Calm before the storm

Суматоха охватила замок тейрна Хайевера — от комнат прислуги и кухни до вымощенных камнем дорожек и подъездов к массивным воротам. Эйдан прижался к стене, удерживая меч на поясе, когда мимо пробежало несколько суетящихся молодых девушек. Наверняка, служанки одной из подруг матери, которая «неожиданно» решила навестить семью наместника ровно перед отправкой войск в Остагар на подмогу королю Кайлану. Эйдан проводил их взглядом и продолжил свой путь, переводя дух на ходу. Отец обещал его познакомить с еще одним важным гостем. В последнее время их было слишком много. В течение нескольких дней Эйдан был представлен всякого рода генералам, командирам, наследникам знатных линий и верноподданных рода Кусланд. Каждому нужно было пожать руку (или поцеловать ее), вежливо улыбнуться и сказать пару заверяющих в стабильности Хайевера слов. В какой-то момент лица дворян и военачальников слились в одну непонятную массу, а рука отца на плече больше давила, нежели поддерживала. К счастью, другие дела в замке отвлекли Эйдана от обязанностей младшего сына тейрна. — А, мой мальчик! Ты уже здесь. Голос отца — уверенный, властный, но в то же время необычайно теплый и располагающий — заполнил все пространство главной залы. Эйдан против воли улыбнулся. Брайс Кусланд всегда был вежлив и приветлив с друзьями и жесток с врагами, а своих детей любил до безумия. Поэтому между братьями никогда не было ссор и зависти — Элеанора и Брайс Кусланды относились к Фергюсу и Эйдану одинаково, в равной степени раздавая поощрения и наказания. — Хочу тебя познакомить: это Дункан, Серый страж. Он прибыл в Хайевер в поисках рекрутов. — Не лучшее время для этого, — на слова Эйдана Дункан скромно улыбнулся. — Действительно, — Серый страж придирчиво оглядел сына наместника. Молодой воин, возможно, не так умело обращается с мечом, но с виду достаточно вынослив для ритуала. — Но я надеюсь, сэр Гилмор станет отличным дополнением к нашему ордену. — Не сомневайтесь, — Брайс улыбнулся. — Роланд хороший парень и один из лучших защитников этого замка. — Я могу стать Серым стражем. Улыбка Дункана стала шире. С рекрутами в последнее время было туго: люди, оправившись от Четвертого мора, не спешили жертвовать жизнями в борьбе с порождениями тьмы вновь. Но находились юноши, девушки и мужчины, считавшие орден Серых стражей великим и священным, а его членов — уважаемыми в обществе людьми. Дункан не сомневался, что в детстве Эйдан выслушал не одну историю о воинах на грифонах, которые с воздуха разят мечом демонов, гарлоков и прочую нечисть, избавляя этот мир от монстров, пробравшихся через завесу. Отец младшего Кусланда сам в свое время проливал кровь врага во славу короля. Ему не чужды сражения, воинские храбрость, честь и доблесть. Эти и многие другие хорошие качества передались сыновьям Брайса. — Наш орден оказался бы только в выигрыше от такого рекрута, — вежливо и достаточно неопределенно ответил Дункан. — Исключено. Эйдан растерянно посмотрел на мгновенно потемневшее лицо отца. Тейрн был определенно недоволен таким стечением обстоятельств по многим причинам. Главная из них — долгое путешествие, а потом и служба бок о бок с сэром Гилмором, дни и ночи, проведенные молодыми мужчинами наедине, вдали от жесткого надзора и твердой руки наместника. Сама мысль о том, что все усилия по разведению Эйдана и Гилмора по разные стороны замка пойдут прахом, приводила Брайса Кусланда в ярость. Ради благополучия своей семьи и народа он просто не мог этого допустить. Эйдан догадывался, о чем думает его отец, но не собирался отказываться от сказанного. Он мечтал быть там, в пылу битвы, помогать зарабатывать победу для всего Ферелдена. И что, если рядом будет сэр Гилмор? Эйдан рассматривал это, как приятный бонус. К тому же, рядом всегда будет