Горечь и боль, исчезающие рядом с тобой.

Прошло около двух с половиной месяца. От весны не осталось и следа. Середина августа напоминала лишь о ярком жарком солнце и домике, что находился у небольшого озера. Густая ива свесила свои золотистые локоны, рассматривая их в синеве прозрачной воды. В таинственной тени дерева, лишь при хорошем рассмотрении, можно было увидеть, мирно сидящего белокурого парня, который что-то старательно выводил в блокноте. -Хан~и, сынок, тебе звонят, иди скорее.-черноволосая женщина с нежной улыбкой помахала рукой, обращая внимания сына на себя. -Бегу, мам.-юноша, нехотя волочил ноги к приоткрытой двери. -Ну вот, и чего так медленно, уже сбросили. -Да, ладно, это всего лишь Чонин, было бы к чему спешить.-несмотря на слова, белокурый сразу набрал номер друга, снова выходя на улицу.-Привет, ты звонил? Что хотел? -Боже, до тебя не дозвониться. Серьезно, если ты поехал на отдых, не значит, что нужно убрать свой телефон как можно дальше, и пользоваться им только, чтобы фоткать свои картины и раз в месяц отсылать их мне.  -Я так и не услышал «привет». Может уже скажешь, зачем звонил? -Если быть честным, я ужасно соскучился, хён. Мы не виделись всё лето. После того, как в конце мая ты удачно сдал экзамены и уехал к семье, мы ни разу больше не гуляли. Конечно, я понимаю, что ты соскучился по родным, но как же наша дружба. Поэтому приезжай на эти выходные, тут как раз надо забрать некоторые документы, заодно пару дней у меня проведешь. Ладно? -Хорошо, я подумаю. -Но, Джисон, пожалуйста. Думаю, твоя мама будет не против, если ты откажешься, то я прямо сейчас ей позвоню и пожалуюсь! -Ладно-ладно, через пару дней приеду, дай хоть вещи собрать. Но только на два дня. Я ещё хочу провести немного времени с мамой и бабушкой. -Ура!!! Договорились. Буду ждать. «На самом деле с того вечера мало, что изменилось. Я доучился май, сдал все сессии и уехал к семье. В Сеул, с тех пор, я, действительно, не приезжал. Да, первое время мне было обидно и больно, но затем я отпустил, понял, что Хёнджин просто не мой человек. Но к сожалению, даже дома мне многое напоминало о нём, фартуки, заколки, моё лицо и волосы. Возможно, поэтому я решил их покрасить. Белый-полная противоположность Хвана. Мне нравится. Собственно моя семья тоже заметила перемены, а ещё видимо черную энергетику, которая заполонила всю комнату, из которой я не выходил, и мы решили съездить на отдых, как и планировали, но не на пляж, а в более тихое, уединенное местечко. Оно было прекрасным. Над водой постоянно порхали бабочки. Деревья приятно шелестели, а ночью из окна нашего дома виднелись белые огоньки светлячков, которые выглядели как нечто сказочное. Но несмотря на всю красоту, я не мог забыть о нём. Ведь он также всегда напоминал мне что-то волшебное, что-то неприкосновенное и таинственное. Наверное, покажется странным, но единственное, что помогло мне, было рисование. Я изображал всё, что тревожило меня, расстраивало, радовало, абсолютно всё. Это стало моим спасением. Теперь я снова могу смеяться, крепко спать, говорить с Чонином часами, смотреть с мамой и бабулей мелодрамы и просто быть счастливым. Но я боялся, что начав учиться, в сентябре, опять увижу его, и тогда не выдержу, больше не смогу сдержаться. Я просто надеюсь, что полностью отпустил свои чувства.» В Сеуле было пасмурно. Небольшой ветер гулял по городу, охлаждая разгоряченных людей. -Да, Чонин, я же сказал, заберу все бумаги и сразу к тебе, только не забудь поставить новую игру на скачку, всё, хорошо, до встречи.-Хан убрал телефон в огромные джинсовые шорты, затем поправив футболку, зашел в институт.-Здравствуйте, мне сказали подойти за какими-то документами, не подскажете, где я могу их забрать? -К преподавателю, Чхве, третий этаж 47 аудитория, в первом корпусе. -Хорошо, спасибо. «Да, год ещё не начался, а меня уже встречает мой «любимый преподаватель». Светловолосый юноша поднимался по ступенькам, иногда поглядывая на коридоры, в здании заканчивали ремонт, видимо старались всё лето. *** «Боже, я разговаривал с ним полтора часа, ужас, теперь понимаю о чем говорил Чонин». Лицо парня выглядело немного уставшим и задумчивым. «Мастерскую Хёнджина утилизируют, сделав из неё комнату для персонала. Интересно, как он на это отреагировал. А хотя, какая мне разница? Мне же лучше. Институт помогает избавиться от лишних неприятных воспоминаний. Хоть какая-то польза.» В голове замелькали ситуации, связанные со старым помещением:нежные прикосновения, лёгкие беседы, уроки, картины, холсты и редкая улыбка, холодные длинные пальцы, глубокие глаза и шелковистые волосы, что совсем недавно заставляли сердце биться чаще. Хан смахнул воспоминания, возможно,  уж и не таких неприятных моментов и быстро побежал по лестнице вниз. -Вот же дерьмо, дождь пошел, так и знал, что надо было брать зонтик.  