I lost you

Хриплые стоны выбивались с двух сердец. Тихие слова о любви. Прерывистое дыхание. Затуманенный разум от любвеобильности. Оба терялись. Глаза наполненные мутью похоти — сверкали, руки — пылали. Прерывистое дыхание. Глаза — в которых сверкает ужас. Кричащие мысленно слова о терпении. Руки — дрожат. Разум туманится от переизбытка адреналина. Звёзды ярко горят сейчас. Они хотят забрать её, потухающую одинокую звезду. Юнхо оплошался. Конкретно. Смертно. Со рта вырвался болезненный выдох. Ладони похолодели от мороза. Воспоминания заменялись друг за другом, выбивая болезненный стон отчаяния. Юнхо сделал ошибку. Крупную. Безвозвратную. Смертельную. Сердце дёргается от агонии, будто впадёт в клиническую смерть, заменяясь затем на биологическую. Вокруг снег, будто стены в психиатрической больницы, что давят своим поблёскиванием. Горячее дыхание, словно поток ветра, обжигали женские чувственные губы. Впивались намертво, кусая нежные женские губы, дарили чувство удовлетворения. Отчаянный выдох вырывался с мужских губ. Он хотел быть для неё всем. Он хотел подарить сего себя. Хотел войти в глубину своей любимой и раствориться в нежной оболочке души. Хотел. Шаги тяжелеют. Плечи, словно груз, тянут вниз. Бесконечные лестницы ведут наверх. На самую вершину ужаса. Туда где настигнет его боль и отчаяние. Туда где сплошное разочарование, боль, отрицание. Дыхание шумное, усталое. Юнхо задыхается, упорно поднимаясь наверх. К ней. Он к ней поднимается, сжимая кулаки и стискивая зубы. Он к ней поднимается, веря, что всё будет хорошо. «Не покидай меня, пожалуйста, Юнхо. Мне страшно» Обещал? Обещал. Юнхо издаёт мрачный истеричный смешок, проклиная самого себя. Убивает всё живое в себе. Вонзает в собственную плоть остроконечный кинжал и стрелы, в которых яд зияет, словно мёд — тягучий, липкий, омерзительный. Некроз по тканям распространяется, а сосуды в сердце тромбируются, прекращая поток алой ядовитой крови. Сердце искрит током, а Юнхо утопает в собственном эгоизме. Он должен был быть рядом. Знал ведь, что ей до ужаса страшно, знал, что она боится остаться одна, а он, словно на зло, словно враг её — оставил одну. «Знаешь... когда ты уходишь, я боюсь, что ты никогда не вернёшься, Хо...» Юнхо касается шеи. Вымученно дышит. Хочет задушить самого себя, потому что боится. Боится потерять. Он эмоционально рычит внутри себя. Собственную душу разрывает, зажмуривая глаза. Лёгкие давят, будто хотят вытеснить весь воздух, чтобы Юнхо задыхался от своего эгоизма. Дыхание приходит, более-менее, в норму. Юнхо замирает перед дверью, хватаясь за ручку. Там его собственный ад. Там для него посмертная казнь. Там его ждёт мутное будущее. А будет ли оно? Будущее меняется каждыми нашими действиями. Будущее... страшная штука. Врывается, глазами отчаянными бегая по комнатам. Тревога, словно пульс, бьёт по рукам, иррадирует в левую руку. Челюсть сводит от невыносимой боли. Здесь так темно. Здесь так больно и страшно, что Юнхо спрашивает у себя, как он мог оставлять свою Юну совсем одну? Глупый! Юнхо идиот. Эгоист! Он просто ничтожный человек, который не заслуживает, чтобы его любили! Хрип о помощи. Еле уловимый плеск воды. Тихие еле уловимые всхлипывания, что наполнены адской болью. Сердце замирает, а кровь перестаёт скользить по венам, будто Юнхо замёрз, будто перестал жить. Плеск воды. Еле уловимые стоны удовольствия. Они растворяются в воде, утопают в друг друге. Поцелуи приобретают жадный характер. Он стонет ей в губы, расплываясь в тёплой улыбке, когда женские руки опускаются ниже, к пряжке ремня... Юнхо замирает. Сглатывает вязкую горечь во рту, позволяя яду распространятся в организме. Дыхание учащается, когда он открывает дверь. Ноги его не держат, когда он видит безжизненное женское тело. Сплошная кровь плывёт в неживой воде. Сплошные кровавые лепестки роз плывут в воде. Сплошной страх в зрачке помутнённых безжизненных глаз. Сплошная тревога, тянущее одиночество — разрывает безжалостно сердце. Сплошная боль. В груди спирает от чудовищной картины. Юнхо, словно в собственном кошмаре, пытается