Фергюс, присматривающий коршуном за младшим братом. — Почему нет? — спросил Эйдан. — Вам с Фергюсом можно идти на войну, а я должен ждать здесь, вместе с женщинами и детьми? Ты настолько во мне не уверен? — Мой мальчик, — взгляд Брайса Кусланда смягчился. Он положил руки сыну на плечи и несильно сжал. — На тебя возложена большая ответственность. Я должен быть уверен, что Хайевер не сгинет, пока мы боремся с Пятым мором. И Создатель знает, твоя мать — замечательная женщина. Но этим землям нужна твердая рука, а людям Хайевера — поддержка и забота Кусландов. Я верю, что ты справишься с этой задачей. Эйдан вздохнул и бросил взгляд за спину отца. «Трон» наместника, который еще несколько лет назад казался непомерно огромным и пугающим, теперь угнетал из-за мыслей о свалившейся ноше. Это было место Фергюса. Никто не сомневался, что именно старший Кусланд станет наместником после отца. У него были все качества для этого. Эйдан же надеялся, что ему позволят стать странствующим рыцарем или отпустят на войну прежде, чем долг снова призовет его домой. Но в одночасье братья поменялись местами. К этому нужно было привыкнуть. — Не волнуйся, отец, — для верности Эйдан кивнул. — Я не подведу. Все будет хорошо. Брайс Кусланд улыбнулся, довольный ответом сына. — Я знаю.

***

Мама ловит его по пути к Фергюсу и представляет леди Ландру и ее сына Деррена, с которым у Эйдана якобы много общего. Смущенная присутствием младшего Кусланда служанка Иона отводит взгляд, надеясь на предложение на ночную прогулку с продолжением. Ведь Эйдан — молодой лорд, который ищет ту самую. Почему же прелестная Иона не может скрасить его одиночество? Только вот наследник Брайса Кусланда равнодушен к девичьим заигрываниям. Он бы с удовольствием провел эту ночь в компании совершенно другого человека. — Мой лорд, — статная фигура в доспехах отвешивает поклон с вежливой улыбкой, а в глазах пляшут смешинки. — Я слышал, вас можно поздравить. Тейрн Кусланд не прогадал, поставив вас в качестве наместника в свое отсутствие. Эйдан не скрывает усмешки. Сэр Гилмор появляется, будто по волшебству, призванный его собственными мыслями. Как всегда безупречный, с этой непослушной рыжей прядкой, выбивающейся из идеальной прически. Эйдан подавляет желание подойти ближе, запустить руку в мягкие медные волосы и хорошенько растрепать, наслаждаясь беспорядком на чужой голове и румянцем на рыцарских щеках. — Серьезно? Мы здесь одни, — Эйдан оборачивается. Коридоры замка пусты. Сэр Гилмор продолжает лукаво смотреть, соблюдая допустимую дистанцию. — Ну хорошо. Тогда я вас тоже поздравлю, сэр Гилмор. Не каждый раз в Хайевер заглядывает Серый страж. — То есть, это правда?, — младший Кусланд кивает кивает. Глаза рыцаря светятся неподдельным счастьем. Эйдан должен быть рад за него. Но что-то внутри неприятно крутит из-за приближающегося расставания. К нему Эйдан тоже не готов. — Жду не дождусь, когда нас представят друг другу. Я готов посвятить себя Серым стражам. — И что, так просто забудешь про Хайевер? — Эйдан склонил голову с дразнящей улыбкой. — Мне казалось, тебе здесь нравится. — Я обязан вашему отцу своей жизнью и титулом, мой лорд. Семья Кусланд всегда будет важна для меня, — сэр Гилмор тяжело вздохнул. Взгляд дольше обычного задержался на лице Эйдана в попытке запомнить черты, которые уже долгое время не покидают его мыслей. — Но Серые стражи — это нечто большее, важное. Я не могу разбрасываться такими возможностями. Это шанс, от которого нельзя отказываться. Эйдан молча кивнул. Конечно, они оба знали, что у них ничего не получится. Не в стенах этого замка. У Эйдана есть долг перед семьей, который приведет его к браку на знатной девушке и детям, которые примут на себя участь защитников Хайевера и семей, присягнувших на верность тейрну, а иногда и короны. Младший Кусланд