Поговорим?

Олег входит в комнату, стараясь как можно осторожнее закрыть за собой дверь. Однако Серёжа, готовый уже снять футболку, всё равно вздрагивает и голубые глаза укоризненно смотрят в сторону Волкова. – Стучаться не учили? – бросает он и продолжает переодеваться, не смотря на пристальное наблюдение чужих, чёрных глаз. – Прости? – протягивает Олег с долей сарказма, но собеседник никак не реагирует. Разумовский вообще почти ни на что не реагирует, будто витая в своих мыслях большую часть времени. Исключение составляют лишь моменты, когда он надевает эти жёлтые линзы, от которых Волкову не по себе. Он всегда любил Серёжины глаза цвета ясного неба, а из-за этого неестественного оттенка они теперь кажутся звериными. – Серый, можем поговорить? – А мы что делаем? – он даже не поворачивается, забрасывая в рот пару таблеток. Олег не видел их раньше, но на всякий случай запоминает название. – Я имел в виду нормально поговорить. Серёжа цокает и, наконец-то оборачивается, скрещивая руки на груди. Он не скрывает своего недовольства, но Олег видит, что в глубине души тоже хочет поговорить. По крайней мере, он на это надеется. – Ну что? – Ты всё ещё злишься на меня? – спрашивает он, сразу замечая, как меняется Серёжино лицо. Тот фыркает и отводит раздражённый взгляд, усмехаясь, – Волков, я, конечно, знал, что беготня по джунглям с автоматом снижает интеллектуальные способности, но чтобы на столько... Думаешь, я каждый день вспоминаю о том, что было сто лет назад? – последняя фраза звучит уж больно подозрительно, от чего Олег хмурит чёрные брови. Серёжа явно врёт ему, но зачем не понятно. Решив не углубляться в эти мысли, Волков вздыхает и слегка улыбается, – Знаешь, а я вот вспоминал и очень сильно скучал по тебе, – он говорит это абсолютно искренне, от чего Серёжа заметно краснеет и начинает очень часто вертеть головой в разные стороны, не находя себе места. Олега эта даже умиляет. Сразу вспоминаются дни прошедшие, когда они также не ловко признавались друг другу в любви, а потом долго целовались под крики чаек, рыскающих в поисках еды на рассвете. Как же ему хотелось бы вернуться в то время... – Чего тогда свалил? – кусая губу, Серёжа бросает обиженный взгляд. Всё-таки тоже думал и вспоминал. От осознания этого Олег удовлетворённо улыбается. – Дураком был... – ...таким и остался, – заканчивает фразу Серёжа и тоже расплывается в улыбке. Олег принимает это за потепление и подходит ближе, аккуратно цепляя изрезанные пальцы. Не прерывая зрительного контакта, он подносит бледное запястье к губам и нежно целует, а Серёжа от такого, кажется, перестаёт дышать. Рыжие локоны хоть и потускнели с их последней встречи, но всё ещё так красиво переливаются в свете большой лампы, от чего Олега тот час ведёт. Хочется зарыться в них грубыми от постоянной чистки оружия пальцами и прижать рыжую голову к груди. Разумовский, кажется, читает его мысли, но, как всегда, на свой лад, поэтому без лишних слов обхватывает загорелую шею руками и накрывает родные губы своими, уводя парня в медленный, но довольно страстный поцелуй. Миллиард мурашек тут же пробегает по его спине, и Олег больше вообще не думает, подхватывая Серёжу за бёдра. Пара шагов и они падают на кровать, не отрываясь друг от друга ни на секунду. Его рука скользит по оголённой коже, перемещаясь с талии до лопаток и обратно, и Серёжа выгибается, забывая, как дышать. Волков улыбается в поцелуй, чувствуя, как приятное тепло стремительно расползается по всему телу, будто вдыхая в него новую жизнь. Серёжа чуть отворачивается, вытягивая шею, и Олег понимает своё новое задание. Оставляя короткие поцелуи на бледной коже, он спускается ниже, чувствуя, что с каждым новым прикосновением Серёжа всё громче стонет, продолжая выгибаться. Олег думает, что в 18 лет уже давно бы кончил от одного такого зрелища, и весьма рад, что армия научила его хоть какой-то выдержке. Он останавливается прямо у резинки серых боксеров, уже собираясь избавиться от этого препятствия, как, вдруг, раздаётся такой крик, что он сам нервно вздрагивает, тут же поднимая голову на Серёжу. Олег готов поспорить, что на секунду видел, как тот дерётся в воздухом, и от шока чёрные глаза ползут на лоб. – Серый, ты чего? – он быстро пробирается вверх, пытаясь обнять дрожжащее тело, но Серёжа сразу же начинает вырываться и прячет голову под одеялом. Олег смотрит на это и первый раз в жизни не знает, что делать. Он пару секунд сидит, глупо уставившись на алую ткань, которую бледные пальцы держат так крепко, словно кто-то вот вот попытается её сорвать. Олег как-то машинально дотрагивается до них, от чего их обладатель резко дёргается и утыкается ему в грудь. Тут же обнимая трясущиеся плечи, он пытается придумать хоть один вариант, как помочь. – Олег, я так больше не могу, это какой-то кошмар..., – еле шепчет Серёжа и тут же дёргается, будто его бьет невидимый противник. – Серый, давай бросим всё и уедем, а? Мне что-то не нравится твоё состояние, – он смотрит в заплаканные голубые глаза и чётко видит, как Серёжин взгляд за секунду меняется, становясь каким-то чужим и опасным. – А я смотрю, ты всю работу уже выполнил: все бомбы по городу установлены, друзья Грома похищены, а его жизнь разрушена? – едко произносит Разумовский, отодвигаясь от Олега, словно ничего не было. Он сидит в шоке от очередной перемены настроения друга, – Я...нет, – отвечает Волков, недоверчиво поглядывая на собеседника. – Тогда иди и работай! Я тебе не за красивые глазки плачу! – Так точно, – кивает он и встаёт, направляясь к двери. Чуйка буквально кричит, что всё это не к добру, но в голове сейчас столько мыслей, что думать об этом не хочется. "Да будет, что будет," – решает Олег и выходит из комнаты.