Строгость и бесстыдство

      — Мальчики! — крикнул Сюэ Чжэнъюн, распахивая двери. — Мы едем на совет заклинателей!               За ним в зал вошла мадам Ван, она сдержанно улыбалась.              — В столицу? Папа, мы правда едем в столицу Верхнего Царства? — с недоверием спросил Сюэ Мэн, бросив полировать свой клинок.              Ши Мэй удивленно приподнял брови, оторвавшись от свитка, который изучал.              Мо Жань нахмурился.              — Эти чертовы зазнайки все равно не станут помогать, — сказал он.              — Жань-эр, следи за языком, — мягко одернула его мадам Ван.              — Нам не хватает денег и артефактов, приходят новые ученики, но скоро мне будет нечем их кормить, — с досадой сказал Сюэ Чжэнъюн. — Мы расскажем о проблемах Нижнего Царства совету, попросим помощи.              — Они жрут с золотых тарелок, дядя. Их не убедить тратить силы на тех, кто не заплатит. — Мо Жань скрестил руки на груди. — Захотели бы — и уже завтра пик Сышэн получил бы все, что нужно. Говорю — пустой номер.              — Ты, собака! — Сюэ Мэн вскочил на ноги. — Заладил одно и то же. Тогда сиди дома, пока мы с отцом будем спасать наш дом.              — Я не то…              — Мы все постараемся показать себя с лучшей стороны, — мягко сказал Ши Мэй. — пик Сышэн будет процветать, господин Сюэ.                            

***

      

