неизбежно

ㅤ Весна. Восемнадцатое апреля. Теплое утро пригревает землю, заставляя траву расти быстрее, чем кажется возможным. Но для старшеклассников это время не принесло радости. Лениво просыпаясь, они идут на уроки, выражение лица выдает полное отсутствие желания что-либо делать. Книги на столах лежат открытыми, но взгляды где-то далеко. Готовиться к экзаменам вообще нет сил, даже мысли об этом вызывает усталость. Время весны обещает много чудес, но не для этих студентов, которые так ищут отдых от учебы. Джисон был типичным старшеклассником, одним из многих. В свои семнадцать лет он, как и большинство своих сверстников, мечтал поскорее выпорхнуть из школьных стен и посвятить себя дизайну. Впрочем, о поступлении он не волновался: двенадцать лет безупречной учебы и репутация примерного отличника делали свое дело. Да и как было не быть «хорошим мальчиком» в идеальных условиях? Любящие и финансово обеспеченные родители – отец, владелец сети ресторанов, и мать, успешный программист, – близкие друзья и мотивирующие учителя… Жизнь Джисона казалась идиллией, почти лишенной стресса. Почти. Дом больше не казался надёжной крепостью. Его преследовало постоянное чувство тревожности: звуки шагов за спиной, чья-то тень, слишком знакомая, чтобы быть случайной, стук в окно или в дверь – стоило остаться одному, как страх накатывал с новой силой. Улица тоже не давала покоя. Постоянное напряжение выматывало, Джисон чувствовал, как тает запас сил. Этот изматывающий страх, потребность постоянно оглядываться, напоминали какой-то вторичный пубертат. Он пытался поговорить с родителями, но те лишь отмахнулись, предложив сходить к психологу и уверяя, что он сам себе все выдумал. К счастью, со временем «навязчивые мысли» ушли сами собой. И все же Джисон понимал – нужно поделиться своими переживаниями с друзьями.

Хан сидел на пятой парте третьего ряда вместе с Хёнджином. На соседней, четвертой, устроились Ликс и Чан. Эта пара, встречающаяся уже около полтора лет, была для брюнета воплощением идеальных отношений. Джисон понизил голос до шепота, чтобы его никто не услышал, и привычным жестом заправил за ухо длинную черную челку, продолжая уже начатый рассказ.

— Постоянно казалось что кто-то следит за мной, постоянно я слышал чьи-то шаги, постоянно видел чью-то тень. Причём какую-то знакомую, как-будто кто-то из знакомых моих.

Хён первым усмехнулся с его слов, не отрывая глаз от своего смартфона он ответил:

Вот видишь, как опасно сейчас быть девстенником в семнадцать лет? Сто процентов кто-нибудь из класса уже ходит, преследует тебя.

Двоя парней на четвёртой парте усмехнулись, а Джисону такие шутки не нравились. Конечно, Хёнджин не хотел как-то навредить своему другу и возможно даже наоборот, хотел поднять настроение, но такие шутки заставляли Хана напрячься и напомнить себе ещё раз что он точно не находится в безопасности. Чан тоже решил пошутить.

Это Минхо. Он тоже девственник, вот и хочется ему попробовать.

Джисон перевел взгляд на парня, сидящего на четвертой парте среднего ряда. Тот, уткнувшись в телефон, листал ленту какого-то приложения. Единственное, что о нем было известно, – это имя и слух о том, что он страдает РАС. Джисон не знал, правда это или нет, но он всё равно никогда не поддерживал никакие слухи.

— Он? Ты, наверное, издеваешься? Я за 12 лет учёбы его голос слышал пару раз, блять, да он даже не смотрел ни разу в мою сторону.

Бан Чан тихо пошутил, можно сказать даже прошептал, чтобы сделать шутку немного страшнее.

Маньяки обычно самые тихие...

Вместо ответа Хан закатил глаза и продолжил молча смотреть на Ли. Минхо сидел на стуле, поджав под себя ноги, и выглядел отрешенным. Одна его рука лежала на бедре, другая сжимала телефон. На нем была обычная школьная форма, одинаковая для всех парней: белая рубашка с галстуком и черные брюки. В его облике всегда сквозила какая-то грусть, отстраненность, словно он стеснялся окружающих или ему сложно было идти на контакт из-за своего состояния. Впрочем, Джисону не хотелось вникать в чужие проблемы, сейчас важнее было разобраться с собственной жизнью.

