Спасители

... Началось все с того, что до обороняющихся донесся шум мотора, который через несколько минут сменился визгом тормозов, а потом совсем затих. Михаил покрепче сжал автомат, негр - пистолет, все остальные пытались прикинуться мебелью, ожидая новой атаки. Однако ударов в дверь не последовало. Вместо этого раздался чей-то неумеренно жизнерадостный голос: - Кто-кто в теремочке живет? Открывай, сова, медведь пришел! Архангел медленно выпрямился, не выпуская из рук оружие. На его лице в первый раз было совершенно человеческое выражение удивления. Все остальные, в свою очередь, разглядывали его, ожидая разъяснений нештатной ситуации. Голос меж тем надрывался, аки соловей: - Миха, я знаю, что ты здесь! Открывай! Иначе я подумаю, что ты не рад меня видеть! Михаил зажмурился и помотал головой, как будто проверяя, не заснул ли он. - И не надейся, - в голосе прорезались явно злорадные нотки. - У тебя не может быть галлюцинаций, так что это именно я. Миха, хватит меня мариновать, открывай дверку, пока я её не выломал. Михаил с совершенно обреченным видом отодвинул стол, которым была подперта дверь. Та распахнулась словно по волшебству и в бар вошел, вернее - влетел обладатель голоса - смазливый брюнет лет тридцати с хвостиком. Полы его длинного пальто картинно развевались за спиной. Вслед за ним внутрь шагнул угрюмый крепыш, чья внешность выдавала изрядную примесь индейской крови. При виде гостей все дружно напряглись, что, прибывших, впрочем, совершенно не смутило. Брюнет бабочкой порхнул к Михаилу, нисколько не обратив внимание на направленное на него оружие, и тут же заговорил, вернее, затрещал напропалую, почти не делая пауз и видимо, не нуждаясь ни в каких ответах: - Ну что, Миха? Как дела? Впрочем, не отвечай, я сам вижу. Ты наконец-то выписался из нашего дурдома. Конечно, несколько поздновато, но даже люди знают, что лучше поздно чем никогда. Ну, что молчишь? Впрочем, молчи, Миха, молчи. Я и так знаю, что ты со мной согласен. Я тебе ещё когда говорил, что папа не прав? А вы с Гавриком мне не верили. Ну с Гавриком как раз все понятно, он подлизываться научился ещё до того, как перья пробились, а ты, Миха, - ты попросту болван и идеалист. Но теперь ты поумнел, и я тобой горжусь. - Ну что ты на меня смотришь, как римский папа на Лютера? Тут два варианта - либо прав я, либо папа. Третьего не дано, Миха, и судя по тому, что ты сидишь в этом сарае, второй вариант тебе не нравится. И мне он тоже не нравится. Я ещё сутки назад сидел в кабаке, вокруг пили, курили, лапали официанток и дрались - в общем, жизнь кипела. Я бы сказал, благодать. И все было было хорошо, если папа не решил закрыть проект "Человечество после потопа" в экстремально короткие сроки. Честно говоря, Миха, я вообще не понимаю, что он от людей хочет - сам их такими создавал, а теперь заявляет, что это какие-то неправильные пчелы. Он, что, думает, что у него в следующий раз лучше получится? Ах, он тебе не говорил? И не скажет. Потому что, Миха, я сильно подозреваю, что словом "промысел" он уж очень часто покрывает наиболее выдающиеся косяки. - Ты, главное, Миха, не трусь. У тебя сейчас такое выражение лица, как у Галилея на суде - и совершенно зря! Потому что теперь с тобой я. И мы зададим семейке такого джаза, что трубы страшного суда покажутся им вальсом Штрауса. Ты даже не поверишь, сколько тысяч лет я об этом мечтал. - Чего? А, этот... Это парнишка, из местных.. Папа его сильно нагрел сотни три лет назад. Раньше здесь была его поляна, а теперь папина. Ты же уважаешь справедливость, Миха? Вот и уважь парня, он нам с тобой очень пригодится. Он уже сегодня с десяток наших родственников домой проводил - держу пари, они влетали туда со свистом, поджав крылья. Что значит - как зовут? Миха, ты темная личность, совсем оторвался от народа. Ты в курсе, где ты находишься? Тескатлипока это, прошу любить и жаловать. Имя - длинное, да. Ну тогда обращайся к нему "Эй ты", он не обидчивый. - Миха, я же тебе главного не сказал!.. Здесь скоро все наши будут! Да не те наши, не синей и дыши! Это другие наши, правильные. Ты думаешь, я просто так эти сутки мотался, прежде чем к тебе заявиться? Трусил, думаешь? А я, между прочим, все пантеоны облазил. Ты вообще представляешь, сколько там народу на папу зло? И скоро все будут здесь. И Зевс, и Один, и Мардук. И даже Вицли-Пуцли. И девочки будут - Геката там, Кибела, Тиамат... Но главное - будет Локи! Миха, сказал - дыши, ты уже зеленеешь, глотни чего-нибудь. Да, будет Локи. И это означает, что даже если мы не победим, то оттянемся на полную катушку. - Миха, да ты присядь. Ты же сейчас в обморок свалишься. Впрочем, если хочешь - падай, все равно я то здесь, значит, все будет хорошо. Это я тебе лично обещаю. Мне этот мир без людей нафиг не сплющился, а домой папа меня все равно не пустит. Ну ладно, пустит, но заставит сначала попросить прощения, а потом хорошо себя вести. Тебе не кажется, что у него на этом бзик? Я все равно не хочу себя хорошо вести, и всем остальным тоже не дам. Даже тебе. Так что, Миха, завляю тебе ответственно: человечество обречено на выживание. Неминуемое. А ты дыши, дыши, Миха. Ты же теперь со мной, нравится тебе это или нет. Когда этот речевой поток, больше напоминающий горный сель, наконец иссяк, а Михаил торопливо глотал заботливо подсунутое ему дешевое пиво, кто-то из людей, ошалело наблюдавших это представление, наконец спросил: - Да кто это такой, в конце концов?! Бывший архангел обернулся. Выражение его лица свидетельствовало, что он так и не решил, разрыдаться ему или расхохотаться. - Брат это мой, - наконец ответил он. - Люцифер. И Сатана раскланялся сразу во все стороны, обаятельно улыбаясь.