      — Мой воспитанник, мой племянник и сын, — голос Сюэ Чжэнъюна переполняла гордость, когда он по очереди представлял свою семью заклинателям из совета. — И моя драгоценная жена, — добавил он с нескрываемой любовью.              Они собрались в огромном зале, заполненном людьми, которые одновременно говорили, смеялись и развлекались. Совет напоминал пирушку, а не серьезную встречу, и заклинатели смотрели на представителей пика Сышэн с видом “кто эти оборванцы и когда уже пойдем пировать”.               Мо Жань фыркнул.               Их троих вывели, как утят, и поставили перед большими шишками, и все шло ровно так, как он и представлял. Один из заклинателей — точно мерзавец — посмотрел на Сюэ Чжэнъюна сверху вниз, а мадам Ван даже взгляда не подарил. Потом с ног до головы оглядел Сюэ Мэна, задал несколько вопросов Ши Мэю и, не прощаясь, ушел по своим делам.               Следующим их оценивал лысый монах, который тут же сделал Мо Жаню замечание за слишком громкий голос, потом назвал Сюэ Мэна не подающим надежд, потом снова отругал Мо Жаня, но уже за смех, и тоже ушел.              Другие от них не отставали, и только Наньгун Лю, самый главный тут, мягко говорил с Сюэ Чжэнъюном, ласково улыбался и хвалил всех. Но глаза у него были черные и хитрые, Мо Жаню такие люди совсем не нравились.              Он решил не портить впечатление своим присутствием и, отправившись бродить по роскошному залу, быстро заметил столы, заставленные угощениями.               Мо Жань подошел и схватил с блюда сочный персик, а потом отчаянно вгрызся в него. Дома таких не бывало, и он спешно ел, прикидывая, сможет ли утащить еще один, чтобы угостить Ши Мэя.               Он утер губы рукавом, засунул второй персик в карман и в этот момент встретился взглядом с совсем молодым заклинателем. Тот поджал губы, глядя на Мо Жаня.              — Что? — недовольно спросил он.               Да, манеры у него были не так чтобы очень хорошие, но главное, что Мо Жань начал учиться в пятнадцать, когда все уже сформировали ядро, и потребовался только год, чтобы догнать остальных. Мо Жань знал себе цену, и всякие выпендрежники в богатых белых мантиях не могли заставить его стыдиться своего происхождения.              — Для этого есть платок, — сказал заклинатель и, достав белоснежный кусок ткани, протянул его двумя пальцами так, будто боялся, что Мо Жань, чего доброго, до него самого дотронется.              Ха!              Мо Жань схватил платок, утер им рот, потом руки, и сразу же передал испорченную вещь обратно. Заклинатель посмотрел на него, широко распахнув глаза, потом снова поджал губы и сказал:              — Вам еще пригодится.              — Ты ученик какого ордена? — с ленивой улыбкой спросил Мо Жань. — Сюда зовут только важных людей. Ты чей-то любимчик?              Молодой заклинатель сделал один шаг назад и заговорил так холодно, что Мо Жань едва не задрожал.              — Вы, я полагаю, смогли попасть на совет исключительно благодаря фаворитизму главы пика Сышэн?              Мо Жань опешил, а потом крикнул:              — Эй!              Но выскочка слушать его не стал, отвернулся и, как по волшебству, растворился в толпе.              Мо Жань достал украденный персик и швырнул его обратно в вазу с фруктами. Блядский, блядский заклинатель. Прямо классический, живущий в свое удовольствие, пока люди Нижнего Царства в очередной раз голодают из-за того, что демоны отравили посевы своей скверной.               А этот ходит красивый, чистенький, в дорогих украшения, волосы блестят как полированные. Да одна его цацка могла бы месяц кормить семью из деревни.               Мо Жань, когда разбогатеет, такие носить не станет. Пустая трата денег!              Он подергал торчащую из рукава нитку и пробормотал себе под нос:               — Засранец.              Когда Мо Жань приехал на пик Сышэн, он думал, что лучше жить и нельзя — еда, мягкая постель, чистая одежда. Много позже он узнал, что для заклинателей Верхнего Царства такая жизнь не лучше нищеты.               Выдохнув, Мо Жань отправился обратно к своим, но только для того, чтобы узнать страшное — тот выскочка не совсем выскочка, точнее, очень даже “не”.               — Чу Ваньнин — мой самый талантливый старейшина. Присоединился к ордену в этом году, — сказал Наньгун Лю и задрал нос, как будто он сам старейшину растил, кормил и учил два десятка лет.              Чу Ваньнин, этот мерзавец в белом, этот смотритель персиков и блюститель чистоты, вежливо поклонился.              — Наслышан, наслышан, — с добродушной улыбкой ответил Сюэ Чжэнъюн. — Последние демоны Верхнего Царства сбежали, услышав титул Бессмертного Бэйдоу.               — Глава преувеличивает заслуги этого скромного заклинателя.              Скромный! Как же.               — Для такого таланта не осталось вызовов, вот к чему я веду. А у нас в Нижнем Царстве даже самые младшие ученики хоть раз в неделю да сражаются с нечистью. Вот где опыт!              — Дорогой, — мадам Ван аккуратно положила ладонь на руку мужа.              Наньгун Лю прочистил горло и попытался сменить тему, но Чу Ваньнин посмотрел на Мо Жаня и сказал:              — Ученики вашего ордена чрезвычайно талантливы, раз им под силу выходить на бой с демонами.              — Ну, не один на один, — сбавил обороты Сюэ Чжэнъюн. — Но вот Жань-эр в прошлом месяце во время патруля обезвредил и упокоил гуля. Сам!              Мо Жань тут же принял героическую позу: грудь колесом, подбородок вверх. Пусть этот старейшина знает, что и они тут не совсем уж бездари. Ему только-только стукнуло восемнадцать, а он уже ходил в патрули в одиночку. Было чем гордиться.              Чу Ваньнин хмыкнул.              — А сегодня будет дружеский турнир! — воскликнул Наньгун Лю. — Ждем ваших ребят на арене.              О, Мо Жань придет. Он уже предвкушал, как схлестнется в схватке с Чу Ваньнином.                            

