Больница

В то время, когда на улице только-только наступило лето, семнадцатилетнему Кириллу повезло попасть в центральную районную больницу. Полгода назад на мочке его правого уха появилась маленькая атерома, которая постепенно увеличивалась в размерах до тех пор, пока не стала опухать и нагнаиваться. Кирилл не придавал ей большого значения, считал, что место на лице закончилось, и очередному прыщу некуда уже было деваться, поэтому он вынужден был поселиться на ухе. За свою жизнь Кирилл побывал в больнице только два раза: в пять и десять лет. Этот раз оказался третьим. Приехав в ЦРБ, парень рассчитывал на то, что выспевшую атерому быстренько вскроют и его отпустят домой, однако, как это часто бывает, жизнь не всегда преподносит нам то, чего мы желаем. Поселился Кирилл в палате №8, что находилась на втором этаже гнойно-оториноларингологического отделения. В комнате находилось семь кроватей, но занятыми были лишь пять: две вдоль стены и остальные перпендикулярно ей. Надежда Кирилла на соседей-сверстников или, по крайней мере, младше его самого оказалась провальной. В первые минуты нахождения в палате Кирилл сразу обратил внимание на девятилетнего мальчика, который уже четыре года подряд бороздил палаты ЦРБ. Недалеко от него лежал молодой человек, храп которого мог быть услышан даже глухим человеком. Два мужика, заселившиеся в противоположных концах палаты, были последними соседями, с которыми оставалось познакомиться. — Я не поняла, это что?! — неожиданно вошла уборщица, прицепившаяся сперва к мальчику. — Тимофей, а ну-ка быстро убрал все бумажки! А кровать почему не застлана?! Мальчик в форме футболиста отвлёкся от просмотра Влада А4 и кинулся выполнять то, что ему сказали. Споткнувшись, но не упав и не разбив себе что-то, Тимофей побежал выбрасывать мусор, который остался на тумбочке. — Так, поубирали всё, что лежит на тумбочках, и оставили необходимое, — обратилась к каждому в палате уборщица. — На них должно лежать по минимуму, чтобы при необходимости можно было спрятать. Пройдя немного дальше и заглянув под кровати, под которые спокойно мог пролезть человек любого роста, возраста и веса, женщина средних лет снова придралась к временным жильцам. — Почему сумки валяются на полу? Они должны быть в шкафу или в вашей тумбочке. Немедленно убрать! — А если у меня там важные, личные вещи? — не стерпел один из мужиков. — Все сумки, рюкзаки и портфели должны быть в шкафу. Для этого он тут и стоит! — У меня целый рюкзак личных вещей! А шкаф находится в противоположном углу. — Молодой человек, не обижайтесь, но меня это не волнует. У вас там целый рюкзак денег что ли? — Ну да. — Для таких случаев существует камера хранения. — А я хочу, чтобы они были всегда при мне. — Молодой человек, таковы правила больницы! Уберите рюкзак с пола! — Хорошо, — сказал мужик, поставив свою вещь на кровать. — Так пойдёт? — Нет! Куда вы ставите с пола на кровать! В шкаф и точка. Увижу на полу — выкину! Когда уборщица покинула палату, мужик не выдержал и скрестил руки, словами посылая её куда подальше. — Она больная?! Выкинет! Права не имеет... Кирилл не ел с самого утра, как поехал сюда. Ему очень повезло попасть на обед, так как в противном случае парню пришлось бы голодать до шести часов, пока не позовут на ужин. Родители также не ожидали, что сына положат в больницу, поэтому вещи, которые ему были необходимы, они привезли тем же вечером. Первый, кто заговорил с Кириллом, был мужик, который не поладил с уборщицей. Он оказался здесь по той же причине, что и Кирилл. Хочется отметить, что атерома и соответствующее лечение не мешало мужику работать дистанционно по ноутбуку, который он привёз с собой. «Может, подойти к