Десять слов.

      Он уже и не помнил, как они познакомились. Это было так давно, так давно, что в пору было говорить о "его времени". Просто так получилось. Вот, он стоит в дверях его новой(на самом деле старой) комнаты в приюте, тëтенька, от которой пахнет чем-то терпким и почти мужским, сказала, что, мол, все будет хорошо, он подружится со всеми и все будет замечательно. Почти не будет отличаться от его прежней жизни.       Что ж, он не подружился. Соседи по комнате особо приятными и приветливыми не были. Кроме одного мальчика. Тот тогда лежал на кровати и читал, видимо вынужденно, какую-то детскую книжонку. Вероятно, после возгласов типа: "Да я ж не мелкий, чтобы эту хр..сказку читать!"       И в итоге читает. На щеке у того красовалась ссадина, которая выглядела неприятно, а сбитые костяшки не были прикрыты ничем. Это был Олег Волков. Он тогда поднял на новоприбывшего взгляд, оценивающе прошелся по нему, и сделав какое-то заключение в своей голове, вернулся к неохотному чтению тонкой книжки.       Вот, познакомились они, а вот уже стоят и жмут друг другу руки на манер взрослых важных дядек, одним из которых хотел стать когда-то в детстве Олег.       – Олег Волков. - мальчик отозвался как будто неохотно, но все же с интересом. Не каждый может двинуть другому мальчику толстенной энциклопедией по носу.       – Сергей Разумовский. - рыжий мальчик стоял напротив и немного улыбался.       Волков был его отдушиной среди всей грязи в этом приюте. Дети без будущего, хмурые воспитатели и воспитательницы и "очень важные" гости каждый месяц. Только самые мелкие не понимали, что это за пафосные дядьки кто в костюмах, кто в кожаных куртках. А Серëжа и Олег всë понимали, вслед кривились и тихо-тихо перешептывались, чтобы ведьма Ленка Эдуардовна лишний раз не шикала на них с призывом вести себя подобающе.       Когда им совсем было скучно, на тихом часу или в порыве бессонницы ночью, они карабкались по окнам и внешним подоконникам из своей комнаты с хмурым предостережением соседей не закрывать окно, а иначе хуже будет. Ну, угрожал только Волче - Разумовский стоял чуть позади и дергал того за слишком большую ему ветровку, мол, нечего распыляться, айда уже на улицу.       Там, в пределах ржавого забора-сетки, который прогибался под их ногами и скрипел, стояло большое дерево, породы неопознанной, но который был облюбован старшими воспитанниками, но ночью, вросший в сетку дуб принадлежал только им двоим. Им было по тринадцать, когда они поклялись на мизинчиках о том, что всегда будут друзьями. Олег, конечно, поворчал, но для вида, и скрепил обещание сухим и детским мизинцем с криво обрезанным ногтем.       Но жизни было все равно на детские обещания, да?       В школе они неизменно сидели за одной партой. Но даже так, Серëжа был неизменным отличником, а Олег решительно игнорировал учëбу. Хотя иногда из уважения хотя бы делал вид, что слушает учителя. Конечно, был он двоечником а троечником, но это только совместными усилиями. Больше всего Волкову, безусловно, нравилась физкультура. Там вообще делать нечего было, нормативы сдавать да в футбол гонять, а вот Разумовский так не думал, но неизменно наматывал круги вместе с другом. Хоть и выглядел потом недовольно, а Волче только посмеивался, говоря, что его друг хлюпик. Хлюпиком он не был, это доказывают редкие драки, в которых кроме Олега участвовал ещё и Сергей. Конечно, в физической подготовке он немного уступает другу, но всë ещё был довольно крепким, хоть и дрищоват.       В пятнадцать, в девятом классе, они закопали под этим самым дубом коробку с памятными вещами и письмами в будущее. И зареклись встретиться здесь через десять лет в это самое число в шесть вечера. Прямо как сейчас. Тогда Серёжа уже достаточно отрастил волосы, как всегда хотел. И теперь гордо взмахивает хвостом перед лицом Олега, задавая его крючковатый нос. Под этим деревом он и слово себе дал, что их не отрежет. Ни за что. Это дерево видело их разными. Когда Волков успокаивал друга, когда наоборот. Когда они впервые попробовали пиво, которое им купили старшеклассники. Тогда же Разумовский сказал, что "больше эту дрянь пить не буду, гадость какая". Волче на это посмеялся, так раскатисто и открыто, и Сергей на смех этот замолчал и улыбнулся, после