Ливень

      Огромная палатка, все сидят, почти вплотную, кто-то у кого-то лежит на коленях, кого-то выпихнули и зажали, кто-то под крышей пытается настроить фонарик, а кто-то уже раскладывает карты, пока на фоне визжат при виде паука и шуршат пакетом печенья, ребята сидящие у сетки-вентиляции пытаются ее чем-то заклеить от заливающейся в палатку воды. В самом центре сидит парень и брынчит на гитаре незамысловатую песенку. А все потому, что веселую компанию из девяти человек застал дождь, даже не просто дождь, а целый ливень и те ринулись в ближайшую палатку, которая конечно же не рассчитана на такое количество мест.       — А я изначально не хотел ехать в этот поход! Доездились? Вернётесь все с ангиной… — бурчит худой брюнет в углу шатра.       — Да ладно тебе Рю, всего-то дождик обычный! Не нервничай ты так, если боишься заболеть, давай я дам тебе свою кофту? — улыбается, кажется не унывающий и не пробиваемый даже ливнем мальчик с белыми волосами и чудными глазами из-за которых сопоходники не раз предпологали, что он колдун какой и поможет им вызвать пиковую даму.       — Обойдусь, — фыркнул Акутагава.       — Конечно, это ж только у него горло — что не дождь, то кашель — астматик хренов, — смеётся брюнет с гитарой, кидая Рюноскэ лекарство в спрее. Оно прилетает точно в цель — парню в голову, отчего тот злится и обещает кинувшиму это припомнить.       Тут в палатке на секунду пропадает все освещение, слышится грубая ругань «блядский фонарик, Осаму, черт тебя побери, я ж просил нормальный купить!», но пока все тянутся за телефонами, свет вновь появляется, ещё пару раз мигает и включается уже окончательно. А настраюващий его рыжий парень потирает руки и опускается рядом с гитаристом, ударяет его в плечо и продолжает ругаться:       — Дазай, блять, ты мне объясни, как можно было не проверить фонарик перед покупкой, я ели эти ебучие батарейки работать заставил, сам уже окислился весь, пока кусал, фу блять, не сплюнуть даже! — он тянется к бутылке с минералкой за Осаму и разом наполовину опустошает ее, — Ещё и газ вышел! Ну что за день, чую, что это все из-за тебя! — и он снова бьёт Осаму, но уже по затылку.       — И снова! На всех бедах мира Дазай, ну конечно же, других виноватых нет! Да почему из-за меня то! Откуда я знал, что эти шарлатаны на вокзальном рынке, продают брак, — оправдывается гитарист, для эффектности отыгрывая мрачный аккорд.       — Да успокойтесь уже! — прикрикнула на них девушка с ножом для резки овощей в руках, что добавило ее словам веса.       — Правильно, Акико, кинь в них ножом, для убедительности, но лучше отрежь мне кусок вафельного торта! — приоткрыл свой зелёный глаз парень лежащий на коленях у другого — с налезающей на глаза челкой и ещё живым енотом на плечах.       — А я знаю где он? Им не я занималась, спроси лучше у Куникиды-куна… — Протянула Йосано зевнув и продолжила резать яблоко.       — Торт я попросил купить Эдгара-сана, раз уж он напросился с нами в поездку, — важно заметил Куникида и продолжил заполнять блокнот — что-то вычеркивая и подчёркивая в нем.       По на это вскинул голову, взглотнул и нервно ответил:       — Извините… Рампо-кун меня позвал, мы же соперники… А торт… Дазай-кун забрал у меня его на вокзале…       На этой фразе подскочили все, затем замерли, а потом начали кричать и проклинать все и вся: «Блять, ты идиот?!» — не сдержался Накахара, «Ну как можно было доверить торт Дазаю, Эдгар?..» — Акико, «Знаешь, это было не лучшее твое решение» — Рампо, «аргх, как можно быть таким безответственным?!» — Куникида. Тем самым все устроили в палатке настоящих переполох, кому-то даже — кажется Ацуши — наступили на ногу, а фонарик слетел с крепления и отключился. После этого, конечно, все снова заорали, громче всех начал ругаться Чуя ибо «Сука, долбаёбы, я этот фонарик пол часа крепил, ну блять, всё опять из-за этого полудурка!» — замахивается на Осаму.       — А я то что? Я? — пытается втиснуться в эту ахинею сам Дазай, — вы меня спросили за торт? Что вы сразу с кулаками, ну как дикие люди, честное слово!       Его мало кто услышал, и все, так и продолжили ползать — места ходить не было — по палатке и ругаться.       — Я думал отдать торт сотруднику из агенства будет надёжный, темболее это просто заготовки вафельных коржей и отдельно сгущенка в банке… — робко попытался объяснится Эдгар.       — Понимаете, Дазай-сану не очень стоит доверять в таких вещах… Обычно это ничем хорошим не заканчивается и наши это знают… — объясняет ему Ацуши, подсевший рядом, что б его не затянули в общую потасовку.       — А… — пытался что-то ещё ответить По, но его остановил пронзительный, резкий крик и внезапно включившийся телефонный фонарик.       — ТИХО ВСЕМ! — На такое возглас и свет конечно же все обернулись и моментально притихли.       Кричала Кёка, которая посте того как все успокоились, отдала фонарик Накадзима и уползла в свою часть палатки.       — Ого, Кёка-чан, мы и не думали, что ты так умеешь! — удивился Ацуши.       — В мафии и не такому научишься, кхм, — заметил Акутагава, из-за чего Ацуши недовольно шикнул на него.       — Да дайте же сказать! — Влез в разговор Осаму, — Торт и сгущенка на улице — в сумке с продуктами! И ничего страшного я с ними не сделал, — самодовольно объяснился Дазай.       После его монолога, все всглотнули с немым ужасом в глазах. Первым переполошился конечно же Куникида и начал отчитывать непутёвого сотрудника:       — А ничего, что на улице дождь! Ладно сгущенка, но торт же вафельный! Ты раскисшие вафли чем склеивать будешь?!       — Сгущенкой и медом… — как так и надо отвечает Осаму, — успокойся, ничего страшного не случилось!       — Всмысле ничего страшного! — Возмущается Куникида, но его начинает заглушать мелодия.       Начинает играть гитара, всем знакомые аккорды и ссора как-то сама собой начинает переходить в песню, которая теперь заливается на всю палатку, да что там палатку, весь лес, в корявых, звонких голосах.       Сегодня ничего не страшно, все можно, пока ты в лесу, в палатке, в хорошей компании — это и есть весь твой мир.