сдвинуться, но ноги приросли к чёртовому полу. Он отшатывается, качает головой, быстро задыхаясь. Шаткой походкой приближается к бортику ванны, чуть не падая на пол, отчаянно дыша, переступает, наплевав на ледяную воду, и склоняется над девушкой, протягивая свои ладони, что дрожат. Страшно. Страшно касаться её, видеть какими глазами тусклыми смотрит в самую душу. В разрывающую душу Юнхо. Глаза у Юнхо наполнены безумством. Он сходит с ума, выдыхая истеричный выдох, ласково обхватывает лицо своей любви, отчаянными глазами моля потерпеть. Сердце сжимается, когда он видит свою крохотную ранимую любовь в таком убивающем состоянии. Она издаёт хрипы, часто дышит и мечется головой. Сгустки крови вытекают изо рта, а когда она кашляет, кровь вытекает рекой, пачкая руки Юнхо, который стеклянными глазами, смотрит на ужас и не может оторвать свой заторможенный взгляд. Кровь, подобию краски, падает в воду, растворяется, окрашивая своим алым цветом. — Юна... Потерпи, слышишь?! Посмотри на меня. Юна, пожалуйста, посмотри... Юна... — голос Юнхо дрожит от боязни. Не хочет. Юна не смеет посмотреть в глаза своему любимому. Отчаянно всхлипывает от такого поворота событий. Тело сковывает. Внутри органы горят. Гипоксия нападает, вынуждая задыхаться в руках любимого ей человека. Касания Юнхо успокаивают. Он глазами просит посмотреть. От этого Юне больнее всего. «Я боюсь, Юнхо. Я за тебя ведь беспокоюсь, дурачок. Не будь таким...» Он проигнорировал. Юнхо равнодушно отнёсся к словам Юны, наплевал на страх в её глазах. Юнхо виноват. Он виноват, что сейчас он видит, как она потухает. Он виноват, что Юна сейчас в таком состоянии. Юнхо виноват. Ему нет оправдания. Сколько они ссорились из-за опасной работы Юнхо? Сколько разбивалось посуд? Сколько обидных слов наговаривал Юнхо, оставляя девушку каждый раз одну? Сколько?! А ведь, единственное о чём она просила — не оставлять одну. Так сложно? Юнхо готов помереть, когда эмоции наружу выходят. Уголки губ опускаются, когда он качает головой, задыхаясь вместе с ней. Сам всхлипывает, ощущая, как руки бешено дрожать начинают, словно сердце, пульсирует током, будто руки его важнейший орган. Сплошная боль нападает на бьющееся сердце, окутывая своей мрачностью. Она снова болезненно кашляет, приоткрывая рот. Кровь вытекает, пачкая ладони Юнхо, что дышит шумно и боязливо. Он притягивает холодное тело, прижимает к себе, стискивая в руках своих, будто она сейчас исчезнет и унесётся морозным ветром. Целует в лоб, дабы успокоить самого себя или её. Она такая холодная, замёрзшая, наедине с болью. Внутри лёгкие, от несправедливости, давят спазмом. В Юне тошнотворный яд распространяется. Опасные вещества слипаются с тромбоцитами. Она — яд. — Юна... Голос срывается. Юнхо громко всхлипывает. Так отчаянно хочет согреть девушку своим теплом, но ничего не выходит. Он отчаянно поглаживает её по спине, пытается согреть, будто это поможет. Он даже защитить её не смог. Как же Юнхо сейчас выглядит жалким. Сплошное разочарование. Грубая ошибка Юнхо. И скорее всего, огромная ошибка Юны, ведь она выбрала именно его. Сердце выбрало. Она доверилась своим чувствам, чтобы в итоге лежать в холоде и умолять о безболезненной смерти. Ей так страшно, ей казалось, что дверь никто не откроет, никто не придёт, не убаюкает её. Так было страшно, что она умрёт в одиночестве, прокручивая жадно в своей голове счастливые моменты. Слёзы, словно жемчужины катятся по тонкому женскому плечу. Больно смотреть, как она мычит от боли. Больно смотреть, как она увядает в его руках. Юна нащупывает пистолет. Осиливает себя, посмотреть на мужчину, что морально умирает вместе с ней. Юна пытается улыбнуться, но выходит криво, болезненно, будто осколки, что царапают тонкую кожу. — Выс... выстрели, — сквозь ком крови, шепчет умоляюще Юна, сжимая пистолет в руках Юнхо, который эмоционально качает головой. — По... пожалуйста... Ком в горле. Ком в сердце. В сосудах. В лёгких. Везде всё лопается, разрывается. Кажется, у Юнхо внутри массивное кровотечение, потому-что... почему он ощущает кровь в ротовой полости? Почему