чего сунул уже немного выдохшееся пиво под выпирающие корни. В тот день они впервые и поцеловались. Нежный подростковый организм Олега такого градуса не оценил, даже если это и было простое пиво в банках. Сначала он покраснел а потом и совсем разомлел. Разумовский против не был. То есть, совсем не против. Конечно, это было неловко, совсем-совсем по-детски. Они просто прижались друг к другу губами и так и сидели, как дураки, с закрытыми глазами. Волков потом, конечно, как и Серëжа, долго смущались, но смирились с этим "постыдным" происшествием. Под этим деревом они и курить вместе пробовали. Конечно, оба потом отплевывались и отхаркивались, потому что эти старшие подсунули им терпкую гадость, которую курят разве что деды в отставке. И этим пахло от той красивой тëти в шубе кроме мужского, как ему казалось, одеколона.       Сейчас, вспоминая это всë, Сергей мягко улыбался. Какими же они вдвоём были детьми.       Одиннадцатый класс позади. Экзамены сданы, с горем пополам(горе, кстати, было у Олега), и они как раз выпустились из приюта. За эти годы, что они там пробыли, он вообще и не изменился. Такие же стены цвета детской неожиданности, такие же хмурые дети и воспитатели, только дядьки в костюмах к ним не приезжали. Серëжа, конечно, поступил на кибернетику в МГУ. Это было взвешенное решение, даже сказать можно, мечта всего детства - сменить промозглый Петербург на яркую Москву с новыми горизонтами и перспективами. Олег же поступил в экономический. Вот так и случилось, что впервые они делали что-то отдельно. Они часто переписывались. Разумовский делился с ним мыслями о создании своего приложения, где всем будет дарована свобода слова и мнения, где никто не сможет вычислить никого и "слить данные". Тогда же он и начал понимать, насколько же важен был для него Волков. Насколько важно было, чтобы тот находился рядом. Всегда.       Когда на середине первого курса, думая над очередным заданием от препода, он получает сообщение о том, что Волче бросил учëбу, он..первым же поездом поехал в Питер. Временно перешел на удалëнку, и бросив все дела, примчался в культурную столицу России. Адрес Олега он запомнил, что даже разбуди его ночью, он его скажет, так еще и как туда пройти с вокзала. Его паранойя его заставила.       В квартире горел свет. Дверь не была закрыта, поэтому Сергей беспрепятственно зашел внутрь обшарпанной квартиры, которую выделили от детского дома, и на входе споткнулся о спортивную сумку, что лежала около выхода. Выровняв равновесие, чуть не пропахав линолеум с подачи гравитации, он встретился с карими глазами и замер. Как же ему его не хватало. Он только что это понял, когда пнул сумку, припечатываясь к Олегу и сжимая его в объятьях.       – Тише, придушишь же.       Волков похлопал его по спине, и отметив снова отросшие волосы, провёл широкой ладонью по растрепанным волосам. Серëжа отстранился, и нахмурив рыжие брови, посмотрел другу в лицо.       – Ты..точно уверен? Волче, ты точно не хочешь доучиться?       – Серый, ты же меня знаешь. Я никогда учёбу эту не любил, знаешь, симпатии к ней не прибавилось.       Разумовский закусил губу. Он осмотрел лицо друга, кажется единственного за всю жизнь, и отметив лёгкую щетину, скривил губы в улыбке.       – Когда уходишь?       Олег кивнул вглубь квартиры и Серëжа последовал за ним, осматриваясь и отмечая, что квартира под стать Волкову. Прохладно, но обжито, всякие там побрякушки висят, посуда, даже вон скатерть постелил.       – Завтра в восемь. Чай будешь?       – Так рано..я слишком поздно приехал, да?       – Серый. Не кисни, это же просто армия. Писать тебе буду...эй, да не реви ты!       Знать, что Волче в Петербурге, учится, что у него есть квартира и еда в холодильнике - это одно. А вот понимать, что тот где-то там, в окружении незнакомых людей..как он там? Это было сложно. Он такую-то разлуку плохо переживал, а тут..       – Тогда провожать буду, что уж теперь.       – Ты только платочек белый не забудь.       Сергей ехидно усмехнулся и достал из заднего кармана...сложенную ткань белого цвета, расшитую по краям какими-то белыми узорами.       – Серый, ты прикалываешься?       – Эй, кто из нас в Питере живёт?       Они встретились взглядами и захохотали.       