сквозь тень страха

Питер бездумно спускается по ступеням огромной башни в Нью-Йорке. Однажды, это стало его настоящим увлечением и вместо того, чтобы потратить считанные минуты на быстрое перемещение в самых современных и навороченных лифтах, он проходится по небольшим лестницам, поглядывая на ночной город и витая где-то в своих мыслях. Но последнее время мыслей становится всё меньше. Он просто не хочет ни о чём думать, предпочитая разъедающим изнутри мыслям блаженную тишину, в которой он медленно утопает совсем не надеясь на спасение. Паркер не помнит как добрался до небольшой съёмной квартиры - наверняка благодаря Пятнице, которая вызвала машину и доставила его домой в целости и сохранности. Он помнит мягкие домашние штаны и футболку на несколько размеров больше него самого и колкое чувство где-то внутри, смешанное с необъяснимо сильной тревогой и страхом, ведь он не герой вовсе. Герои такого не чувствую. Герои не боятся. Герои не пытаются доказать, что они таковы и что чего-то стоят. А Питер пытается. Пытается, потому что недостаточно хорош. Пытается, потому что не достоин всего, что преподнесла ему жизнь. Он не достон быть знакомым со всем составом Мстителей и Тони в частности, не говоря о том, чтобы быть его приемником и помогать хоть с чем-то. Но каждый раз он слышит ободряющие слова, искреннюю поддержку, и ему кажется, что мужчина не может даже накричать или ругать за что-то, какую бы безумно связанную паутину он не выкинул. В одиночку разобрался с группой преступников? Ничего, только впредь будь аккуратней и предупреждай о свои вылазках. Пробрался на миссию, в которой тебя вообще не должно было быть? Паучок, просто говори об этом и мы найдём решение, только не надо повергать и себя, и других опасности. К горлу подступает вязкий ком, который встаёт поперёк и заставляет начать дышать ртом, пока сердце бьётся, словно заведённое самым искусным моторчиком умелого мастера. А если он погибнет на одной из миссий? Рука обхватывает светлую шею. А если он погибнет по своей же вине? Пальцы чуть сжимаются. Что будет с тётей Мэй? Пальцы напрягаются ещё сильней. Что испытает мистер Старк? Воздуха не хватает совсем. Первый вдох, что удаётся ему сделать, происходит когда карие глаза находят на столе канцелярский нож. Нож. Это звучало глупо даже в его собственных мыслях и всплывающие картинки казались сюрреалистичными. Но брюнет подходит к рабочему месту и берёт в худые руки лезвие, перед этим оценивающе доставая его из лаконичного корпуса. Почему-то, первой мыслью было провести им по подушечке пальца, аргументируя это простым: "Почему бы и нет?". И он проводит. Тёмные глаза видят капельки крови, неторопливо скапливающиеся у свежей раны и смотрят на них заворожено, будто это то самое "восьмое чудо света" о котором твердят на каждом углу. И это могло остаться такой забавной штукой в памяти, - простым воспоминанием, которое после будет вспоминаться с лучистой улыбкой - но с каждым разом, он спускался всё дальше, пока не дошёл до запястий. Прежние оправдания о том, что это просто следы от миссий и неаккуратного использования каких-либо бытовых предметов стало бы слишком наивным, поэтому в самых потаённых уголках комнаты парня стали появляться тональные крема, спонжи и колоссальный запас пластырей, которые начинали постепенно хороводом гулять по каждой царапине после заданий, в попытке хоть как-то отвлечь внимание окружающих от истинного источника проблемы. - Питер, нам надо поговорить. - Старк сидит на своём месте в мастерской, сцепив ладони, и, судя по обращению, настроенный крайне серьёзно. - Что у тебя случилось? - спрашивает он, глядя на расположившегося напротив парня. - Всё в порядке, мистер Старк. - улыбается брюнет, неловко почёсывая затылок. - Вы говорили о новых деталях... - Питер. - обрывает того мужчина тем же серьёзным тоном и смотрит точно в карие глаза визави. - Что у тебя случилось? - повторяет он, но уже чуть более мягко. - Я вижу, что с тобой что-то происходит. Ты стал отчуждённым и хладнокровным. Перестал появляться в башне каждый день, тренироваться с Наташей и приходить к Беннеру "посидеть". Что с тобой? - Я сам справлюсь, мистер Старк. - и улыбается как ни в чём ни бывало. Будто нет всей той боли, что он испытывает и всех тех слёз, что