***

      

      Мо Жань лежал на песке арены и медленно моргал.               Он должен был встать. Подняться на ноги, а потом поклониться победителю. Он хотел бежать подальше, но он должен был сделать это. Дыхание сбилось после короткого, но яростного боя, а щеки горели от унижения.              Мо Жань встал, пытаясь отдышаться, а потом шагнул к Чу Ваньнину, сжимая кулаки.               И он поклонился, потому что пик Сышэн важнее его гордости и никак нельзя было устраивать скандал.              К его изумлению, Чу Ваньнин медленно кивнул Мо Жаню, будто признавая, что у них был настоящий бой, а не жалкая пятиминутная схватка, в результате которой меч Мо Жаня отлетел в сторону, а его самого швырнуло на землю.              Мо Жань молча развернулся и пошел к выходу с арены. Он с ужасом думал об обратной поездке со своим надоедливым братом, который не упустит возможности посмеяться над его самонадеянностью.              Но он ошибался. Никто его не стыдил, совсем наоборот.              — Не надо говорить мне “не расстраивайся”, дядя, — в сотый раз отмахнулся Мо Жань, пока они ехали домой.              — Почему ты так злишься? Ты ведь вышел против старейшины. Ты проиграл его навыкам и опыту, и это нормально, ведь Чу Ваньнин практикуется с пяти лет.              — Я тоже сильный.              — Сильный, еще какой, — сказал Сюэ Чжэнъюн и погладил его по голове, как ребенка. — Ты хоть знаешь, что все те, кто рискнули пойти на бой после тебя, выдержали не больше трех ударов?              — Ну, это уж совсем нелепица, — угрюмо отмахнулся Мо Жань.              — Пес неблагодарный, — подал голос со своего места Сюэ Мэн. — Папа о тебе заботится и всегда говорит правду. Хорошо, что Чу Ваньнин надавал тебе по заднице, а то ты слишком задрал нос.              Мо Жань неуверенно посмотрел на Ши Мэя.              — Все так, А-Жань, — сказал тот, улыбнувшись. — Ты сражался лучше всех, даже лучше зрелых заклинателей из других орденов. Все были в полном восторге и предложили провести обмен опытом, раз наш орден готовит таких бойцов.              — Да вы шутите, — сказал Мо Жань, растерянно моргая.              А на следующий день на пик Сышэн приехал сам Юйхэн Ночного Неба, Бессмертный Бэйдоу Чу Ваньнин.                            

***

      