[SKIP TIME]

Прозвенел звонок, знаменуя конец последнего урока этого злополучного четверга. Четверг... Для Джисона этот день всегда был окрашен негативом, словно дьявол преследовал его именно в этот день недели. В четверг он сломал руку, получил свою первую двойку, потерял любимую кошку, попавшую под машину. В четверг он впервые ощутил на себе тяжелый, пугающий взгляд сталкера, и с этого дня его жизнь перестала быть прежней. В четверг он впервые испытал чужие прикосновения к своему телу, прикосновения, что навсегда лишили его беззаботного детства. В четверг, скрытый от его глаз, вершился кошмар, возвращавший его в тот день, когда ему было всего тринадцать. Тот самый четверг, что создал в его памяти бесконечную боль и не заживающую рану на душе - ПТСР. Погруженный в свои мысли, Джисон не заметил, как опустел класс. Очнувшись, словно от толчка, он увидел перед собой пустые парты и, схватив сумку, стремительно вышел. Пустыми коридорами, погруженными в полумрак, он добрался до раздевалки и выбежал из школы. Джисон бежал домой со всех ног. Часы показывали почти девять, а это значило, что в своих мыслях, которые он теперь не мог вспомнить, он провел несколько часов. Тревога, связанная с воспоминанием, утихла, но на её месте оказалась полнейшая опустошенность. Подбегая к подъезду, Джисон вдруг почувствовал, что за ним кто-то идет. Он знал это, хотя не видел преследователя. Резко обернувшись, он заметил лишь мелькнувшую за кустом тень. Страх проглотил лёгкие, он понял что там стоит человек. То, что раньше казалось паранойей, теперь обрело пугающую реальность. Не раздумывая ни секунды, Джисон бросился к подъезду и, торопливо открыв дверь, вошел внутрь. Ощущение преследования, словно из фильма ужасов, не покидало. Ему нужно было побыстрее оказаться в безопасности своей квартиры. Взлетев по лестнице, он проскользнул внутрь, даже не обернувшись к матери, закрылся в своей комнате. Бросиля на кровать, он почувствовал, как эмоциональное напряжение отступает. Мать, как женщина, поняла его состояние, не стала беспокоить. А Джисон, не переодеваясь и не разбирая рюкзак, провалился в тяжелый сон. На следующее утро казалось, будто на голову налетело тяжелое похмелье. Мальчик проснулся сам в пять утра, скорее всего из-за того, что слишком сильно вспотел в одежде. Голова раздавливает, в ушах звенит, в глазах как будто пелена. Хан пытается встать с кровати, но в итоге неуклюже падает на пол. Воздух стоит давящий. Медленно приползая к кулеру в своей комнате, он наливает себе воды в рот и умывает лицо... Джисон с трудом поднялся на ноги, все еще приходя в себя. "Счастливая" пятница явно не задалась с самого утра. Собравшись в школу в каком-то тумане, он с ужасом глянул на свой айфон: 5:56. Неужели прошло уже больше пятидесяти минут с тех пор, как он проснулся? Может, часы врут? Или это у него самого мозг дал сбой от усталости? Парень чувствовал себя совершенно разбитым, словно медленно сходил с ума. Впрочем, до начала уроков в восемь оставалось еще время, можно попробовать снова заснуть.

Теперь его разбудило ласковое прикосновение матери. Ее лучезарная улыбка и нежный голос, казалось, могли растопить любое горе, но сейчас он лишь с трудом разлепил глаза.

Вставай, котик, - промурчала она, и на лице ее стало еще больше белых зубов. - Ты вчера плохо себя чувствовал, я решила тебя не будить. Надеюсь, сегодня тебе уже лучше? У тебя полчаса до школы, ты еще успеешь позавтракать.

Он резко вскочил с кровати, так что его мать вздрогнула от неожиданности. Окинув комнату лихорадочным взглядом, словно убеждаясь, что его не похитили и не продали в рабство, он с облегчением выдохнул.

— Нет, спасибо, я поем в школе, - бросил он матери и тут же уткнулся в свою сумку, судорожно проверяя их наличие.

Шиён, не спуская с сына встревоженного взгляда, теребила край одеяла. Ее очень беспокоило его состояние, особенно то, что Джисон перестал делиться с ней своими переживаниями. Немного помедлив, она все же решилась заговорить:

Джисон, с тобой все в порядке? Тебя никто не обижает в школе? Как твоя паранойя?

Джисон резко захлопнул учебник, даже не взглянув на мать. Он сильнее оперся на стол, словно ища в нем опору. Говорить о своих проблемах, особенно с кем-то настолько близким, было невыносимо. Ему хотелось хранить все в себе, но давящая тревога требовала выхода, жаждала быть разделенной.

