you’re my weakness

***

      Сана уверена, что у каждого человека есть своя слабость. Например, Мина, её лучшая подруга, не может устоять перед антикварными вещами, которые пылятся в заброшенных магазинчиках; Момо, близкая кузина, не проходит мимо торговых центров, обязательно купив там хоть что-то, даже ненужный брелок с милой белочкой, который после будет мозолить девушке глаза на комоде в её собственной комнате. И этот список на самом деле можно продолжать бесконечно, ведь девушка очень хорошо знает своё окружение.       А вот сама Минатозаки уверена в том, что у неё совершенно слабостей нет (старые диснеевские мультфильмы не в счёт). И японка верила в это до тех пор, пока не встретила её. Порой Сана задумывается о том, что, если бы она не встретила младшую, возможно, никогда бы не ощутила это соблазняющее притяжение, о котором всегда говорили Мина с Момо.       Пак Джихё — самая очаровательная девушка, которую только можно найти на этой планете. Насколько это правда, Сану не волнует. Зато её нервируют пухлые губы с большими карими глазами, обрамлённые пушистыми ресничками; её манила медовая кожа, на которой хотелось оставить множество нежных поцелуев; японка чуть ли с ума не сходила, когда видела младшую в обтягивающей футболке, ткань которой отлично подчёркивала большую грудь; и задыхалась шатенка порой, когда их колени случайно соприкасались в редкие моменты.       В общем, главная слабость Минатозаки — это сексуальная и тактильная младшая. И последнее качество в Джихё убивало всё терпение Саны, что каждый раз прикусывала губу чуть ли не до крови, чтобы ненароком коснуться более интимно, чтобы не выйти за границы «дружбы», которой так дорожила старшая. Только вот было ли это дружеские отношения, ведь одна из них была по уши влюблена, а это уже проблема. И довольно серьёзная. Но говорить о своих чувствах Сана не собирается, просто потому что стыдно.       Кто вообще влюбляется в своих обаятельных подружек, которые никем не заняты? Думаю, таких мало. И в их число незаметно для самой себя вошла и Сана Минатозаки.       — Чего зависла, милашка? — голос Джихё врывается в затуманенный разум шатенки, которая слегка дёргается, отчего с бокала, находящегося в руках, разлилось пару капель на белоснежное постельное бельё.       — Джихё, прости, — шепчет Минатозаки, когда девушка тянется за упаковкой влажных салфеток. — Ты так резко заговорила, что я испугалась.       Сане безумно стыдно. Вообще она забежала к младшей, чтобы поздороваться, ведь та была в долгой командировке в Бангкоке. Только вот Джихё не могла просто так отпустить Минатозаки без долгого разговора, который после вылился в незапланированную ночёвку и распитие красного полусладкого за просмотром американской комедии. За сюжетом, конечно же, Сана не следила. Её больше интересовала девушка, сидящая уж слишком близко, которая улыбалась ярко в каких-то моментах, не замечая, как вишнёвая капелька слетает с губ и катится по подбородку, плавно переходя на тонкую шеи и скрываясь в бежевом топе.       Блять, японка сейчас с ума сойдёт!       И надо же было младшей одеваться именно так? Этот чёртов топ не скрывал пышную грудь, на которой младшая заметила мелкую угольную родинку, к ней очень сильно хотелось прикоснуться. Да и не только к очаровательной точке. А ко всей Джихё...       — Ничего страшного, — улыбается Пак, закончив с испачканной простынёй. Ладно, отправит в машинку или купит другую, не такая уж и проблема. — И вообще, о чём ты там задумалась? Вроде фильм должны смотреть.       — Да ни о чём, — Сана старается не отводить взгляд, ведь Джихё не любит, когда ей при разговоре не смотрят в глаза. Хоть и боится потеряться в больших очах, в которых слишком много таится всего неизведанного, Минатозаки успешно справляется с задачей, тем самым расслабляя младшую лучше, чем приятный алкоголь.       — Тогда продолжим, — говорит брюнетка, убирая фильм с паузы.       Ладонь Джихё оказывается на коленке японки, которая чуть ли не давится вином, которым хотела запить своё разбушевавшееся сердечко внутри. Длинные пальцы скользили по шёлковым штанишкам, очерчивая выступающие косточки, а глаза темнее ночи были сосредоточены на экране ноутбука, в котором разворачивалась, видимо, довольно забавная сцена, ведь после неё по комнате разносится озорной смех Пак. Больше она ничего не замечает. Особенно за мгновение поалевшие щёчки девушки рядом.       Сана тихонько выдыхает. Ей нужно собраться с мыслями, чтобы в слегка пьяном состоянии не натворить чего-то, за что позже будет краснеть и избегать Джихё. А ведь на самом деле хотелось многого. Минатозаки пару раз моргнула, после чего перевела взгляд на экран, отмечая, что этот фильм совершенно не хочет запоминаться и лезть в голову. А вот обнажённые бёдра Джихё ещё как проскальзывают в мысли девушки. Короткие шорты брюнетки задрались чуть ли не до нижнего белья, открывая вид на красивые и сильные ноги, которые, если честно, Сане всегда хотелось оседлать. И японка неосознанно в очередной раз прикусывает губу. Только вот в этот раз слишком увлекается, из-за чего чувствует неприятное жжение, а после распространяющийся со скоростью света вкус неприятного железа.       — Джихё, я отойду, — в комнате, погружённой в приятную темноту, и лишь свет от ноутбука порой режет глаза, раздаётся тихий шёпот Саны.       — Хорошо, — рука с коленки пропадает, а сама Пак не отрывается от фильма, — я как раз поменяю постель.       Минатозаки молча кивает, а после ретируется из просторной комнаты, чтобы побыстрее оказаться в ванной. Слава богу, что она находится чуть дальше, ведь Сане просто было необходимо потянуть время.       Заперев за собой дверь, девушка медленно бредёт к большому зеркалу. В его отражении Сана замечает свою пораненную губу и совсем уж помятый вид: рубашка, завязанная у груди, слегка растянулась, волосы, собранные в слабый низкий пучок, практически развязался, весь блеск, нанесённый перед выходом из квартиры, стёрся, предоставляя вид на бледно-розовые губы старшей.       — Что ты со мной делаешь? — говорит Сана, после того как промыла небольшую ранку. Она набирает в ладони немного прохладной воды, чтобы пройтись по покрасневшему лицу. — Прошу, ещё чуть-чуть нужно продержаться, а утром я сбегу отсюда с первыми лучиками солнца. Ну же, Сана, ты сможешь!       Минатозаки даже похлопала себя по щёчкам. В последний раз оглянув себя в зеркале, привела себя в порядок и, сделав глубокий вдох, вышла из временного убежища, где могла хоть немного дать волю своим чувствам, что кипели внутри неё.       В комнате теперь царит полумрак — ноутбук отставлен на комод, а лампа, находящаяся в углу, слабо освещала помещение, вовсе не доходя до кровати, на которой расположилась старшая. Джихё, присев в позу лотоса, уже посапывала. Видимо, она ждала Сану, но не заметила, как уснула. И что-то внутри старшей будто подталкивало к спящей Пак, чтобы утолить хоть капельку своего желания, которое совсем скоро превратиться в неконтролируемое пламя.       Сана тихонько подходит к кровати. Присаживается так же бесшумно и долго смотрит на Джихё, в очередной уверяясь в том, что красивее девушки она не видела. Её чёрные, как смоль, волосы аккуратно касаются плеч, лицо расслаблено, лишь пушистые реснички время от времени дёргаются, уголки пухлых губ слегка опущены, а грудь плавно вздымается. Шатенка сглатывает, когда замечает лёгкое очертание сосков через ткань облегающего топа. И мысли снова крутятся не о том, а сдерживать своих демонов внутри становится с каждой секундой всё сложнее и сложнее. Поэтому Минатозаки не удерживается и пальчиком проходится по голой коленке, не отрывая взгляда от Пак. Та совсем не двигается, лишь размеренное дыхание даёт понять, что ещё немного Сана сможет отдаться своему дикому желанию касаться подруги.       