      Мо Жань не собирался встречать Чу Ваньнина вместе с остальными.               Он тому уже кланялся, когда проиграл, и лучше пойдет тренироваться, чтобы в следующий раз на земле, побежденным, оказался Чу Ваньнин. Но тот будто почувствовал намерения Мо Жаня, так просто сдаваться не захотел и тоже отправился на тренировку. Вот они и столкнулись в этот же день в зале, заваленном матами.              — Что, собрался украсть секреты нашего ордена? — спросил Мо Жань с усмешкой.              Чу Ваньнин не отрывал от него взгляда и хмурил брови.              — Мне показалось, что пик Сышэн ищет заклинателей, которые помогут сдержать демонов.              Мо Жань изогнул губы и постучал по ним пальцами.              — И ты правда отправишься в патруль, пачкать свою белую мантию?              — Ни один демон не подойдет достаточно близко, чтобы оставить на моей одежде хоть пятнышко, — с надменностью ответил Чу Ваньнин.              — Тогда пошли.              — Сейчас?              — Пошли-пошли, — сказал Мо Жань. — Пока ты свои слова обратно не взял.              Время самое то — на улице стемнело, и жители местных деревень спрятались по домам, чтобы не попасть в лапы монстрам, которые прорывались через барьеры заклинателей.              И Чу Ваньнин пошел за Мо Жанем. Без капли волнения, будто убивал демонов на завтрак, обед и ужин. Ни мрачные сумерки в лесу, ни далекие вопли монстров его не беспокоили. Мо Жань специально повел его в самое глухое место, куда обычно не совались маленькими отрядами даже опытные члены ордена. Очень уж ему хотелось посмотреть, на что способен этот изнеженный заклинатель в настоящем бою, а не на арене.              Ну, в итоге им повезло. Или нет. Как посмотреть.              — Впереди трое существ, — спокойно сказал Чу Ваньнин, и в его руке появилась сияющая плеть.              — И двое приближаются слева, — напряженно добавил Мо Жань, доставая меч.              — Там, — Чу Ваньнин, указал чуть правее, — есть еще что-то. Раньше не встречал такой ауры.              Мо Жань подобрался, и в этот момент из-за деревьев на них выскочили первые гули. Он рванул к ним быстрее ветра, снес первому голову, бросил замедляющее заклинание во второго и пнул третьего, который опасно щелкал зубами рядом с его рукой. Мо Жань бросил взгляд через плечо — Чу Ваньнин стоял без движения, с таким видом, словно Мо Жань испытание проходил, а тот его проверял. Даже не замахнулся плетью, еще насвистывать бы начал.              — Ты!..              Плеть сверкнула золотом, и позади Мо Жаня раздался хриплый вой. Он отскочил и увидел, как крупный собакоподобный демон корчится на земле, объятый магическим огнем.              — Как беспечно, — бросил Чу Ваньнин и взмахнул рукой, освещая лесную чащу.               Второй монстр как раз собирался накинуться на Мо Жаня из-за кряжистого дерева.              Мо Жань бросился вперед, чтобы первым достать тварь — не хотел, чтобы Чу Ваньнин снова тыкал его носом в ошибку.              — Не отходи! — крикнул тот Мо Жаню, но он его не послушал (а в этот раз следовало было подчиниться).               Как только Мо Жань вошел глубже в лес, так, что заклинание больше не рассеивало темноту, монстр, которого он преследовал, заскулил как побитая дворняга и припустил от Мо Жаня. Или от того, что подкралось к Мо Жаню.              Он развернулся и отпрыгнул. Перед ним стояло существо в полтора раза выше и в два раза шире самого Мо Жаня. Монстр уже пригнулся для прыжка, и он выставил меч, защищаясь.               Удар был такой сильный, что его протащило по земле, и Мо Жань едва устоял на ногах. Монстр замахнулся, и он отскочил, ударив по вытянутой лапе. Но это не остановило противника, и Мо Жань увернулся раз, другой, а потом споткнулся о корни и грохнулся на задницу. В этот же момент демон получил удар плетью, а потом его и вовсе с ног до головы оплела светящаяся лоза. Демон хрипел и булькал, кровь текла по его морде и шее, и вскоре всякие звуки прекратились, только загнанное дыхание Мо Жаня разносилось в сумраке леса.              Ни разу в жизни ему не попадались такие демоны, он знал, что рисковал, приходя сюда, но даже не думал, что они наткнутся на кого-то настолько сильного.              — Ты же видел, что тело демона покрыто броней, — раздался голос Чу Ваньнина. — Надо было бить в шею.              Он подошел, все такой же чистый, и ни единого волоска не выбилось — пока Мо Жань пытался начать дышать нормально.              — Вставай, — велел Чу Ваньнин и протянул руку.              И Мо Жань принял его помощь, поднимаясь на ноги, сжимая прохладную сильную ладонь. А потом, из какой-то невероятно детской мелочной злобы он похлопал своей окровавленной рукой по плечу, обтянутому белой мантией.              — Я впечатлен! — воскликнул Мо Жань с притворной радостью.              — Бесстыдный, — сказал Чу Ваньнин, отбрасывая его ладонь. — Таких учеников взращивает пик Сышэн?               Он отступил, с отвращением взглянув на испачканную одежду.              — А мне некогда манерам учиться, сражаться надо.              — Часть твоей тактики? Только открываешь рот — и враги сами убегают? — спросил Чу Ваньнин, стряхивая невидимые пылинки с рукавов.               Он, похоже, и правда разозлился. Или смутился.              — Что?..               Мо Жань осекся и уставился на Чу Ваньнина — у того покраснели уши, а потом он развернулся и поспешил прочь.              — Чу Ваньнин, я слышал такие тупые шутки только от своего братца! — прокричал Мо Жань, смеясь. — Вы поладите.              А про себя подумал — черта с два он позволит Сюэ Мэну украсть у него Чу Ваньнина.                            