тому парню и сказать: «Привет, я Кирилл. Давай дружить»?» — размышлял всё усложняющий стесняшка, которому не пришлось подходить первым. Андрей, молодой человек с длинными чёрными волосами, что спал недалеко от Тимофея, сам решил, что как-то неправильно жить в одной палате и не быть знакомыми. — Привет. Слушай, а как тебя зовут? — сказал Андрей в тихом тоне в связи с проблемами носа. — Привет. Кирилл. А тебя? — Андрей. Сколько лет? — Семнадцать. А тебе? — Двадцать. — Ого, здорово. — Да. — Чего тебя положили? — Ай, на ухе где-то полгода назад образовалась атерома — киста сальной железы. И вот когда проходил медкомиссию на подработку, она начала опухать и нагнаиваться. — Не повезло, ещё и в начале лета, — посочувствовал Андрей. — А с тобой что? — Да со мной многое не так. Постоянно что-то ломаю: то рёбра, то челюсть, то руку, то ногу. На этот раз нос: перегородка выгнулась внутрь. Операцию будут делать... — продолжал довольно долго говорить Андрей, затронувший темы не только его болезней, но и личной жизни. Можно сказать, что Кирилл наконец нашёл себе собеседника, с которым он разговаривал без всякого стеснения и с которым часто выходил на улицу. Кирилл недолго привыкал к своему режиму дня. Время для него стало идти быстрее. Сначала промежуток между приёмом таблеток и уколами с антибиотиками казался капец каким долгим, но теперь парень не успевал отдыхать от одного укола, как тут же нужно было делать другой. Кормили здесь три раза в день: соответственно, был завтрак, обед и ужин. Ночь, кстати, прошла спокойно. Некоторым людям, когда те оказываются не в родной постели, тяжело уснуть в этот промежуток дня. Однако Кирилл не был таким человеком. Его хоть на улице в палатке посели, он и там смог бы без проблем уснуть. «Хм, странно, — перед сном подумал Кирилл. — Почему днём под одеялом было холодно, а сейчас — так тепло?..» Рано или поздно сладким снам, как бы этого не хотелось, всё равно суждено оборваться под действием каких-либо причин. Утренние капли, которые Кириллу применяли в левое ухо, как раз таки были той самой причиной, по которой он вынужден был встать в седьмом часу. После завтрака Кирилл, проходя мимо жалостливо смотрящего Тимофея, заметил в телефоне мальчугана зависшую картинку перезагрузки телефона с каким-то сообщением. Оставив ложку с кружкой на тумбочке, Кирилл подошёл к малолетнему соседу и попытался ему помочь: — Что такое? — Завис чего-то, — расстроенно сказал Тимофей. Кирилл заглянул и прочитал английскую надпись. «Отключение... Пожалуйста, используйте USB-кабель и посмотрите в вашем компьютере... Что за бред?..» — не понимал парень. Когда в палату зашёл Андрей, Кирилл обратился к нему за помощью маленькому соседу: — Андрей, не поможешь? У Тимофея телефон завис. — Конечно, минутку, — держа сухую салфетку около носа, произнёс двадцатилетний человек. Найдя что-то в Интернете, видео или схему, Андрей с первого раза «починил» телефон, за что Кирилл, а не Тимофей, как ни странно, был ему благодарен. Не обращая внимания на включающийся телефон, юнец осмелился заговорить без стеснения, которым также страдал. — А сколько тебе лет? — Семнадцать. — Семнадцать?! Я думал, тебе четырнадцать, как моему брату. Он такого же роста. Кирилл ничего не ответил. Лишь мимика лица говорила «увы» тому парнишке, который никак не мог оторвать светло-голубых глаз с образа Кирилла. С того момента мальчик не отходил от нового друга ни на шаг. Исключением мог быть звонок молодых родителей, которые навещали сына четыре раза в неделю. Вместе с обретением малолетнего дружка Кирилл получил ответственность за него: за его поведение, безопасность, жизнедеятельность. — Слезай, нельзя так, — говорил Кирилл, недобрым