Главное — ни в коем случае не разбудить любимую младшую.       Сана меняет положение: встаёт с края постели и аккуратно размещается между манящими бёдрами так, чтобы случайно не коснуться медовой кожи. Благо Джихё не так широко раскрыла ноги. Теперь японка возвышается над своим предметом обожания и не может поверить в то, что сейчас делает. Её ладони плавно поправляют тёмную чёлку, что лезет старшей в глаза. Прикосновения призрачные теперь порхают на шее. Кончиками пальцев Сана чувствует неимоверную нежность кожи, которая манила к себе ещё с того момента, когда они впервые встретились.       Видимо, Минатозаки была влюблена в Джихё с первой встречи, просто совсем не хотела это признавать.       В следующий момент, Сана не понимает, что ей руководило, однако её пальцы обхватывают острый подбородок младшей, а сама девушка съезжает прямо на сильные бёдра. Эти кровавые пухлые губы слишком привлекательные, чтобы игнорировать их так долго. Мысли кружатся вокруг Джихё, которую так сильно хотелось наконец попробовать на вкус. И Минатозаки больше не сдерживается — полностью усаживается на ноги Пак, а после, прикрыв глаза, тянется к привлекательным устам, утягивая сонную девушку в горячий поцелуй.       Руки Саны обхватывают шею Джихё, а после пальчики быстренько оказываются в тёмных прядках, слегка оттягивая. Ей очень давно хотелось это сделать. И теперь, получив своё, хоть и в пьяном уме, она может остановиться.       — И это всё?       Голос Джихё отрезвляет быстрее чего-либо, как и сильные руки, оказавшиеся на оголённой талии японки. Затуманенный взгляд Саны говорил сам за себя, однако Пак нуждалась в словах.       — Я... Джихё-я, прости, — второй раз за вечер извиняется шатенка, — я не знаю, я просто...       — Просто сделай то, что хочешь уже, — шепчет в самые губы Пак, подхватывая младшую под бёдра, чтобы усадить ближе. — Или это сделаю я.       — Что?..       Сана смотрит в глаза напротив и совершенно не находит там ответа. Вместо каких-либо слов там отражается Минатозаки, что нерешительно облизывает свою недавнюю ранку, горящая от сильного желания, преследующего её на протяжении полугода. И кажется, говорить тут будет лишнее, надо действовать. Но пока это доходит до шокированной и покрасневшей японки, Джихё самостоятельно впивается в бледно-розовые губы, наконец полностью ощущая вкус терпкой вишни. Ладони Пак поднимаются вверх, развязывают слабый узел на светлой рубашке, чтобы свободно проникнуть под неё и наконец коснуться выступающих слегка рёбер и мягкой груди, спрятанной под нежной тканью лифа.       Их языки переплетаются друг с другом, а Сана перестаёт держаться за капельки здравого ума, поэтому вступает в борьбу за главенство. Сейчас ей хотелось осуществить самое заветное желание. Шатенка одной рукой останавливает Джихё, а после и сама нехотя отстраняется от пухлых губ.       — Сними этот чёртов топ и сядь поудобнее, — говорит Сана.       Такую старшую Джихё видит впервые. Но это не значит, что ей это не нравится. Наоборот, очень привлекает. Пак избавляется от мешающейся одежды, не забыв избавиться и от нижнего белья и шорт. Сейчас ей хотелось получить максимальное удовольствие от соприкосновения с бледной кожей Саны, на которой бы хорошо смотрелись её засосы и укусы. Этим Пак обязательно займётся чуть позже.       