Крупные капли падали на серую вымощенную плитку, оставляя темные следы, которые потом сливались в единое целое.  Белокурый юноша начал быстро писать другу о том, что немного задержится из-за погодных условий. Он оценил ситуацию и выбежал за пределы территории учебного заведения. Парень остановился, когда понял, что уже почти весь промок. Дождь оказался теплым, летним. «Возможно, это последний летний дождь в этом году, надо насладиться этим прекрасным зрелищем».  Он поднял голову вверх, засматриваясь на чистые кристальные капли, а потом собрал ладони во едино, делаю форму корзины, набирая немного небесной воды. Резко поток прекратился. Джисон взглянул в небо, опуская руки, но увидел чёрное полотно. Он обернулся. -Х..Хёнджин? Его первая любовь, так жестоко растоптавшая его сердце прямо сейчас стояла перед ним. Всё те же темные волосы, ставшие лишь немного длиннее, карие глаза, родинка и пухлые губы. Он тот же самый холодный принц Хван Хёнджин. Ничуть не изменился.  -Я так соскучился, Сон~и. Он смотрел младшему прямо в глаза, которые вот-вот наполнятся слезами. Хан не мог оторваться, словно попал под чары невиданной красоты, он жадно впитывал сегодняшний вид Хвана, снова растворяясь в нём. Человек, которого блондин так боялся увидеть, вот же он. Почему сердце так ноет? -Тебе идёт, малыш.-художник нежно погладил мокрые светлые волосы, убирая их с глаз, но его руку отдёрнули, сухо сказав: -Не прикасайся. Почти без эмоционально бывший ученик развернулся, чтобы уйти, но его окликнули. -Подожди, я дам тебе кофту, ты можешь заболеть. Хан горестно улыбнулся жизнь будто поменяла их местами. -Оставь ее себе. Больше не сказав ни слова, младший быстро побежал в сторону остановки. Слезы катились по милым щекам, смешиваясь с дождём. -Я тоже скучал, очень сильно скучал… *** «Конец мая, июнь, июль-одно и тоже. Время шло медленно, оно тянулось как самая жестокая пытка. Даже картины не помогали унять какую-то пустоту, недавно поселившуюся внутри меня. Вдохновения не было, одна путаница и бесконечные мысли в голове. Конечно, я прекрасно сдал экзамены, ведь подготовка к ним хоть как-то отвлекала меня. Но даже успех в учебе не приносил мне особенного удовольствие. Новость о ремонте той старой в комнате, в которой я рисовал, добил меня. На протяжении трех лет я писал свои произведения именно там, а теперь надо искать другое место. Да, сейчас я могу делать это в собственной квартире, никто не будет против, но, кажется, теперь никому вовсе нет до них дела, если не считать покупателей, которые, обычно, забирают картины через посредников, не удосужившись их даже как следует рассмотреть. Возможно, это лишь оправдания, и надо признать, что мне не хватает особенного внимания, внимания- Джисона. Я давно его не видел, слышал, он быстро сдал все сессии наперед и уехал. Мне жаль, что в тот вечер я так и не смог остановиться, и вылил всю грязь на него, хотя его вины вообще не было. Но я ведь Хван Хёнджин, я не прошу прощения первым. Несмотря на это тупое условие, которым почему-то я никак не могу пренебречь, всё вокруг напоминает мне о нём, даже сбор вещей в мастерской:распахнутые окна настежь, и я уже вижу его кудри, небрежно раскинутые из-за ветра, пустой холст, и мне кажется, будто он должен коснуться его кисточкой, маленькая табуретка, и я вижу его рядом с собой, такого веселого и настоящего, искреннего и душевного, моего Хан~и». Тёмноволосый парень опустил зонт, тут же промокая насквозь, но ни сдвигаясь с места. -(шёпотом)Сможет ли он простить меня? *** Чонин не узнавал друга, то его смех слышен на всех этажах института, то лицо принимает такой вид, будто ему никогда не свойственно было вообще показывать эмоции, он просто смотрел куда-то вдаль, заворожённо разглядывая мелкие капли дождя, сказывающиеся с новых чистых окон. -Хён, что с тобой?  -О чём ты?