Волков уехал, оставив ему ключи от квартиры. Сказал, чтобы оставил себе. Сказал, что после службы приедет в Москву.       Сергей ответил, что надеется на это.       Посмеялся, поворчал, а всученный в шутку белый платок взял, смеясь оборачиваясь на Разумовского, что театрально смахивал слëзы.       Вечером, убедившись, что всë выключено, Серëжа вышел из квартиры, запирая ту на все замки, и сунув ключ подальше, чтоб не потерять, поехал на вокзал. Денег в этими поездами почти и не осталось. Он зарабатывал на том, что создавал на заказ всякие сайты, оформлял их, но это всë было не то. Параллельно с учёбой и заработком, разрабатывал свою соцсеть. Это было то, о чем он так мечтал. А Олег действительно писал. Письма, сложенные треугольником Разумовский хранил как зеницу ока в комнате в общежитии. Складывал все в одну и ту же книгу. Так прошёл год. Получив очередное письмо, он развернул его и поджал губы. Волков переходит в отряд спецназа. Это же ещё дольше, чем обычная служба, почему? А Олег действия свои не поясняет, лишь говорит, что так явно лучше будет. Что ему так хочется. А Сергей ждал. Как будто верная жена, ей богу. Учился и работал над соцсетью. Сидел за компьютером в какой-то совсем уж скрюченной типичной сисадминской позе, моргает часто, потому что буквы уже не складываются в слова, а знаки - в строчки кодов. Но упрямо технику не выключает, сидит до последнего и только успевает поставить телефон на зарядку, прежде чем выпрямиться и почувствовать в какой-то извращенной манере удовольствие вместе с неприятными ощущениями.       Когда письма стали все реже, а домашки на учебе все больше, времени думать об Олеге не было. Почти. Конечно, он до сих пор помнил своего друга, эти невероятно теплые воспоминания он хранил как уже пожелтевшие от влаги письма, бережно, сдувая пылинки забытья каждый вечер ностальгии. Волков занимал особое место в сердце Сергея, как собака, из-за которой он сжёг троих мальчиков, как шахматы. Он был первым другом на всю жизнь, с которым они неминуемо расстались.       Сергей закончил учёбу с отличием, и почти сразу выпустил приложение. Люди его встретили с распростёртыми объятьями, соцсеть набирала обороты и развивалась, миллионы людей ею пользовались. Это приносило такую же эйфорию, как тогда, под деревом, когда они поцеловались впервые. Не до оргазма, конечно, но это было великолепное чувство. А потом это сошло на нет. Его настроение стремительно менялось, злость была все сильнее, а когда он увидел очередной заголовок о том, что сын миллионера ушёл от наказания, всë сдвинулось совсем. Олег больше не писал, вообще, а Сергей уже не спал, почти совсем. Годы шли, Разумовский после учёбы вернулся в родной, но не самый тёплый Петербург, в ожидании хотя бы одной весточки от Волкова. Ничего, от слова совсем. Как будто насмехаясь, в телефоне, самым первым номером был Олег. А потом все остальные. Это было даже не смешно, но он не мог смириться с тем, что Волче ушёл. Насовсем. А может и забыл уже про него со своей войной. Там же ни жрать ни срать, как выражался тот в одном из своих писем когда-то тогда. Это было сложно. А потом к нему в офис пришёл курьер. Он впустил его, нахмурившись, взял посылку, а сверху ему сунули желтовато-серую бумажку, совсем как его лицо. На ней жирным шрифтом было написано слово, увидев которое было уже все понятно. "Извещение".       Сергей потерянно поблагодарил и закрыл дверь, забыто прошёл к столу и сел на диван, сверля коробку взглядом. Потом посмотрел на бумажку. Он пробежался глазами по тексту и закрыл лицо руками, откидываясь на спинку дивана. Чёрная кожа несогласно скрипнула. Трясущимися руками он открыл небольшую коробку, на которой карандашом, будто наспех, было выцарапано "Сергею Разумовскому. Лично в руки." В коробке лежали пара писем, какие сложены, какие просто лежали, а какие мятые и совсем потрепанные. На дне серебром сверкнула какая-то побрякушка. Протянув руку, Разумовский вытянул за шнурок знакомую и потертую подвеску. Коготь и волк. Олег не расставался с ней. Никогда. Серëжа закрыл рукой дрожащие губы и сжал в другой кулон. Острые уши и нос впились в бледную кожу. Это конец. Это уже насовсем, да? Письма он не читал. Он знал, что там будет, поэтому просто смотрел на желтоватую бумагу, почти не моргая. А когда моргал, медленно и сонно, надеялся, что когда откроет глаза, перед ним будет не горстка писем, а Олег. Живой, черт возьми. А не то, что от него осталось "на память".       