***

      

      Чу Ваньнин начал ходить в патрули как самый настоящий член ордена, а Мо Жань все норовил увязаться за ним (следил, чтобы тот чего не натворил). Они ругались каждый раз, но каждый раз возвращались на пик Сышэн и делали вид, что ничего не было. Чу Ваньнин звал его бестолочью, Мо Жань в ответ дразнил его за чопорность и спрашивал, сколько сотен лет ему исполнилось.              Ну, им было весело.               А еще Чу Ваньнин преподавал, но молодое поколение не сильно обрадовалось такому подарку. Мо Жань и сам разок заглянул на занятия, но сбежал после первой лекции.              Дядя облизывался на Чу Ваньнина, как лис, и постоянно заводил разговоры с очень прозрачными намеками.               — Юйхэн, а ведь Сюэ Мэн, Мо Жань и Ши Мэй очень талантливые мальчики, — в очередной раз заговорил Сюэ Чжэнъюн, пока они сидели за ужином. — Я дал им все, что сам знаю. Вот бы им поучиться у такого мастера, как ты.              — Глава Сюэ, Мо Жань однажды пришел на мой урок, — Чу Ваньнин заговорил сдержанно, но со злостью.              — И как он справился?              — Он исчез после первого занятия и больше никогда не появлялся.              Сюэ Чжэнъюн хлопнул себя ладонью по лбу, а Мо Жань прижал кулак ко рту, сдерживая смех.              — Жань-эр!              — Дядя, чего я не слышал про призраков? Хочу спарринг, а не вот это все. Книжки, писанина… — Мо Жань скривился.              Он на лету схватывал приемы боя, один раз ему покажешь — и он повторит. Но читать было мучительно и муторно, а свои записи даже он сам потом не мог разобрать.              — Если бы ты читал учебники, то знал, где уязвимые места у демонов, — заявил Чу Ваньнин.              Мо Жань отмахнулся.               — Уйди с глаз моих, — с притворным раздражением сказал Сюэ Чжэнъюн, и Мо Жань с готовностью вскочил на ноги.               Лучше сходить в деревню, разузнать, нужна ли помощь, чем сидеть и слушать про дела ордена за длинным столом.              Вот Чу Ваньнин ненамного старше Мо Жаня, а ведет себя как старый дед. Слушает, важно кивает, сам говорит что-то умное — раз старейшины ему поддакивают. Мо Жань чувствовал себя остолопом и не хотел задерживаться рядом с ними.              Он прошел по дороге к деревне совсем немного, когда услышал шаги за спиной.              — Ты?..              Чу Ваньнин следовал за Мо Жанем, заведя руки за спину. Он выглядел немного странно, будто раздумывал, наорать ли на Мо Жаня или промолчать, хотя раньше он таких сомнений у Чу Ваньнина не замечал.              — Ты ведь идешь практиковаться, — невозмутимо сказал тот. — Попробую вбить тебе немного знаний в голову в настоящем бою.               Мо Жань споткнулся и начал придумывать достойный ответ, когда со стороны деревни раздался крик. По дороге бежала женщина, в которой Мо Жань узнал торговку лечебными травами.              Мо Жань и Чу Ваньнин поспешили навстречу.               — Молодой господин Мо, — женщина схватила Мо Жаня за руки и заговорила сквозь слезы: — Дочь пропала. Дочка моя!              — Тетушка, тише, — Мо Жань легонько стиснул ее ладони. — Рассказывай все по порядку.              Оказалось, трое деревенских сбежали днем в лес, что, конечно же, было под запретом. Двое детей вернулись, а Сюй Ли, дочь этой женщины, так и не пришла домой. Солнце уже заходило, и Мо Жань понимал страх матери.              — Рассказывайте, куда именно ходили дети, — велел Чу Ваньнин.              Мо Жань повернулся и удивленно посмотрел на него. Нет, он давно уже не считал Чу Ваньнина заносчивым и высокомерным, но поиск маленькой девочки точно был не по статусу могущественному заклинателю. Он думал, тот вернется на пик, а Мо Жань отправится искать ребенка в лесу.              Но Чу Ваньнин не выглядел раздраженным такой задачей, он был серьезным и собранным.              — Пошли, — велел он Мо Жаню, как только выслушал объяснения женщины, и нетерпеливо дернул головой.              — Ну, пошли, — ответил Мо Жань неуверенно.              Они поспешили, то и дело поглядывая на запад, пока деревья не закрыли солнце.              Чу Ваньнин молча раскинул поисковую сеть, которая тонкой серебряной паутиной разлетелась по лесу. Мо Жань смотрел на нее, раскрыв рот.               Чу Ваньнин замер и не совсем уверенно спросил:              — Тебе знакомо такое заклинание?              Мо Жань прикусил язык. Первым делом хотел сказать, что конечно же, он такие сети еще в пятнадцать лет научился создавать, но вместо этого помотал головой.              — Я покажу. Найдем ребенка и научу тебя, — серьезно сказал Чу Ваньнин.              А девочку они и правда нашли, целую и почти невредимую.               Сюй Ли напоролась на корягу и с трудом брела к тропе, пачкая прелую листву кровью. Ходячая приманка для демонов! Мо Жань мысленно выдохнул с облегчением от того, что они нашли ее первой.              Все были рады — даже Чу Ваньнин вроде как посветлел лицом.              