не смог бы пойти против семьи из-за любви и уважения к родителям и брату. Страх и вина, порожденные перспективами собственных желаний, заполняли все нутро Эйдана. Роланд Гилмор — верный оруженосец отца и доблестный рыцарь — мог бы остаться в замке, продолжать служить Кусландам, находя в этом радость и умиротворение. Они бы страдали вместе до самой смерти, но правильно ли это? Смотря на Роланда сейчас, Эйдан не смог сдержать грустной улыбки. Нет, сэр Гилмор создан ради чего-то большего, чем их чувства, которые пришлось подавить под угрозой изгнания возлюбленного. Эйдан уверен: у рыцаря есть все, чтобы в короткие сроки заслужить высокий ранг и уважение других стражей, стать примером для новых рекрутов. — В любом случае, — сэр Гилмор откашлялся, — у нас проблема, мой лорд. — Какая? — Ваш пес устроил переполох на кухне. Снова. Нэн жутко ругается и грозится пустить его на перчатки. Вы сами прекрасно знаете, мабари никого, кроме хозяина, не слушают. Леди Кусланд попросила найти вас, чтобы забрать пса. — Пушок никогда не бесился без причины, — задумчиво протянул Эйдан, уже направляясь к кухне. Сэр Гилмор поравнялся с ним. — До сих пор не могу поверить, что ты назвал боевую собаку… так, — Эйдан улыбнулся. Рядом с ним снова был его Роланд. — Пушок прелесть, не находишь? В отличие от некоторых знакомых мне рыцарей. На кухне действительно творился хаос. Эльфы-прислужники старались держаться подальше от разъяренной Нэн, которая уже пыталась отогнать Пушка метлой. Мабари игнорировал жалкие попытки от него избавиться и продолжал рычать на дверь кладовой. Эйдан замер у входа, скрестив руки на груди. Он любил Нэн всем сердцем. Она заботилась о нем и Фергюсе с самого детства. Но Эйдан просто не мог отказать себе в удовольствие понаблюдать за очередной ее схваткой с непоседливым питомцем. Пушок тоже обожал пожилую женщину, хоть и показывал это довольно необычным способом. Правда, и Нэн от него не отставала. — Забери это чудовище немедленно! — Эйдан подошел к двери кладовой. Мабари, заметив хозяина, тут же к нему метнулся, но не перестал рычать. — Гости собрались, мы не успеваем с ужином! А эта псина не дает мне пройти в кладовую. — Ну-ну, Пушок не сделал ничего дурного, — Эйдан почесал пса за ухом. Тот принялся радостно вилять хвостом. — Может, в кладовой кто-то заперся? — Единственный, кто заходит туда без моего ведома, это твой пес, — Нэн зло посмотрела на довольного жизнью мабари, — чтобы стащить очередной кусок мяса. — Сейчас посмотрим, в чем проблема, — Эйдан приказал мабари оставаться на месте, а сам толкнул дверь кладовой. Крысы. Огромные грызуны прыгали по мешкам с зерном, овощам и фруктам. Эльфийка в ужасе схватилась за фартук и закричала. Нэн, увидев крыс, лишь раздраженно фыркнула. Только их ей сейчас не хватало. А если кто-то из гостей прознает о крысах в кладовых Кусландов? Им же просто не избежать позора! А виновата снова будет старая Нэн. Не желая больше ссориться и в качестве извинений за шаловливого пса, Эйдан предложил избавиться от грызунов. Сэр Гилмор составил младшему Кусланду компанию. Безжалостно расправлялся с крысами и сам Пушок. Грызуны противно пищали и кусали пальцы, иногда даже умудрялись забираться по ногам молодых мужчин, пытаясь пробраться под одежду. Эйдан скинул с себя очередную крысу под смех сэра Гилмора. — Это не считается за свидание, — тяжело дыша, произнес Эйдан, — если что. Роланд смущенно замер с приоткрытым от удивления ртом. Когда смысл сказанного дошел до рыцаря, он мило улыбнулся и тихо рассмеялся. — Нет, — сэр Гилмор покачал головой. — Но согласись, наша первая встреча наедине была такой же забавной и неловкой. С этим Эйдан не мог спорить. Он сбежал из комнаты под покровом ночи, обходя стражников буквально на цыпочках. Опасности ситуации придавала бессонница отца, который