— Я в порядке... Просто устал... 12 класс все-таки, сама понимаешь, - выдавил он, ненавидя себя за эту ложь. Редко ему приходилось обманывать мать, тем более в том, что касалось его душевного состояния. Невысказанная правда застряла в горле, мешая дышать.

Шиён поднялась с кровати, решив не давить на сына. Семнадцать лет – уже почти взрослый, в конце концов.

Хорошо, - тихо сказала она. - Тогда я пойду, приготовлю обед. Не забудь поесть, когда вернешься.

Одиночество не тяготило Джисона. Оно было куда приятнее общества, где приходилось прятаться за фальшивой улыбкой. Проблема, казалось, отступила, тревоги утихли, но ненадолго. Словно кто-то выжидал, когда он успокоится, чтобы нанести новый, более болезненный удар. Хан схватил сумку, на ходу зашнуровал ботинки и выскочил из квартиры, на миг задержав взгляд на полном разочарования лице матери. Путь до школы занимал не больше пятнадцати минут – привычная тропинка мимо нескольких магазинов и типовых жилых домов. Школа была самой обычной, куда он попал по прописке – четырехэтажное здание, белое с бордовой отделкой, окруженное просторным двором. Все устраивало, кроме жестокости, царившей в корейском обществе. Слухи о аутизме Минхо, травля девушки из параллельного класса за ее сексуальную ориентацию, издевательства над теми, чьи семьи не могли похвастаться толстым кошельком – все это было отвратительно, но Джисон, не в силах что-либо изменить, предпочитал быть "как все", чтобы самому не стать жертвой. Переступив школьный порог, он привычно приложил карточку к турникету и поднялся на второй этаж, где у него должен был быть урок математики. За партой его уже ждал Хёнджин. — Доброе утро, - тихо произнес Джисон, опускаясь на стул рядом и доставая учебники.

Хёнджин ответил другу приветливым кивком, но тут же уткнулся в свой мобильный, похоже, погружаясь в мир инстаграма.

И тебе доброе, - отозвался он. - Как сам?

Хану не хотелось отвечать, но оставлять вопрос без внимания было не в его правилах.

— Все нормально. Как обычно, - выдавил он, думая о том, как сильно ему хочется выговориться, рассказать обо всем, что мучает. Парень молча погрузился в свои мысли, не замечая ничего вокруг. Он словно выпал из реальности, пропустив момент, когда класс заполнился учениками, Феликс со своим парнем заняли свои места, а учитель, прозвенив в звонок, начал урок. Очнувшись, Джисон понял, что ему срочно нужен отдых. Он поднял руку и, получив разрешение, вышел из класса, направляясь в сторону туалета. Несмотря на полнейшее мыло в глазах и головокружение, он смог нащупать первую попавшуюся кабинку, зашёл внутрь и опустился на закрытую крышку унитаза, закрыл глаза и выдохнул. Мысли продолжали лихорадочно кружиться в голове, но весенняя усталость, словно теплая волна, накрыла его, и он провалился в сон.

-----------

Математика закончилась уже как несколько минут назад, но Джисон так и не вернулся в класс. На часах 8:52, большинство учеников уже ждали начала литературы. Трое друзей Хана начинали по-настоящему беспокоиться.

С ним сегодня что-то было не так, - пытаясь успокоить и себя, и остальных, произнес Хёнджин. - Может, ему просто нужно побыть одному.

И он решил уединиться в туалете? - со смешком предположил Феликс.

Хёнджин выдохнул, явно не оценив шутки.

Неважно, где. Ему сейчас явно нелегко, возможно, его паранойя дала о себе знать. Я знаю, в такие моменты его лучше не трогать.

Ладно, - кивнул Бан Чан. - Если что, проверим его на втором этаже во втором крыле, скорее всего, он все еще там.

Разговор на этом оборвался, и, казалось, друзья больше не волновались об отсутствующем друге. Но кто-то думал о Джисоне с нескрываемым волнением. Представив его одного в безлюдном туалете на глуши школы, человек почувствовал, как сердце забилось чаще. Его пальцы сжали рукоять ножа в кармане, а темные глаза сверкнули странным огнем. Поднявшись, он почти бегом направился к объекту своей любви.