Они быстро перевязали рану девочки, и та собралась было и дальше ковылять по тропинке, но Мо Жань остановил ее и присел на корточки.              — Забирайся, — с улыбкой велел Мо Жань.              — Гэгэ понесет меня на спине!               Страх и боль тут же исчезли из детских глаз, и довольная Сюй Ли устроилась поудобнее, обхватив руками и ногами Мо Жаня, как цепкая обезьяна.              — Темнеет, — сказал Чу Ваньнин.              И они отправились в обратный путь              — Гэгэ, твой друг такой красивый, — прошептала Сюй Ли на ухо Мо Жаню.              — Скажи ему сама, — таким же заговорщицким тоном ответил он ей.              Девочка помотала головой. Вот, даже дети понимали, что лучше не связываться с Чу Ваньнином.              В деревне их ждала целая толпа, а мать, едва завидев свою дочь, с плачем рванула к заклинателям. Она прижала к себе Сюй Ли, которую заботливо опустил на землю Мо Жань, и все кланялась и кланялась, утирая слезы.               — Тетушка, все наладилось, видишь.               — Мои добрые господа, — женщина продолжала плакать и улыбаться сквозь слезы.              Мо Жань боялся, что Чу Ваньнин потребует прекратить шуметь, но тот спокойно стоял рядом.              Сюй Ли вырвалась из материнских объятий и достала из кармана два отполированных до блеска речных камня. Она сунула один в руку Мо Жаню, поклонившись, а потом подошла к Чу Ваньнину. Оробев, она протянула раскрытые ладони вперед, предлагая подарок.              — А это красивому гэгэ, — сказала Сюй Ли.              Чу Ваньнин удивленно распахнул глаза и замер, словно не понимал, почему это к нему так обращались. Но Сюй Ли смотрела на него с чистым восхищением, так что он принял камешек и поклонился в ответ. С мягкой улыбкой!              “Какой же этот зазнайка и правда красивый”, — с тоской подумал Мо Жань.              Они неспешно возвращались на пик, Чу Ваньнин крутил между пальцами свой подарок и выглядел непривычно расслабленным. Закатное солнце смягчило всю его резкость, и Мо Жань не мог отвести глаз.              — Ты придешь завтра на урок? — спросил Чу Ваньнин.              Мо Жань хмыкнул.              — Снова бумагу марать?              Чу Ваньнин остановился и посмотрел на него.              — Не будем ничего писать, пока не убедишься, что я многому могу научить тебя. Начнем с сегодняшнего заклинания поиска, потом я покажу плетения для щитов, и тренировочный бой было бы неплохо провести…               Чу Ваньнин осекся и закусил губу.              Мо Жань смотрел на него, как на говорящую статую.              — Зачем?              — В бою легче понять сильные и слабые стороны…              — Нет! — воскликнул Мо Жань и нахмурился. — Зачем это все, зачем меня учить? Ты чего добиваешься?              — Я приехал на пик, чтобы увидеть тебя, — ошарашил его Чу Ваньнин. — Невозможно, чтобы такой дар не развивался, я знаю много техник. Все в тебе будто противоположность заклинателям Верхнего Царства, и я не… — Чу Ваньнин осекся. — Я могу тебе помочь, правда.              Чу Ваньнин сминал пальцами край рукава и смотрел с надеждой.              — А ты меня спросил, хочу я учиться?              От этих слов лицо Чу Ваньнина потеряло всякое выражение.               Мо Жаня по-настоящему разозлили эти попытки сыграть в благородного заклинателя. Ну, побудет тот еще недельку-другую на пике, развлечется за счет Мо Жаня. А дальше что? Мо Жань привязываться не собирался.              — Решил героем-спасителям себя выставить. И заклинатели с пика Сышэн должны в ноги тебе кланяться за такую щедрость?              Что он нес? Чу Ваньнин был прекрасным воином, он уже столько сделал для пика! Но рот продолжал извергать глупые и злые слова:              — Натешишься и вернёшься в свой дворец, к таким же, как ты.              Вот в это Мо Жань и правда верил. Где он, полуграмотный и живущий за счет наглости и напора дурак — и такой умный, такой изящный, как белый цветок, Чу Ваньнин. Который все умеет, которому едва перевалило за двадцать, но уже старейшина, который красивый и со всех сторон чудесный.              Чу Ваньнин стал белым, как его мантии.              — Я всегда хотел помогать, — он сглотнул, а его глаза наполнились гневным блеском, — и учился так много, только чтобы противостоять демонам, которые мучают беззащитных людей. И пик Сышэн делает очень важное дело, а глава Сюэ самый смелый и добрый человек, которого я встречал, — он замолчал и посмотрел Мо Жаню в глаза. — Жаль, что даже ему оказалось не под силу воспитать тебя достойно.              Чу Ваньнин развернулся, едва не хлестнув его по лицу своими длинным волосами, а Мо Жань стоял и смотрел ему вслед. Он так дерзко бросал в лицо Чу Ваньнину оскорбления, а когда разум завыл: “Беги! Останови, хоть на колени упади, но верни его!” Мо Жань стоял, будто под заклятьем, и не мог пошевелиться.                             