все чаще задерживался вне супружеской спальни после полуночи, разбираясь с делами, прошениями и письмами, приходившими в замок. Приключение окупилось с лихвой. В саду, мерцающем в лунном свете, его уже ждал Роланд Гилмор — все еще оруженосец, но уже на полпути к рыцарству. Эйдан, запыхавшись, прибежал к месту встречи, судорожно утирая со лба холодные капли пота, но такой счастливый. Он помнил взгляд Роланда, направленный на него, — восхищенный и бесконечно влюбленный. Еще несколько недель Эйдан перед сном прокручивал в голове их одновременное признание, переплетенные во время молчаливой прогулки пальцы и головокружительный поцелуй, от которого сердце в груди трепыхалось маленькой певчей птичкой. Тогда Роланд Гилмор, заинтересованный только в тренировках, ответственный, обязанный и вежливый до зубовного скрежета, стал для него просто Рори. А Эйдан узнал, каково это, когда возлюбленный ласково зовет тебя по имени, а не использует в обращении очередной сухой титул. Сказка, правда, продлилась недолго. Тейрн и его жена быстро раскрыли тайну младшего сына и оруженосца и сделали все для того, чтобы их влюбленность была растоптана в то же время, пока стены замка дрожали от звука звонкой пощечины леди-матери. Их вынудили прекратить встречи. Запретили пересекаться даже на тренировках. Роланду закрыли вход в замок на долгое время. Когда они вновь оказались в одной комнате после долгой разлуки, между ними не было ничего, кроме вежливых кивков и обозначенных титулов. Для всех в замке между младшим сыном тейрна и теперь уже рыцарем были нейтральные отношения, присущие людям их статуса. Но Эйдан и Рори все еще находили время на интимные беседы шепотом и поцелуи украдкой тут и там. Теперь они были старше. И куда более осторожны, чем два подростка, ведомых гормонами. — Держи это чудовище в своей комнате, — пригрозила Нэн, когда с крысами было покончено. — Кого конкретно ты имеешь в виду? — Эйдан вышел из кухни, пока Нэн снова не обрела способность говорить и кидать ему вслед посуду. Следом за ним шел покрасневший до корней волос, но отчего-то довольный сэр Гилмор.

***

Фергюс верит в скорую и сокрушительную победу над Пятым мором. Теперь, когда Серые стражи на их стороне, войска Кайлана никто и ничто не остановят. Эйдан может только пообещать обеспечить безопасность Орианы и Орена и сделать все, чтобы брат и отец вернулись домой в процветающий Хайевер. Дверь в покои брата закрывается, приглушая детский смех и осторожные надежды и признания в любви супругов. Эйдан замирает на полпути, замечая возле своей комнаты знакомую фигуру в доспехах. Сэр Гилмор, казалось, его не видит: буравит расфокусированным взглядом точку в полу, отстраненно улыбаясь. Шелест одежды и стук обуви привлекают внимание рыцаря. Эйдан видит знакомый влюбленный взгляд и родную широкую улыбку. Они появляются каждый раз, когда мужчины остаются наедине. Между подготовкой к борьбе с Пятым мором и прибытием гостей у них совсем не было времени побыть вдвоем. Эйдан медленно двигается вперед, Роланда невидимой рукой тянет к нему навстречу. Они стоят слишком близко друг к другу. Горячее дыхание опаляет губы и щеки. В любой момент сюда может прийти леди Элеанора и застать их в провокационном положении. Но маленький укол опасности будоражит, заставляя переступать запретные линии. — Я тоже рассчитывал на прощание, — Эйдан тянется вперед. От произнесенных практически шепотом слов хочется закрыть глаза и раствориться в человеке напротив. — Надеюсь, это не слишком эгоистично,… мой лорд? Руки на талии — горячие печати. Эйдан ведет пальцами по холодным доспехам, смыкая их на чужой шее. Двигается вперед, падая в чужие объятия. Он смотрит в опаленное румянцем лицо, закусывает губу, чтобы прямо сейчас не накинуться с поцелуями, и молча кивает. Роланду этого