Их немного, но они частенько просились наружу, дожидаясь подходящего момента. Вот такого как сейчас. Бери что дают как говорится. Вцепись руками, ногами и зубами, чтобы ничего не потерять. Потому что слишком уж одиноко становилось в городе полным друзей и знакомых. А ведь казалось бы у Серёжи именно не могло быть с этим проблем, но лишь Игорь целиком и полностью закрывал зияющую пустотой дыру в сердце. Полностью понимал, ценил и уважал. Ну как умел конечно, но что самое главное — никогда не передавал. Всегда был на одной стороне, даже если их отношения закрывала ссора. Тянулся к решению, может где-то переступал через себя, полностью не уходя в глуб болот. Приходил в отделение или же домой, протягивал букет из полевых цветов если они ещё росли, а потом говорил и говорил, как-то так привычно каркающе. В такие минуты у него будто бы голос ломался, что очень уж подмечалось чутким слухом.       — Как же я тебя люблю, — Жилин шумно вдыхает запах родной кожи, прикасается губами к веснушкам на плечах, а после начинает двигаться в каком-то более рваном ритме. Его душили чувства, слезы и собственные черти брали за горло. У него будто бы грудную клетку передало, сдавило в тисках и все это грозилось закончиться треском рёбер. Игорь наконец просыпается и, сонно и хрипло постанывая, прикасается ладонью к лицу перед собой. В его глазах часто затуманенных скипидаром или внутренней хтонической сущностью ярко и четко сейчас виднелись такие же чувства. И от этого становилось в разы больнее. Воздух со свистом покидал лёгкие и не стремился возвращаться обратно, а первые слезы упали на грудь.       — Знаешь же что я весь деревянный и все равно говоришь такое, — Катамаранов резко выпрямляется, немного пугая, и цепляется ладонями за щеки. У него зрачки расширены от притока адреналина и чего-то ещё такого глубокого, что не достать и не увидеть. Только догадываться или же вообще не лезть. Поцелуй сначала выходит спонтанно кусачий и жадный, будто бы кто-то отбирать собрался ей богу. А после Игорь взбирается окончательно на верхнюю позицию, обхватывая ногами талию. У него под ребрами все разжигается, а ногти царапают кожу на затылке. И вот-вот будто бы готовы прорвать ее и проникнуть к сонной артерии где-то рядом. Жилин старается дышать с партнёром синхронно, подстраиваясь под темп. И на каждом толчке выдыхал тихое «люблю» в губы. Игорь же ласково проводил, как умел, по волосам ладонями. Отбирал и нагло крал плохие мысли. И все так пропитанный хтонью ему было не страшно ещё больше «запачкаться».       — Можешь быстрее и жёстче? Мне хочется...ммм       — Да, — Сережа вжимается грудью в грудь, полностью отбирая весь воздух в поцелуе. И вроде бы тяжело, а вроде бы хочется всего себя отдать. Полностью раствориться в своем человеке и положиться на него буквально. Игорь ещё и смотрит из-под упавшей на глаза челки, скалясь. Будто бы сейчас щелкнет зубами и укусит. Вот только никогда этого не сделает. Может лишь игриво лизнуть нос и поцеловать в открытый лоб, вжимаясь после в него своим собственным. И такой нежный восторг внутри сразу же поднимается, будто на фонтан похожий. Хочется больше, хочется сжимать и касаться сильнее, чтобы все замерло в этом мгновении. И больше никогда не отлипать друг от друга. У Катамаранова в глазах полыхает, кажется, самый настоящий ад и ему совсем не хочется его тушить. И по звериному он присасывается к шее Жилина, оставляя багровые пятна засосов, полностью копируя свои собственные. Ему этого мало, потому к ним добавляются ещё и укусы. Такие немного грубоватые, неровные и самое главное очень неразборчивые по месту нанесения. Самое главное прикусить, а уже где — неважно.       — Мхм...как хорошо...ммм, — Игорь уже не урчит, он рычит гортанно прямо в ухо, насаживаясь прямо на член, стараясь приблизить свой оргазм. И льнёт жадно телом о тело, усиливая трение. Чтобы от влаги и жара сойти с ума окончательно. И пальцы скользят по плеча, проникают под майку Жилина от чего он, сбиваясь, шипит. Царапается ведь, как самый настоящий кот. Только за ухом почеши и сразу спину подставит, мурылкая. Особенно когда обмякает от оргазма в объятиях, умиротворенно урча и целуя влажную от пота шею, — Тебе помочь? От безмерно довольной и дьявольски сытой ухмылки Сережа сам приближается к финал, даже не успев выйти из партнёра. А может потому что его и задержали, крепко сцепив ноги за спиной. Не вырваться было из такой хватки. Практически железный капкан, хотя кто здесь все ещё против. Да и Игорь был рад потом лежать, уткнувшись лицом в подушку и подняв таз повыше, чтобы его могли почистить пальцами. Все же Жилин умел работать ими не хуже языка. Сплошная утренняя идиллия, да и сон как рукой сняло.