-----------

Джисон проснулся от ощущения чужих прикосновений. Он не мог понять, сон это или реальность. Чувствовал, как кто-то касается его волос, бедер, ляжек, груди. Теплое дыхание на шее. И не знал, что ему снится, будто провалился в пустоту, где чувствовал все. Глубоко в душе он надеялся, что это сон и, проснувшись, не увидит никого рядом. Он медленно открыл глаза, не различая чётких черт перед собой. Парень с каштановыми волосами в школьной форме сидел перед ним, лицо скрывалось в полумраке, но Джисон разглядел карие глаза, прямой нос и треугольное лицо. Парень сидел на его коленях, и когда Джисон полностью открыл глаза, он заметил, как тот испуганно широко раскрыл свои. Тогда Джисон и очнулся, увидев перед собой Минхо. Неужели это шутка Чана? Или они в сговоре? Джисон попытался подняться, но Минхо зажал ему рот рукой и приставил нож к шее. — Тихо. Молчи, иначе мне придётся тебя покалечить. - Его голос был тихим и угрожающим, внушая страх, что Ли действительно может причинить ему боль. Перед глазами Джисона мгновенно появились слезы. Минхо приступил к связыванию его рук за спиной, пока тот все еще сидел на крышке унитаза. Хан почувствовал, что его внутренности разъедает, словно черви. Лучше умереть от инсульта сейчас, чем наблюдать, как тебя без всякой на то причины связывают. А вдруг изнасилует? Или избьёт? Или даже начнёт пытать прямо сейчас? Брюнет молча смотрел на парня перед собой, испытывая страх, который пережимал ему горло сильнее, чем нож. Руки уже были плотно связаны за спиной, не оставляя никакой возможности оттолкнуть кого-то. Минхо встал и посмотрел сверху вниз на Джисона, лаская его волосы. Он медленно провел рукой от пробора к губам, затем ввел пару пальцев в его рот, осмотрел зубы своего любимого, а потом наклонился, чтобы вдохнуть аромат волос Хана. Джисон глотнул, готовый принять все, что с ним делают, тихо завыл. Это не вызывало возбуждения, только больше стресса и испуга. Он сидел связанный, фиксируя свой взгляд на одной точке, пока другой парень молча ласкал его, иногда нюхая и целуя. Пока что он не предпринимал ничего агрессивного, лишь ласкал и обнимал его, но это только усугубляло его страх. Хо защелкивает дверь в ванной, заставляя Джисона ускорить сердцебиение от напряжения. Глаза Минхо слегка потемнели, когда он увидел, как его пассия извивается под его прикосновением. Его пальцы оторвались от губ молодого человека, но через несколько мгновений заменили их чем-то другим. Медленно, неторопливо, он протолкнулся мимо приоткрытых губ, стараясь дать любимому время привыкнуть. Его хватка за волосы парня слегка усилилась, удерживая его неподвижно, когда он начал входить и выходить из этого теплого рта. Каждое движение было рассчитано, предназначено для того, чтобы растянуть и заполнить каждый дюйм горла Джисона. Несмотря на попытки сохранить контроль, Джисон чувствовал, что ему становится все более неловко. Его челюсть начала болеть от постоянного растяжения, а горло пересохло от необходимости приспосабливаться к такому большому вторжению. Ощущение полного наполнения было чужим и тревожным, заставляя чувство беспокойства захлестнуть его. Он попытался сопротивляться, оттолкнувшись от хватки Минхо за свои волосы, но быстро понял, что не может сделать ничего, кроме как неловко извиваться под ним. Слезы навернулись на уголки его глаз, когда он изо всех сил пытался держать их открытыми, отказываясь позволить Минхо увидеть, как сильно это влияет на него. После минуты такого насилия он смог прийти в себя и решил рискнуть. Несмотря на прижатый нож к горлу он сомкнул челюсти со всей силы. Когда острые зубы коснулись нежной плоти, Минхо резко заскулил, но сдержался, понимая, что они все еще находятся в школе. Ли сжал челюсти, отскочив к дверце кабинки. Очень болезненно было чувствовать, как почти самую чувствительную часть мужского тела буквально зажимают в капкан. Хан прижался к унитазу, готовясь к возможному наказанию. В прошлый раз за подобное его избили и сломали несколько пальцев. Джисон помнит все эти чувства, ведь забыть невозможно. Но старший на этот раз не стал проявлять агрессию. Он обработал небольшую рану туалетной бумагой и надел трусы с штанами. Минхо прошипел и посмотрел на своего любимого. Его глаза не выражали гнева - возможно, он простит его из любви?