***

      

      — Послушайте, молодой человек, — с раздражением сказал Наньгун Лю.              Глава ордена Жуфэн ни с того ни с сего явился на пик Сышэн и сразу потребовал к себе Мо Жаня.               Улыбки у этого подозрительного жука закончились, взгляд был темным и тяжелым.              — Чу Ваньнин не останется здесь, вы должны понимать.              — Я понимаю, — ответил Мо Жань. — Но он сам решит, когда ему уезжать.              — Не врите! До меня дошли слухи, что он собрался уйти из Жуфэн. Чу Ваньнин — гордость ордена, и я не позволю наглому мальчишке украсть моего старейшину.              — Вы так говорите, будто Чу Ваньнин — бревно какое-то, а не человек. Как же я его украду?               А в душе Мо Жань подумал с трепетом — вот бы украсть Чу Ваньнина. Увести, заманить, только чтобы в Жуфэн тот никогда не возвращался.              — Чу Ваньнин станет советником моего сына, он будет вторым в ордене Жуфэн. Ничего близкого ты ему дать не сможешь.              Мо Жань сделал шаг назад.              — Он хочет этого?              — А кто бы не хотел, — теряя терпение, сказал Наньгун Лю. — Он молод, а ты вскружил ему голову своим надуманным талантом. Мой сын тоже одарен, и Жуфэн — то, чего достоин Чу Ваньнин.              Мо Жань посмотрел на самодовольное лицо Наньгун Лю. Сердце билось часто-часто, а мысли бежали в голове ещё торопливее.               — Быстро! Скажи, что отказываешься быть учеником Чу Ваньнина, и тогда он сразу же вернется домой.              — При чем тут я?               — Так ведь он сбежал, чтобы учить тебя! Ты это отрицаешь?              Мо Жань осекся. Он должен был сказать, что Чу Ваньнин приехал, чтобы наставлять всех учеников пика и помочь в борьбе с демонами. Уж точно не ради мальчишки, который оскорбил его на приеме! Но Мо Жань вспомнил, с каким жаром Чу Ваньнин говорил с ним, и промолчал.              — Скажи! — Наньгун Лю едва ли не взвизгнул.              — Я уже все сказал, глава Наньгун, — сказал он и развернулся.              Мо Жаню срочно требовалось найти Чу Ваньнина.                             