-светловолосый парень сидел в конце аудитории, положив голову на сложенные руки впереди себя, его глаза были прикрыты, ресницы иногда подрагивали. -Я же вижу, что у тебя что-то произошло. Ты можешь мне всё рассказать, я всегда поддержу и… -С чего ты взял?  -Тц, серьезно! Скажи, для кого ты сейчас разыгрываешь этот спектакль, думаешь я слепой и ничего не вижу. Сколько можно? Просто поделись, что тебя так тревожит, что съедает тебя изнутри? Сон~и, я же волнуюсь. Но парень больше ничего не слышал, единственное, что он пытался так яростно забыть в последнее время это глупое «Сон~и» и наглое притворство нежности в глазах. И снова эта тоска, снова эта боль, которая начинается в сердце, а потом по сосудам вместе с кровью передаётся по всем органам, отнимая желание жить. Белокурый подрывается с места, забирая рюкзак с вещами и выходит из помещения, полностью игнорируя вопросы преподавателя и любимого друга. -«Мне жаль, Чонин, но я просто не в силах рассказать тебе, иначе это разобьет меня ещё больше». Через тайный вход юноша поднимается на крышу-уединенное место, помогавшее забыться, утонуть в потоках ветра и начать творить. Он достает небольшой скетчбук с помятой обложкой, раскрывая его на чистой, абсолютно новой странице. -«Почему я просто не могу начать жизнь заново, почему так тяжело?» Джисон проводит аккуратную линию на бумаге, всё сильнее нажимая на грифель, потом ещё одну и ещё. Пол часа и перед ним вырисовывается портрет. Слеза одна за другой сказывается по щеке. Он резко закрывает ненавистную тетрадь, кидая ее в сторону, и утопая в горьких, таких нужных, но болезненных в данный момент слезах.  -«Я ненавижу тебя, Хван Хёнджин» Парень опускает голову, придвинув колени к себе и обхватив, их руками. Но  спустя несколько минут поднимает ее, когда слышит шум рядом. Его скетчбук оказывается в красивых, талантливых и до сих пор любимых руках, из-за чего Хан резко встает, тут же выдёргивая дорогие его сердцу работы, второй рукой он быстро вытирает горячие слезы, оставившие солёную дорожку на милом лице. Светловолосый собирается уходить, но его задерживают за промокший рукав толстовки, нежно оборачивая к себе. -Зачем сидишь здесь? На улице уже холодно, тебе стоит теплее одеваться.-коричневая кожаная куртка ложиться на маленькие хрупкие плечи. Затем Хван бережно прикасается к влажному лицу, вытирая остатки кристальных капелек, но его очередной раз отталкивают.  Хан резкими движениями сбрасывает с себя кожанку, бросая ее на темную бетонную поверхность. -Прекрати вести себя так! Прекрати делать вид, что ничего не произошло! Думаешь, если прошло несколько месяцев, я всё забыл? Серьезно? Да я больше всех ненавижу тебя, Хван Хёнджин, единственное, что я желаю, чтобы ты навсегда исчез из моей жизни и перестал мучать меня! Всё это время белокурый пытался сдерживаться, пытался прятать свои эмоции, но увидев их виновника, больше не смог, он громко кричал, а очередные слёзы текли без остановки. -Сон~и…-старший медленно подходил к парню напротив. -Перестань называть меня так! Хватит, слышишь! Ты разбиваешь меня! Просто оставь меня, я..я прошу..тебя. -Я не могу сделать это. Я слишком долго был один, чтобы понять, что моя жизнь не имеет смысла, если в ней нет тебя.-Хван прижал младшего к себе, крепко обнимая за талию и зарываясь в  пепельные волосы возлюбленного. -Я давал тебе слишком много шансов, пытался понять и оправдать тебя в любой ситуации, я винил и ненавидел себя за то, что не могу помочь, но ты так и не открылся мне, хотя я рассказал тебе, всё, что то не даёт мне покоя, но ты лишь высмеял меня при нашей первой ссоре. Я больше не хочу быть для тебя посмешищем и жалким учеником, которым ты можешь воспользоваться. Теперь я буду доверять только тем, кому я, действительно, важен. Джисон высвободился из хватки, не поднимая головы, он побрёл к выходу. -Но я люблю тебя, Сон~и! Младший обернулся с грустной улыбкой и блестящими глазами. -Теперь мне будет всё равно, Хёнджин. -Я буду ждать, сколько потребуется, даже, если у меня больше никогда не получится обнять тебя, я буду надеяться и верить, что ты простишь меня, и мы снова будем…будем хоть кем-то значимыми друг для друга. Но светловолосый ничего не ответил, он вновь повернулся и открыл дверь, затем медленно исчез, проваливаясь в темноту. Это было похоже на страшный сон, где двое некогда знакомых и близких людей разошлись в буйном море в самую дождливую ночь, как два корабля, которые позже поменялись местами, но даже это не помогло им вновь воссоединиться.