ощущает давление в камерах сердца? Почему так сложно дышать, будто у него закрытый пневмоторакс? Сплошные спазмы. Больно. В груди больно. В душе больно. Везде. У Юнхо сейчас будет приступ. Он боится, а Юне просто страшно. Страшно умирать в одиночестве, ощущая напоследок лишь бесконечную боль, но Юнхо рядом, любимый и самый родной человек для неё рядом, теперь ей нечего бояться. Теперь не страшно. Он рядом, а это самое главное. Юна душу бы свою отдала, чтобы снова оказаться рядом с ним в другой жизни, и в каждой вселенной. Каждое мычание и раздирающие, душу Юнхо, всхлипы, будто пули вбиваются в стекловидную душу Чона. Кажется, Юнхо сам кровью обливается, всхлипывает вместе с ней. Юнхо кричит, срывая свой голос, задыхается вместе с ней, сходит с ума, боясь ужасного исхода. Дрожащими касаниями пытается успокоиться. Они вместе горят от ледяной воды. Вместе горят от боли. — Пожалуйста, Юна, потерпи... — голос срывается, ему трудно дышать. — Не покидай меня, слышишь?! Я не смогу без тебя, Ю, не смогу, не бросай меня! Умоляю, тебя... не бросай... Юна мычит, словно впала в лихорадку, вертит головой, кривит лицо своё в мучении, хватает силы лишь легонько ударить Юнхо по груди, чтобы выполнил её просьбу. Юнхо больно. Смотрит такими глазами, что будто сейчас сама его душа вылезет из его тела, будто сердце перестанет биться. Юнхо невыносимо. Он сейчас такой жалкий, никчёмный, что хочет бить себя по груди, пока не сдохнет. Хочет руками собственными вцепится в свою шею, задушить эгоистичного себя, но, Юнхо, лишь красными глазами смотрит на страдания Юны, которая надавив на большие ладони Чона, прижимает пистолет в висок, заглядывая в глаза любимого мужчины. — По... пожалуйста, избавь меня от мучений! — мычит, все силы приложив на свой голос, трясёт руку Юнхо, который приоткрывает рот, дышит, будто не в себе. Он, слезливыми глазами пытается сфокусировать свой взгляд на Юне, что рыдает, выталкивая кровавую жидкость с ротовой полости. Юнхо выкрикивает от своей беспомощности, прижимается своим лбом к лбу своей возлюбленной, прерывисто дыша от несправедливости. Его драгоценные слёзы, будто водопад, катятся по щекам, падая на щёки Юны, которая давится кровью, умоляюще прося безболезненного метода своего ухода. Совсем маленькие пальцы, похолодевшие и бледные, касаются подбородка Юнхо, который качает головой, плачет так искренне и больно, что Юне невыносимо смотреть на страдания своего молодого человека. Их тела дрожат, будто они зайцы, которых загнали в угол. Их тела дрожат, зная, что грядёт неизбежное. Их боль такая колючая, что душа трескается от шипов их любви. Несправедливо, нечестно, невыносимо... — Не плачь... пожалуйста... не плачь, — слезливо мычит, задыхаясь. Взгляд её медленно тускнеет. Ладонь замирает, а глаза девушки намертво застывают. Юнхо поднимает свой взгляд, издав истеричный выдох. Его руки, в приступе, тянутся к тонким плечам девушки. Тихонько трясёт, а глаза мечутся, пытаясь уловить признаки жизни. Он не верит, а губы, будто у психа, дрожат патологически. — Юна-а-а, милая, пожалуйста... открой глаза... открой! Плеск воды выводит из себя. Юнхо отчаянно трясёт девушку, пытается взять её на руки, но ладони скользят, а безвольное тело холодеет каждой секундой. Юнхо рыдает на взрыв. Рот, в мучении, приоткрывается от съедающий боли, он касается своего лица, скрывая свои слёзы, снова тянется к ней, прижимает к себе, рыдая ей в плечо. Её мокрые безжизненные волосы липнут к лицу, отдаваясь вкусным запахом. Юнхо никчёмный. Он такой никчёмный, что даже не смог избавить Юну от съедающей боли перед смертью. Она умерла мучительной смертью. Она... любимая Юна... ощутила напоследок, лишь боль... Теперь пусто. Одна тишина. Сердце бьётся одиноко без своей пары. Холод покрывает конечности прозрачным льдом, а крик разрывающей души — долго, очень долго, будет издаваться с поломанного Юнхо. Взгляд так и замирает на рассыпанных лепестках белых роз, которых жестоко оторвали от сердцевины. Теперь он будет флиртовать с пустыми, похожими на него, бутылками, и писать те самые грустные песни.