Брюнетка расправляется в последнюю очередь с резинкой, что неприятно стягивала часть волос сзади. А затем приняла удобное положение, расположившись на кровати, облокотившись об изголовье. Не успела девушка и слова сказать, как перед ней оказалась совершенно голая Минатозаки. Тёплые оранжевые лучики далёкой лампы касались стройного тела, пока Джихё лишь могла впиваться взглядом, скользить по изгибам привлекательной фигуры и предвкушать, какой же мягкой и чувствительной она может оказаться.       — Приподними слегка колено, — шепчет Сана, совсем немного заливаясь краской. И то, Джихё кажется, что это из-за алкоголя, что слегка даёт в голову. И никак не связано со смущением, его девушка отбросила вместе с предыдущей просьбой. — Отлично, а теперь приготовься, малышка. Я не отпущу тебя этой ночью.       — Посмотрим, кто кого не отпустит, милашка, — улыбается Пак, видя, как онни оказывается между приподнятой ногой, слегка задевая коленку своими слегка влажными складочками.       — Уверена, это будешь ты, — шепчет Сана, а после прикусывает мочку проколотого уха.       Разговоры остались позади, и теперь Минатозаки просто не в силах повернуть назад. Она резко отрывается от чувствительного ушка Джихё, насладившись тихими вздохами, которые наполняли комнату неизведанным теплом. Её молочные бёдра плавно двигались вперёд-назад, задевая коленку. А губы японки от мочки перешли к пухлым губам. Она терзала чужие уста и тихонько постанывала прямо в них, пока пальцы скользили от шеи к хрупким ключицам и обратно. Отрываться от Джихё совершенно не хотелось. Младшая была словно самой желанной сладостью, которую хотелось растянуть на долгое время, чтобы каждый день можно было наслаждаться её тяжёлым дыханием, тихими срывавшимися стонами и умоляющим взглядом.       Как такая самостоятельная и независимая девушка, как Пак Джихё, может быть такой слабой и просить Сану сделать что-то большее? Блять, Минатозаки влюбилась в свою любимую онни заново.       — Чего ты хочешь? — разрывая поцелуй, спрашивает Сана, не убирая своих пальцев с подбородка.       — Касайся меня больше, онни, — с придыханием отвечает Джихё. Ей бы хотелось сказать и фразу пожёстче, но пока оставит это на потом.       — Хорошо, малышка, — мило улыбается Сана.       Она, не разрывая зрительного контакта, одной рукой скользит от шеи к худосочным ключицам, которые хотелось разукрасить своими губами, избегает желанной груди, спускаясь ниже к животу. Останавливается на аккуратно выбритом лобке, чувствуя, как тело младшей начинает подрагивать, а сама Джихё от нетерпения прикусывает губу.       — Скажи мне, — нарушает тишину Минатозаки, — прикажи мне сделать хоть что-то, Джихё.       — Блять, — впервые за долгое время материться Джи, откинув голову назад. Если честно, она бы никогда не подумала, что её любимая старшая такая испорченная. Только вот и Джихё не невинная девчушка, которая совершенно ничего не знает о сексе. Такое даже заводит сильнее, — чертовка же ты, Сана-онни.       — Зато твоя, — улыбается в ответ японка, совершенно забыв о том, чтобы двигать бёдрами. Зато об этом вспоминает брюнетка.       Джихё без предупреждения шлёпает девушку по молочному бедру, вынуждая ту чуть вскрикнуть и раскрыть глаза шире.       — Скачи на моей ноге, милая, пока не будешь дрожать от оргазма. — Джихё слегка приподнимается, чтобы лёгонько ухватиться за тонкую шею Минатозаки. Она сдавливает кожу, замечая, как Сана сразу же начинает двигать активно бёдрами и хватать ртом воздух, пока её глаза неосознанно закатывались. — Хорошая девочка, — шепчет Пак в самые губы, а Сана, кажется, сходит с ума с похвалы младшей. И понимает, что ради такого готова на всё, — но и про меня тоже не забывай, твои руки ведь свободны.       