albicocca.

я закрываю глаза, чтобы не видеть, как слезы сверкают на Ее ресницах, когда Она выстанывает с улыбкой мое имя. мне страшно думать, что это не реально. я не могу залезть в Ее голову и узнать, отчего эти слезы. Ее кожа как опавшие - больные - еще зеленые абрикосы. цвет - не тот бледный иззелена желтый, а смугловатый, оливковый. пушок на щеке - самом трогательном месте - суть бархатный бок плода, твердого, как скуловая кость. запах?.. запах кисловато землистый, с тонкой игрой зеленых и грибных нот, без фруктового звучания - так не пахнут женщины, так не пахнут спелые или гнилые абрикосы, это нечто трудноуловимое и труднонаходимое. в Ней много латинского. и в нем тоже. я не хочу думать о нем, когда трахаю Ее на заднем сиденье Ее машины. - Стю… Стю, пожалуйста… может быть, дело в том, что Мы не совпадаем? Она любит, чтобы торопливо, полупублично, я же… если бы я был внимательнее, возможно, мне бы не пришлось гнать из головы мысли о том, что на моем месте сейчас мог бы быть он. он младше меня. его латинские корни - по линии Ее ублюдочного отца-алкаша. осознание собственной неинтересности так больно бьет по самолюбию, и лучше бы я сам пришел к этому, а не понял из Ее поведения. и мне так страшно потерять Ее, так страшно разрушить то немногое и многое Наше… Она проводит с ним все больше времени, Она бухает с ним, Она ночует у него, и он смотрит на Нее с таким трепетом… Она летит к нему, стоит ему только позвонить или написать. Она летит к нему, оставляя меня в холодной постели, в слезах, в сомнениях… хорошо, что возвращается без засосов, хоть и уставшая и с головной болью. Она из раза в раз выбирает его, а не меня, и из раза в раз в глазах мутнеет, труднее дышать, ноги не держат. и сейчас я все никак не перешагну через анатомическое возбуждение к истинной страсти, меня захлестывает горькая холодная волна, в которой я дрожу и захлебываюсь, ведь мое желание продиктовано страхом, а не любовным порывом. кому и что я пытаюсь доказать? я ведь и сам себе не верю. Ее запах почти не ощущается, ведь я привык; но этот запах пророс в меня, как дерево в почву, и если выкорчевывать, будет больно, так больно… это ощущается как последний раз. и я пытаюсь запомнить. кожа. - Стю… блять… чуть провисающая грудь, мягкий живот с татуировкой внизу, широкие сильные бедра, жилистые руки. - Стю, хватит… влажные черные глаза - глядят на меня сейчас растерянно. ни разу не видел такого растерянного взгляда у Нее. - Стюарт, не надо больше. остановись. холодная волна отхлынула. я могу вдохнуть. Она попросила остановиться. - прости, что-то долго не могу кончить сегодня. - Стюарт, - Она гладит меня по щеке, я льну к Ее ладони, и слезы обжигают лицо. - не в этом дело. Тебя, блять, что-то тревожит, я не понимаю… расскажи? - не стоит. - что так? - Ты все равно будешь с ним. или останешься со мной, но из жалости. Она хмурится. - о чем Ты? - о Твоем брате. - Эйс гей, - усталый выдох. - у Него сейчас проблемы с парнем. я разговариваю с Ним, на трезвую голову Он говорить не хочет. - и Ты не спишь с ним? - Стюарт, Ты ебнулся? я что, конченая - изменять Парню с Братом? ха. ха-ха. кх… я разражаюсь идиотским хохотом. должно быть, я выгляжу очень смешно. - Стю, блять, че Ты ржешь? - Ее голос звучит возмущенно, Она поднимает брови. - мой Брат то с феном купаться собирается, то острые предметы от Него прятать надо, а Ты, мать Твою, ревнуешь?! я уже недели две нормально не спала, все Вы блять долбоебы! и Ты, и Он, и парень Его истеричный, все Вы… - …Ты как опавшая абрикосовая завязь… - …дебилы конченые, я б каждого блять уебала по лицу и заставила втроем набухаться, три ревнивых урода!.. че? - Морти, Ты похожа на опавшую абрикосовую завязь, - шепчу в Ее губы, уже тише, и глажу Ее по щеке. Она целует меня, зарываясь пальцами в мои волосы. - я не буду спрашивать, чем. Ты поэт, Тебе виднее. внизу живота снова тепло. случайное движение бедер… - эй! - м? - только тачку мне не расшатай, ебака.