достаточно. Дверь комнаты захлопывается, скрывая их от чужих глаз. Эйдан оказывается зажат между стеной и суровым рыцарем, терзающим его губы с неистовой страстью. Детали доспеха хаотично разлетаются по комнате. Глотка свежего воздуха хватает только на смешок, переходящий в тихий молящий стон, когда Роланд снова прикасается к нему, как раньше — как они оба давно хотели. Эйдан прижимает возлюбленного к себе, углубляя поцелуй. Лопатки трутся о каменную стену, и он практически сливается с ней, несмотря на раздражение. Роланд тянет полы тонкой рубашки вверх, забираясь под одежду. Эйдану щекотно и жарко. Он втягивает живот и тяжело дышит, когда грубые пальцы пробегаются по ребрам и задевают соски. Рот открывается шире, пропуская внутрь горячий язык. Роланд стонет и буквально наваливается на Эйдана всем телом. Крепкая мужская рука сжимает ягодицы через штаны, привлекает возлюбленного к себе. Эйдан прикусывает чужую губу от неожиданности и толкается бедрами в пах Роланда. Оба давятся воздухом, но не могут разорвать поцелуй. Тела находят общий ритм, приносящий удовольствие с каждой новой волной возбуждения, проходящей через них. Завязки на штанах поддаются только со второго раза. Ткань опускается до лодыжек, но они игнорируют дополнительное неудобство. Эйдан шумно выдыхает, когда Роланд наконец-то опускает руку ниже: медленно проводит ладонью по пульсирующему члену, наблюдая за реакцией возлюбленного. Голова откидывается от удовольствия, бедра активнее двигаются вперед, но все попытки достичь быстрой разрядки прерываются пальцами, крепко сжимающими тазовые кости. Поцелуи становятся острее и жарче. Эйдан кусается, дергает рыжие волосы и царапает покрасневшую кожу шеи. Роланд встречает напор любовника с той же резвостью. Хватка на чужом возбуждении усиливается, движения становятся размашистыми и несдержанными. Роланд совсем не по-рыцарски шипит и стонет, когда Эйдан сам касается его, пытаясь повторить скорость и хватку возлюбленного. Целоваться становится невозможно. Силы уходят на сдерживание звуков наслаждения, норовящих перерасти в откровенные мольбы. Роланд смотрит на Эйдана исподлобья. В потемневших глазах — пожар, разрастающийся от чувств, которые все это время находились в глубине, под замком. Эйдан вздрагивает, мажет губами по его щеке, прижимаясь виском к намокшему от пота лбу. Бедра подрагивают, но теперь он сам пытается отдалить приближающуюся точку блаженного невозврата. Роланд прижимается губами к его шее, оставляя любовные отметины — напоминания на долгие дни вперед. К комнате приближаются шаги, и оба замирают, погружаясь в долгожданное наслаждение. Эйдан раскрывает рот в немом крике и обмякает. Но Роланд всегда рядом, чтобы удержать его на ногах. Спустя некоторое время они все-таки оказываются на кровати. Эйдану, разморенному ласками, хочется спать, но он упорно держит глаза открытыми, упиваясь расслабленным и счастливым лицом напротив. Каждое мгновение вместе — опаснее предыдущего, они оба это понимают. Роланд неохотно отстраняется, собирает по комнате свой доспех, медленно превращаясь в сэра Гилмора. Эйдан понимает, что любит его любого. Он был бы счастлив жить с Роландом на окраине любой ферелденской деревни, без гроша за душой, лишенный всех статусов и привилегий. Всего на секунду Эйдану хочется думать, что его мечтам суждено в один прекрасный день стать реальностью. — Рори, я… Сэр Гилмор замирает у двери, бросая последний взгляд на возлюбленного. Эйдан сидит с грустным выражением на лице и невысказанным признанием на губах. Пальцы отпускают ручку, а тело возвращается обратно — туда, где рыцаря всегда примут и ждут. Он целует Эйдана нежно и мягко, с избыточной осторожностью, надеясь, что это не последний раз. — Знаю, — Эйдан обреченно выдыхает, но отпускает своего Рори в неизвестность. — Я тебя тоже.