Минхо наклонился и прошептал пугающе низким голосом:

Зачем ты это сделал? - он провел рукой по щеке Джисона. - Ты меня боишься? Я не хочу причинять тебе боль, честно.

Джисон был шокирован. Не хочет причинять боль? Но ведь он фактически принуждает его, угрожает! Это какое-то безумие. Не дождавшись ответа, Минхо продолжил:

Я не хотел обижать тебя, я ведь люблю тебя. Думал, ты понял это за то время, что мы провели вместе? Когда я провожал тебя домой эти месяцы. - Он вытер слезы с щек Джисона.

Минхо отстранился от возлюбленного и развязал ему руки, с улыбкой продолжая этот странный монолог.

Мы ведь теперь встречаемся? Может, сбежим с уроков ко мне?

Джисон растирал затекшие руки и, всхлипывая, поднял глаза.

Встречаемся? К тебе? — в его тихом, неуверенном голосе слышалась жгучая ненависть. Ему хотелось наброситься на Минхо, но он подумал о последствиях. Этот человек явно не в себе, пока есть возможность выжить, нужно быть послушным. — Ладно. Как ты хочешь...

-----------

В спальне квартиры Ли царит полумрак. Плотные шторы пропускают лишь несколько солнечных лучей, создавая обманчивую интимную атмосферу. Минхо, расположившись на бёдрах Джисона, осыпает поцелуями его шею, нежно поглаживает по голове. Но эти ласки эти приятны только ему одному. Джисона просто тошнит от этого кошмара, а ещё больше тошнит от того, что он слишком слаб, чтобы перестать быть жертвой. Рубашка младшего расстегнута, штаны приспущены. Рука Минхо скользит с лица до его бёдер, но вместо очередной противной ласки Ли достаёт из под матраса канцелярский нож. Сон в ужасе приподнимается на локтях, страх охватывает ещё сильнее и ему начинает казаться что рано или поздно его поколечат чем-то острым. Минхо подносит лезвие к запястью младшего, слегка надавливая, и на нежной коже тут же выступает царапина.

Не бойся, больно не будет, обещаю, – произносит он с пугающей нежностью. – Я просто хочу, чтобы наши отношения стали крепче, ладно?

Джисон, испытывая уже который раз бешеный страх, просто прижимает кодени к себе и крепко сцепляет руки. Тот ещё точно не знает, как Минхо к нему относится, но позволяет себе мысль о том, что из-за любви Хён может поменять своё мнение.

— Минхо, мне не нравится от то, как стремительно развиваются наши отношения, - с трудом произносит он, с трудом подавляя тошноту. Одна мысль о связи с этим человеком вызывает отвращение.

Ли лениво поворачивает голову, всем своим видом показывая, что не воспринимает слова ближнего всерьез. В его пустых глазах, всегда смотрящих сквозь, невозможно было найти ни капли понимания.

Я. Здесь. Главный, - прерывисто говорит он, и по лицу пробегает непонятная эмоция — то ли страх, то ли ярость. Минхо протягивает дрожащей рукой нож. - Режь себя.

В тисках безысходности Джисон чувствовал себя беспомощной жертвой, загнанной в угол хищником. Инстинкт самосохранения заставлял его подчиняться, начиная походить на кролика перед волком. Дрожащими пальцами он взял нож и прижал лезвие к запястью, заставляя себя терпеть острую боль, когда по коже побежала тонкая струйка крови. Взгляд садиста, которым одарил его Минхо, не оставлял сомнений - этого недостаточно. Хан стиснул зубы и сделал еще один, более глубокий порез, сдерживая болезненный стон. Удовлетворенная улыбка скользнула по губам Минхо. Он склонился над кровоточащей раной, слизывая капли крови, упивающийся беспомощностью своей жертвы. Ему нравится именно то, что Джисон ничего не может сделать против, даже не может ничего сказать. Затем Хо начал сосать кровь, заставляя младшего ещё больше ненавидеть его. Джисон терял счет новым порезам, каждый из которых оставлял на его коже глубокие раны и, казалось, отнимал частичку рассудка. Он плакал все сильнее, а лезвие ножа вонзалось все глубже. Заметив, что сознание Джисона вот-вот померкнет, Минхо решил остановиться. Он отобрал нож и нежно провел большим пальцем по кровоточащим порезам.

Плохо тебе стало? - спросил он, бросив взгляд на экран телефона. - Уже двенадцать, тебе пора домой.