взглядом смотря на Тимофея, лазившего по лавкам и железным мусоркам. — Аккуратно только, — говорил Кирилл, слегка беспокоясь за соседушку-юнца, крутившегося на металлических изголовьях кроватей, похожих на поручни. — Давай кушай. Знаю, что невкусно, а кому сейчас легко? Зато полезно, — говорил Кирилл, когда Тимофей не ел того, что давали в столовой. Вместо этого он питался сплошными сладостями и газировкой. В один из следующих дней Кирилла одновременно и удивило, и напугало кое-что произошедшее. Когда парень пришёл с завтрака с кружкой чая в руке, чтобы сделать себе бутерброды, он сказал о своих намерениях маленькому соседу. — А у меня мяса нету, — проговорил Тимофей. «К чему он это сказал?» — возникло в мыслях Кирилла, который открывал нарезанную копчёную колбасу, запакованную в вакууме. Накладывая её на белый хлеб, Кирилл из вежливости угостил юнца, с удовольствием взявшего кусочек. Ну как взявшего, накинувшегося на него. «Нужно доесть упаковку, иначе испортится», — подумал Кирилл, начиная есть колбасу без батона. В эту секунду Тимофей без спроса кинулся брать у Кирилла ещё два кусочка колбасы. Парню не было жалко еды, но что-то сподвигнуло его поразмыслить над случившимся. В тот же день, когда Кирилла навестили бабушка с дедушкой, приехавшие не без подарка, с виноградом, Тимофей прям-таки удивился паре гроздей не экзотического в Беларуси фрукта. — Хочешь? — прямо спросил Кирилл. — Да, — с радостью ответил Тимофей. Когда он оторвал одну ягодку, то сразу попытался положить её в рот, пока не получил замечания со стороны «старшего брата». Затем, распробовав вкус сладких плодов винограда, парнишка подошёл к своей тумбочке, чтобы перекусить, где он выбирал между чебуреками и сосисками в тесте, печеньем и недоеденной шаурмой, кока-колой и пепси. «Наверно, родители не знают, что именно ему нужно», — проговорил про себя Кирилл. Под вечер Тимофей становился гиперактивным. Он постоянно требовал, тягал Кирилла за рукава и руки, пытался перекинуть его через плечо, давал щелбаны по всему телу, чтобы Кирилл с ним во что-нибудь поиграл. «Мне скучно», — повторял Тимофей на вопрос парня, почему он один не может этого сделать. Ангельская внешность и малый возраст не позволяли Кириллу отвечать на действия мальчика. Для десятиклассника это не было характерно, несмотря на то что он считал подобное поведение неправильным. Четвёртый, предпоследний день в больнице стал весьма запоминающимся и смешным благодаря наступившему ужину. В палате №8 был и второй мужик, не тот, который ругался с уборщицей в первый день Кирилла. У этого были проблемы и с носом, и с ухом, а его поведение в некоторых ситуациях пугало и даже раздражало медперсонал. Возможно, как выразился один из врачей после приёма и ухода обиженного мужика, его воспитывала только мать. По правде, он действительно вёл себя, как ребёнок. Спускался, значит, Кирилл с ним в столовую и стоял в очереди получать еду. Парень схватил порцию, взял три куска тонко нарезанного хлеба, поставил чашку для чая и сел в дальний угол. Когда тот мужик спросил, эту ли порцию ему брать, буфетчица громко, по его мнению, ответила с сарказмом, в связи с чем он отдёрнулся. — Что вы спрашиваете и дёргаетесь?! Взрослый мужик! Ладно там дети или пожилые люди спрашивают, старческий маразм, но вы! У меня три сына с высшим образованием! Одному сорок шесть, другому сорок два и третьему сорок. Я их не так, как вас, воспитывала! Нет!.. Мужик взял порцию и сел на место, которое обычно занимал. Продолжая слушать бубнёж буфетчицы, вышедшей звать других на ужин, мужик поковырял вилкой пюре и вышел со словами: «Вот обидела, что и аппетит пропал». Впоследствии буфетчица заметила, что один