Серëжа вспомнил про обещание с первым раскатом летнего грома. На улице во всю бушевала непогода, дождь крупными каплями бился в панорамные окна его офиса, а молнии рассекали ночное небо, заволоченное тяжёлыми свинцовыми тучами. Они грозились обрушиться на этот бренный город, и крыши высоток вряд ли выдержали бы их натиск, как бы предупреждали они. Это было глупо. Сергей знал, но все еще верил, что это ошибка. Что тот вернется в Россию, в родной Питер. К нему вернется. Живой.       Но жизни было решительно плевать не только на детские обещания, но и желания.       На утро, по свежим лужам Сергей ринулся к его детскому дому, где они с Олегом выросли, закончили школу и просто жили. Вместе. А сейчас он только один. Это ощущалось как если бы он потерял жизненно важный орган и оставалось ему жить совсем немного, потому что прожить без него не представляется возможным. Вот уже перед ним обновленный забор и новое здание детского дома, на ремонт которого он отдал внушительную сумму. Встретила его уже знакомая с давних лет женщина.       – Здравствуй, Серëж, ты чего так? С работы даже ушёл? - она была уже в возрасте, но одевалась все также, юбка до колен, блузка и какой-то платок. Запахло даже детством.       – Татьяна Михайловна, здравствуйте. Лопата есть?       – Какая лопата, Серëж? Зачем тебе?       Разумовский вздохнул и расстегнул пуговицу рубашки. После дождя на улице было сыро, влажно и душно. Длинные волосы липли к лицу и шее. За окнами уже собиралась детвора, чтобы посмотреть на "Ух ты ж емае это же Сергей Разумовский! Гоните сюда!".       – Татьян Михайловна, дело серьёзное. Я потом все объясню. – Ну ладно, сейчас.. - женщина растерянно огляделась по сторонам. - Иван Фёдорович! Подойдите сюда!       К ним подошёл крепкий мужчина с отросшим пивным животом. Но выглядел он опрятно, ничего не скажешь, вещи не грязные, только резиновые сапоги. В руках у него был мешок в граблями, вениками, а у забора тот поставил лопату.       – Михайловна, что надо было? Нам тут это, убираться надо, листвы вот сколько нападало.       Сергей, ничего не сказав знакомому завхозу, просто пошел и взял лопату.       – Сейчас верну!       Обойдя детский дом, конечно же под пристальными взглядами маленьких и не очень воспитанников, он дошёл до того самого дерева. Разумовский поджал губы. Вместо величественного древа в огромной кроной сейчас там стоял только не выкорчеванный пень с огромными корнями. Тоска навалилась сама по себе. Как будто выдрали воспоминания из детства под этим деревом, как они бесились, шуточно дрались и пробовали новое. Но на коре остался след. Они оставили его, чтобы не забыть, где закопана коробка. Может, она уже и сгнила, а может и нет. Воткнув лопату в мягкую землю, Серëжа начал копать. Совсем скоро кончик лопаты наткнулся на что-то мягкое, по определению не подходящее земле, и сдвинув лопатой мокрую землю, он увидел светлый картон влажной коробки. Нашел. Выкопав еë, он отряхнул землю и открыл, отклеив мокрый разноцветный скотч. Внутри лежали сложенные, немного влажные листы бумаги, какие-то ракушки, даже конфеты вон положили. Сергей отпустил смешок и положил руку на кулон, который спрятал под рубашку. На небе снова собирались тяжёлые тучи. Он взял первый лист и развернул его. Это было его письмо. Он пробежался по строчкам, написанным не таким корявым как сейчас почеком. "Хочу никогда не расставаться с Олегом. Поступить в МГУ, построить огромный офис и жить там вместе с ним! Главное, чтобы вместе" Улыбнувшись, он сложил бумажку и засунул в карман чёрных брюк. Следующим было письмо Олега. На сердце заскреблись кошки. Хотя, скорее один большой котяра, который его уже в клочья разодрал за эту ночь и утро. Он развернул письмо Волкова. "Надеюсь, Серый никогда не узнаёт о моих чувствах к нему." Коротко и лаконично. Как всегда. Разумовский сжал край листа и закрыл рот рукой. Спустя столько лет. Спустя годы разлуки. После его смерти.       – Волче...       На ресницах появились слëзы. Вместе с начавшимся дождем они капали на бумагу, на которой полу печатными буквами было выведено десять слов.