***

      

      — Глава Сюэ, я должен отклонить ваше предложение вступить в орден, — сказал Чу Ваньнин.              Мо Жань сглотнул и зажмурился. Пальцы судорожно касались двери в кабинет дяди, ему хотелось открыть ее и ворваться, но Мо Жань лишь немного сдвинул створку.              — Юйхэн, послушай, — начал Сюэ Чжэнъюн. — Пусть мы небогаты, но я найду все…              — Стойте! Погодите, деньги ни при чем, — выпалил Чу Ваньнин. — Я хочу помочь, просто… Я не подхожу пику Сышэн.              — Глупости! Я никогда не видел такого сострадательного, но при этом сильного и умного заклинателя. Если ты думаешь, что не подходишь, то мне нужно отказаться от управления и уйти в монастырь.              Чу Ваньнин опустил голову.              — Не спеши, если причина и правда в другом, в чем угодно, что можно исправить, то не уезжай так сразу.              Чу Ваньнин кивнул, а Мо Жань отскочил от двери.              Он не струсил! Но разговаривать с Чу Ваньнином под дверью у дяди было бы глупо, так что он тайком проследовал за ним до маленького полузаброшенного сада. Чу Ваньнин стоял под высокой яблоней в полном одиночестве. Он не замечал чужого присутствия, пока Мо Жань не подошел вплотную.              — Я не так о тебе думаю, — сказал Мо Жань.              Чу Ваньнин вздрогнул и обернулся, глаза его удивленно распахнулись.              — Я решил, что рано или поздно ты уйдешь, а я останусь. Не хочу, чтобы ты уходил.              В глубине души Мо Жаню было стыдно. Он был никем и все равно тянулся к Чу Ваньнину, как уличный щенок, бегущий за человеком. Он знал, что его наверняка оттолкнут и оставят на дороге, но он просто хотел быть со своим Чу Ваньнином.              — Я сыт по горло орденом Жуфэн, этими чванливыми заклинателями, которые думают только о том, сколько взять денег с людей, — сказал Чу Ваньнин и сжал кулаки. — Они говорят, что в Верхнем Царстве так хорошо живется только благодаря им. Но это ложь! Пик Сышэн сдерживает демонов, простые люди Нижнего Царства страдают и расплачиваются за высокомерие заклинателей.              Мо Жань сделал шаг вперед.              — Я ненавижу Наньгун Лю и рад, что встретил главу Сюэ, — сказал Чу Ваньнин.              — Дядя самый лучший, — подтвердил Мо Жань с робкой улыбкой.              Его сердце кричало от радости.              Чу Ваньнин кивнул.              — И ты не бросишь ме… нас?              — Я хотел бы прожить всю жизнь на пике Сышэн, защищая людей. Пока ни одного демона не останется на земле.              — Я тоже. Тоже этого хочу.              И пусть Мо Жань не уточнил, чего именно — спасать людей или жить рядом с Чу Ваньнином, он верил, что тот его понял. Они стояли так близко, что Мо Жань видел румянец, который стекал по щекам Чу Ваньнина, видел, как нервные пальцы мяли ткань мантии.              Мо Жань перехватил их с улыбкой, сплетая со своими. Чу Ваньнин задержал дыхание, но ответил на прикосновение, а потом опустил взгляд.              — Учитель, ну, посмотри на меня, — шутливо попросил Мо Жань. — Разве я теперь не твой любимый ученик?               — У меня нет любимчиков, — сварливо ответил Чу Ваньнин, но посмотрел на него.              — Ну, а если я буду просто любимым… — Мо Жань замялся.              — Другом? — с надеждой спросил Чу Ваньнин.              — Ага, — чуть печально подтвердил Мо Жань и решился по-дружески поцеловать Чу Ваньнина.               Тот не двинулся с места, когда его губ коснулись чужие губы, только удивлённо распахнул глаза. Мо Жань отстранился и погладил покрасневшую щеку. В ответ Чу Ваньнин прикрыл глаза и чуть приподнял подбородок.              — Мой любимый… — шепнул Мо Жань. — Любимый и единственный... — повторил он, снова коснулся губ Чу Ваньнина и закончил с улыбкой: — Друг...              — Бесстыдник, — прошептал тот.