из больных ушёл, и пошла в нашу палату, чтобы вернуть пациента. По рассказам, она предлагала ему всё, что было на кухне, чтобы как-то загладить свою вину. Слухи о их романе распространились по всей палате №8, дверь которой никак не закрывалась из-за поломанной ручки. Когда сюда подселился ещё один человек, то он вместе с мужиком, избегавшим контакта с той уборщицей, постоянно шутил об отношениях соседа с ненаглядной обидчицей. В принципе на этом дню казался бы и конец, однако Тимофей, которому надо было как-то привлечь на себя внимание Кирилла, сделал его ещё лучше. Парнишка любил воровать у подростка какие-то вещи и прятать их. Когда Кириллу удавалось их находить, Тимофей без раздумий кидался к нему, чтобы отобрать их, хоть они были и вовсе не его. В одно из таких балований мальчик лёг на кровать животом вниз и с раскинутыми в стороны ногами и зацепил кружку с чаем, что принадлежала «любовнику» буфетчицы. Каким бы он ни был везучим, но почти вся жидкость вылилась на его постель. — А что теперь? — спрашивал Тимофей, у которого наконец пропала ухмылка на лице. — Ругать будет. — Не будет, если сознаешься, — сказал Кирилл, который отчасти чувствовал вину за совершённое не им самим. — Будет, — совсем расстроился малой. — А я тебе говорил: не балуйся, — напомнил Кирилл, надеясь, что на этот раз девятилетка усвоил урок. В то время, как мужик, вернувшийся от уколов и, по словам соседей, заглянувший к буфетчице, вошёл в комнату, Тимофей лежал в кровати с телефоном в руках, повернувшись к стене. Заметив того, у кого вечер и так прошёл не лучшим образом, мальчик подошёл к нему и во всём сознался. — Ну что, я могу тебе за это только лайк влепить, — начал говорить бедный сосед, смешив Кирилла. — О, немного чая хоть оставил булку доесть. Обычно в неподходящих ситуациях было некрасиво смеяться, и эта оказалась одной из них. Но Кириллу было тяжело сдерживаться, так как приступ смеха длился не одну минуту. — И как теперь спать? — А ты ляг на другую кровать, — предложил, посмеиваясь, мужик, не ладивший с уборщицей, — и потом перейдёшь обратно. — Ага, потом эти будут бубнеть, что занял чужую кровать. Поскорей бы выписаться. — Твоя буфетчица не оценит, — смеялись мужики. — Да задрали вы, — с улыбкой на лице сказал «любовничек». Перед сном, в одиннадцатом часу, нас посетила медсестра, выдавшая баночки и направления на анализ мочи. Это была действительно всеобщая радость, так как, вероятнее всего, именно завтра можно было ожидать выписку. — Доброе утро! На капли, таблетки! — зайдя в палату, проговорила медсестра, на которую Кирилл не обратил никакого внимания, ведь необходимость в этом уже отпала. После сдачи анализов, а затем и завтрака врач из смотрового кабинета позвала к себе трёх человек, в том числе Кирилла. Как оказалось, они занимали выстроившуюся очередь за выпиской. Тимофея не устраивал такой исход событий: ему предстояло выписываться только на следующий день, во вторник. Поэтому, когда Кирилл вернулся в палату собирать вещи, Тимофей немного поработал и попрятал кое-что из его пакетов. — Тимофей, отдай мою ложку, — спокойно попросил Кирилл, так как испортить его нынешнего настроения не мог никто. — А попробуй её найти, — играл мелкий соседушка. — Ну, Тимофей, отдай, пожалуйста, мне на работу скоро идти нужно. — Она в шкафу, — спустя минуту не так весело сказал парнишка. Кирилл хорошо заметил это. — Скажи, а что ты делал, когда меня здесь не было? — спросил наконец-то Кирилл, боявшийся задать вопрос такого рода. Тимофей промолчал. Он понимал, что все дни до приезда Кирилла он провёл в телефоне. Сказать об этом юноше мальчик постеснялся, что вскоре вызвало смущение на лице и слёзы на упавших глазах.