вечерами скатываются по светлым щекам. - Я хочу помочь тебе, Питер. - практически шепчет Тони. И Паркер слышит это громче любого крика. - Это просто возраст такой. - голова юноши опускается, постепенно наполняясь свинцом. - Просто много чувств и эмоций, которые нужно пережить и даже перерасти. - он вновь приподнимает уголки губ. - Всё будет хорошо. - юноша произносит это поддельно искренне, сам в это не веря, и выходит из комнаты. После этого разговора Питер не появляется день. Два. Затем три. - Пятница. - окликает её Тони, отодвигая голограммы подальше от себя. - Да, босс. - улыбчиво отзывается ИИ. - В какую паутину запутался наш паучок? - наконец спрашивает мужчина, беспокоившийся о своём подопечном последние дни сильнее обычного и не решающийся так быстро и безосновательно нарушать границы Паркера, у которого, между прочим, есть жизнь за пределами башни. - Он дома, сэр. - привычно спокойно извещает Пятница. - Все эти дни он не выходил из своей квартиры. - предусмотрительно пояснила она. Старк медленно закивал, прокручивая в голове рождающие, пылающие и уже затухающие мысли. Затем попросил ИИ вызвать машину и, кажется, неимоверно быстро оказался у одной из входной двери на небольшой лестничной площадке. Немного помедлил, но всё-таки коснулся дверного звонка несколько раз. Дверь отворилась и в ней показался укутанный в тёплый мягкий плед парень со взъерошенными волосами и красными глазами, что были отчётливо видны даже при достаточно тусклом свете. - Можно? - негромко, с толикой вины за беспокойство, спросил мужчина и прошёл внутрь после небольшого доброжелательного жеста. - Чай? - устало произнёс парень, проходя на кухню и открывая один из шкафчиков. - Да, спасибо. - улыбнулся Тони, присаживаясь за стол и рассматривая помещение. Всё было чисто: на всех открытых поверхностях не было лишних вещей, в шкафчиках тоже все коробочки и органайзеры выглядели заботливо разложенными, а на полу не было видно и сорики. Это не могло не радовать, - приятно знать, что вокруг тебя такие аккуратные люди, которые понимают важность уборки - но это совсем не значит, что Старка это не беспокоит. А что если он пытается отвлечься и поэтому занимается такой ярой уборкой? Нет, он явно слишком много думал последние месяцы, чтобы сейчас смотреть на такого измученного Паркера и ничего не сделать. - Что с тобой? - выпаливает Тони, ровно в тот момент, когда парень стоит очень близко к нему и опускает чашку на стол. Та немного дрогнула, а юноша отошёл и расположился поодаль. - Что с тобой, паучок? - уже тише и мягче произносит мужчина, обвивая руками тёплую посуду. - Мне плохо. - брюнет опускает голову и что-то ломается. Они оба это слышат. Появляется чувство, будто все стёкла в здании невесомо выбиваются и осыпаются мягкими осколками - не способными причинить кому-нибудь вреда. Только чашки с согревающими напитками оставались неизменными, объединяя и помогая. - Мне плохо, мистер Старк. - повторяет Питер. - Я сам не справлюсь. - горько выдаёт он, не в силах сдерживать хрустальные слезинки, что быстро начали чертить дорожки на светлых щеках. И он не один. Его обнимают крепкие, но от того не менее нежные и чуткие руки, бережно проводящие по спине, успокаивая. И он обнимает сильнее, будто в последний раз. Словно его больше никто не утешит и не выслушает. Будто после этого он действительно останется один. - Ты не одинок, паучок. - шепчет Старк. - У тебя ест Нед, Эм-Джей. - он выдерживает небольшую паузу и затем добавляет. - Каждый из Мстителей готов тебе помочь и беспокоится из-за твоего отсутствия. - Я не хочу вас отпускать. - Питер прижимается ещё ближе, как будто его оттолкнут с минуты на минуту. - Я люблю тебя, паучок. - мягко признаётся Тони. - И я не оттолкну тебя, если тебе что-то нужно. - Спасибо, мистер Старк. - негромко всхлипывает юноша. Я тоже вас люблю. Но это теряется где-то в тишине комнаты, прерываемой лишь тихими плачем парня, что уже просто не мог держать эмоции в себе, позволяя себе мягкость и сентиментальность. И они будут говорить. Они расскажут друг другу о своей боли, радостях и переживания, и разделят их, пока будут чувствовать то, что вырвалось в мир именно тем беспокойным, но оттого не менее убаюкивающим и позволяющим отдаться беззаботности мгновения, вечером.