Минхо ласково погладил Джисона по волосам, словно свою фарфоровую куклу. Не дождавшись ответа, он продолжил:

Только никому обо мне ни слова, договорились? - другой рукой он провел лезвием ножа по обнаженному бедру Джисона, напоминая о возможных последствиях. - Иначе я причиню боль тебе или твоим близким прежде, чем полиция узнает мое имя.

Джисон молча кивнул. Он верил. И не видел смысла кому-либо рассказывать. Минхо жил в одном доме с семьей Хёнджина, и, зная его непредсказуемость, Джисон не сомневался, что тот готов на все. Он медленно поднялся, чувствуя себя грязным и униженным, словно ему снова тринадцать. Боль разрывала его изнутри, но он ничего не мог с этим поделать. Молча натянув конверсы, Джисон направился к выходу. Минхо не стал его провожать, лишь крикнул вслед:

Завтра в шесть жду у себя после уроков! Люблю тебя.

->->->->->->->->->->-

Ночь опустилась на Джисона тяжелым грузом. Первоначальный шок от произошедшего сменился гнетущей пустотой в груди. Больнее от происходящего было ещё учитывая то, что это всё вызывало ноющие воспоминания. Он начинал видеть в Минхо лицо того мужчины. Джисон чувствовал себя пойманным в ловушку собственной жизни, где он был лишь куклой в чужих руках. Куклой, которой можно играть до тех пор, пока она не наскучит, не считаясь с её чувствами и желаниями. Это ощущение полного контроля, власти над каждым его вздохом, каждым глотком пищи, каждым движением. Это чувство, когда ты находишься под контролем другого человека, ощущается как пытка. Сейчас Хану казалось, что он не может больше жить спокойно. Он машинально утром встал, оделся и пошёл на учёбу. Школьные коридоры казались вечным лабиринтом, в котором Джисон летал как призрак. Лица всех людей были для него размыты, он даже понять не мог свою речь – слова казались пустыми, лишёнными смысла. Словно кто-то нажал на кнопку "пауза" внутри него, заморозив все эмоции, оставив лишь гнетущую пустоту. Друзья пытались заговорить с ним, окликнуть, достучаться хоть как-то, но он лишь отстранялся, видя перед собой размытые силуэты, голоса которых тонули в его сознания. Ужас сковывал его изнутри, не давая ни дышать, ни кричать. Он чувствовал себя запертым в клетке собственного бессилия, наблюдая за происходящим сквозь мутное стекло, не в силах что-либо изменить. После уроков Джисон, словно зомби, двигался по заученному маршруту. Каждый шаг отдавался тупой болью в груди, но он упрямо брёл вперёд, ведомый единственной целью – адресом Минхо. Мысли молчали, чувства замерзли, оставив лишь пугающую пустоту и образ квартиры Минхо, как единственный проблеск света в кромешной тьме. Он не видел огней города, не слышал голосов прохожих, всё вокруг казалось серым и нереальным. Мимо проносились машины, спешили люди, но Джисон не замечал ничего, кроме жуткой картины, которая снова и снова возникала перед его глазами: Хёнджин и его маленькая сестра, становящиеся жертвами немыслимой жестокости, где их расчленяют и скармливают мясо уличным собакам. Этот образ преследовал его, заставляя идти вперёд, чтобы спасти хоть кого-то от этой участи. Подъезд, лифт, знакомая дверь... Джисон замер перед ней, рука поднята, чтобы постучать, но он не в силах сделать это движение. Сознание цепляется за призрачную надежду: вот сейчас он откроет глаза тринадцатилетним мальчишкой, который в тот роковой день остался бы дома. И жизнь потекла бы по-другому, без этого кошмара, без страха в каждом мужском силуэте, без желания сменить пол, чтобы не видеть в своём теле угрозу... Он вырос бы нормальным, не вздрагивая от каждого шороха, не подозревая слежку в каждом случайном прикосновении, не боясь, что за ним наблюдают даже в туалете... Внезапно дверь открывается, разрушая хрупкий мир фантазий. Джисон вздрагивает, встретившись взглядом с Минхо.

Ты чего завис? – тот приподнимает бровь. – Передумал заходить?