Джихё снова откидывается назад, а после наблюдает, как раскрасневшаяся девушка, чьи слегка волнистые волосы развиваются от активных движений, пытается сдержать свои стоны. Одна рука японки располагается между ног Джихё, на пробу проходясь по мокроватым складочкам, вынуждая ту запрокинуть голову к изголовью. Касания у Саны нежные и аккуратные, в отличии от её резкой скачки. И Пак это до безумия нравится.       Но это не всё, что задумала Сана.       Круговыми движениями пройдясь по комочку нервов, сорвав с пухлых губ сладостные стоны, Минатозаки отрывается от промежности. Наваливается на старшую, чтобы ловко губами ухватиться за розовую твёрдую бусинку. Другой рукой она массировала оставшуюся без внимания грудь, при этом не переставая двигаться.       И как Сана думала, грудь у Джихё до безумия мягкая и нежная, касаться её одно удовольствие. Поэтому скрывать своё пристрастье к чужому бюсту уже было глупо. Минатозаки прикусывала, засасывала, мяла, даже слегка била кожу, слыша прямо над ухом мелодичный голос Пак, который вынуждал стараться всё сильнее и сильнее, хоть и самой приходилось порой останавливаться, чтобы одарить и старшую своими стонами.       А Джихё под манипуляциями младшей совершенно забылась, отдаваясь полностью её рукам, дразнившим иногда раздражённый клитор, и губам, которые терзали чувствительную грудь. Невероятное наслаждение окутывало их двоих, и выражалось это в будто переплетавшихся между собой женских голосах, которые наполняли просторную комнату и страстью, и яркими чувствами, которые мурашками проходились по коже обеих, словно электрические разряды.       — Джихё, я... уже... скоро, — с остановками произносит Сана, оторвавшись от груди. Её ладони заменяют собственные губы, они сжимают чувствительную грудь и распухшие соски, вынуждая Пак извиваться и порой ударяться об изголовье.       — Мхм, продолжай, Сана-онни, — голос у Джихё дрожит не меньше, чем у шатенки. Однако она находит силы на привлекательную усмешку и снова шлёпает по бёдрам Минатозаки, которая от этого подскакивает выше, прекращая трение. — Не останавливайся, мы должны кончить вместе.       Эти слова застилают разум Саны, которая не могла не послушаться свою любимую младшую. Она двигала бёдрами резче, не забывала ласкать девушку своими прикосновениями и дарила ей самые звонкие и прекрасные стоны, о которых Джихё не затыкалась ни на минуту. Пак нравилось, какой же громкой на самом деле может быть Минатозаки. Ей нравилась эта никому неизвестная сторона милой девушки, внутри которой просто пылает огонь похоти.       Громкие стоны, раздавшиеся в одно время, будто бы оглушают. Наступивший оргазм накрывает с такой силой, что Сана оказывается в слабых объятиях Джихё, что кончает с именем онни на губах. Их тяжёлые дыхания смешиваются друг с другом, словно становясь единым. Приятный жар окутывает девушек в свои объятия, давая им время прийти в себя и понять, что же только что произошло.       — Ты кончила лишь от стимуляции сосков, — первой разрывает тишину охрипшим голосом Сана, слегка приподнимая голову к Пак. — Не стыдно?       — А ты скакала на моём колене так, будто на члене, онни, — не остаётся в стороне Джихё, притягивая Минатозаки ближе. — Так кому из нас должно быть стыдно?       — Точно не мне, — усмехается шатенка, облизав губы. А после резко становится серьёзной. Она точно не хочет говорить о чувствах Джи и уж тем более о своих. Однако всё же с её губ срывается то, что кружится в голове: — я хочу попробовать ещё много чего, если честно...       — Попробуем, — сразу же отвечает Джихё, оставляя на слегка вспотевшей чёлке мягкий поцелуй, — составь список, милашка. И посмотрим, насколько ты можешь быть хорошей девочкой.       И Сана соврёт, если скажет, что её это не завело. Однако вместо слов она тянется к желанным губам, наконец полностью принимая и полностью падая на колени перед своей главной слабостью...