Джисон кривится, с трудом выдавливая из себя слова, первые, произнесенные осознанно за этот бесконечный день:

— Задумался просто. Тучи покрыли весь город, капли холодного дождя летели с неба и с брызгами разбивались об асфальт. Внутри комнаты, окутанной полумраком от единственной лампы, окна закрыты наглухо, шторы плотно задернуты. Но даже сквозь эту преграду слышен упорный стук капель о подоконник - напоминание о бушующем за окном ливне. Хрупкое тело Джисона лежало на кровати, его тело было обнажено для всеобщего обозрения. Его ноги были широко расставлены, крепко привязаны к каркасу кровати толстыми веревками, что делало его уязвимым и незащищенным. Его руки, также скованные, были связаны над головой, оставляя его беспомощным во власти старшего. В его рту какая-то тряпка. Его когда-то стройное телосложение снова было испорчено многочисленными синяками и царапинами, свидетельствующими о грубом обращении и возможном сопротивлении. Его лицо показывает чистую ненависть, из глаз текут слезы бессилия. Он устал от этого всего, пока-что он просто не может смириться с тем, что снова не имеет права контролировать своё тело. Ещё десять минут назад он дрался с Минхо, отказывался ложиться на кровать, пытался отстоять свои границы, а сейчас лежит связанный с задницей на всеобщее обозрение, захлебывается в слезах и соплях. Минхо вошёл в помещение полностью обнажённым, позволяя Джисону увидеть все детали его фигуры. Его тело было хорошо накачано, на нем были видны несколько порезов и синяков, на груди вырезано сердечко с надписью "JISUNG". Минхо подошел к кровати и стал медленно приближаться к своему партнёру. Улыбка на лице старшего становилась все шире с каждой секундой, а Хан, скованный кляпом, начал пытаться крутиться и издавать приглушенные звуки. Ли приподнялся, прижимаясь пахом к заднице любимого. Его руки прочертили линию от ступней Хана до самых ягодиц, крепко сжимая их, прежде чем раздвинуть в стороны. Вид обнажённой розочки мышц наполнил Минхо ещё большим желанием. Для Хёна это казалось самым интимным и приятным моментом в его жизни, но для Джисона - одно чувство отвращения и ненависти. Минхо без прилюдий и даже маленькой растяжки входит в Хана. Протиснуться в него нелегко и немного болезненно. Хотя по сравнению с тем, что сейчас чувствует Джисон, это - ничего.

Старший решает убрать тряпку рта брюнета, не ожидая сразу же услышать крик.

— Отпусти меня!! Отпусти!! - Хан кричит во все горло, слёзы льются ещё сильнее ручьём. - Достань свой хер, я не хочу чтобы это было внутри меня, я хочу чтобы ты остановился!!

Минхо выдыхает. В его глазах нет даже намёка на сочувствие, только пустота и холод. Видя такое беззащитное создание, он смеётся ещё сильнее, член входит до самого основания с бешеной скоростью.

Это не больно, не кричи. - его голос прерывистый и дрожащий и его стоны удовольствия абсолютно не слышны из-за острых криков нижнего. - Ты у меня достаточно сильный и я знаю что ты сможешь это вытерпеть.

Джисон протяжно стонет от боли и бессилия. Снова чувство, когда тебя имеют в зад, а всё, что ты можешь - умолять о пощаде. Но Минхо не был похож на того мужчину, Минхо насиловал Хана как реальный псих. При каждом крике он усиливал темп, пытался душить и держать за волосы, чтобы показать своё превосходство. Этот человек был садистом, которому безумно нравилось видеть, как его любовь бьётся в истерике от всех возможных форм боли. Сейчас всё происходит так же. Минхо держит Джисона за обе ноги и вбивается в его дырочку, вызывая нереальную боль и слёзы. — Прошуу... Остановись, я устал... Минхо кусает губу и сам начинает стонать. Он полностью игнорирует мольбу и опять хватает любимого за шею, болезненно сдавливает её. Ли решает придать сексу другую атмосферу и начинает бить брюнета, бьёт его в грудь и в голову, не жалея сил. Джисон громко визжит, от сильного испуга он почти падает в обморок, но резкий шлепок по заднице заставляет его прийти в себя. Так страшно ему никогда ещё не было, как-будто прямо сейчас его и забьют до смерти. Джисон был измотан до предела. Пережитый кошмар опустошил его, и организм просто не выдержал. Минхо, словно внезапно опомнившись, решил дать ему передышку. Он бережно перенес младшего в ванную, тщательно отмыл от следов страха и напряжения, укутал в одеяло и оставил в комнате, сам уйдя мыться. Минхо, вероятно, и не предполагал, что Джисон придет в себя так быстро. Хан открыл глаза, огляделся вокруг и почувствовал неуловимую свободу. Но сразу же в голове зародились сомнения: стоит ли делать что-то? Если сбежать, Минхо найдет его, и все станет еще хуже. Возможно, пострадают его близкие. А вдруг Минхо просто пугает и не способен на действия? Темноволосый парень решил не искушать судьбу и, отвернувшись к стене, постарался забыться сном, стерев из памяти все произошедшее. Это сработало: он провалился в глубокий сон и не заметил возвращения своего "парня". Утром Джисон проснулся первым. Оглядевшись, он принял решение немедленно уходить. Вчерашняя одежда была безнадежно испорчена, а идти было не в чем. Оставался один вариант – найти что-нибудь в шкафу Минхо. Он подошел к шкафу и, открыв дверцу, понял, что перед ним одежда взрослого человека. Получается, это комната родителей, и Ли вчера не постеснялся устроить всё это здесь. "Да какая уже разница", - подумал Джисон, натягивая первую попавшуюся вещь. На клочке газеты он нацарапал:

"Ушел домой. В школу не приду".

Быстро сунув ноги в ботинки, он выбежал на улицу и направился к автобусной остановке. Джисон ушел в себя, закрывшись в своей комнате. Лежа на кровати, он чувствовал лишь опустошающую усталость. Попытка наглотаться таблеток была остановлена матерью, которая, испугавшись, вызвала врачей. Джисону отчаянно хотелось избавиться от чувства грязи, словно въевшегося в него. Мысли, обвиняющие его в случившемся, вызывали ненависть к себе и бессильную ярость. Он услышал, как открылась дверь, и ему захотелось забаррикадироваться, но сил не было. В комнату вошла мама вместе с Чаном, что показалось Джисону странным.

Джисон, солнышко, - ласково произнесла мать, - я подумала, что тебе сейчас нужна поддержка. Чан может побыть с тобой?

Хан нахмурился, но промолчав, кивнул. Сейчас ему было всё равно. Чан вошел в комнату и сел на край кровати.

Как ты? - участливо спросил он, поглаживая Джисона по ноге. - Промывание делали?

— Делали, - резко ответил Джисон. - Полчаса назад. А что?

Чан пробормотал что-то себе под нос и улыбнулся, глядя на друга тем же странным взглядом, которым смотрел на Феликса.

Джисон… - он замялся, прежде чем продолжить. - Только не кричи, ладно?

Бан Чан ухмыльнулся, снимая простыню, покрывающую Джисона, обнажая его избитую фигуру. Это было именно то, что должно было происходить после вопроса про клизму. Быстрым движением он взобрался на младшего, обхватив его бедрами и расположившись над его пульсирующим членом. Несмотря на отчаянные попытки Джисона сопротивляться, его руки снова были быстро связаны, оставив его беспомощным под контролем Чана. Ему засунули в рот кусок ткани, эффективно заглушая любые крики или мольбы о помощи. Следующее, что понял Хан, это то, что Бан Чан снял с него нижнее белье и закинул ноги ему на плечи. Он почувствовал, как большой член старшего прижался к его входу, прежде чем медленно протолкнуться внутрь... Джисон лежал, уткнувшись в подушку, игнорируя бесконечный поток сообщений от Минхо в своём смартфоне. Он не хотел ни с кем говорить, потому что не видел в этом смысла. Рассказать Феликсу значило обречь себя на клеймо шлюхи, которая разрушает чужое счастье. Он берет мобильный в руки, видя несколько пропущенных от Хо, решает ему перезвонить.

Минхо ответил мгновенно, и из телефона сразу же полились упрёки и обвинения.

Где ты пропадаешь?! - кричал он. - Два с половиной часа не брал трубку! Изменяешь мне, да?!

— Я немного приболел, успокойся, - раздраженно ответил Джисон. - Телефон был на беззвучном.

— Через полчаса жду у себя, — отрезал Минхо и положил трубку.

Джисон устало вздохнул. У него не было выбора. Он обязан был пойти к Минхо, хотя и не хотел. Джисон нехотя поднялся с кровати, чувствуя, как тянет живот, а голова гудит отголосками непрошеной паники. Слова Минхо эхом отдавались в голове, зазывая больший гнев. Он подошел к окну и, отодвинув штору, посмотрел на улицу. Весь мир снова казался серым. Натягивая на себя первую попавшуюся одежду, он чувствовал, как тело пробивает дрожь. Не от холода, нет. От страха, который, словно ядовитый плющ, опутал его изнутри. Натягивая на себя куртку, он бросил взгляд на экран телефона, уточняя время. Выйдя на улицу, Джисон ощутил, как ледяной ветер проникает под одежду, заставляя поежиться. Свинцовое небо, казалось, нависло над самой головой, а сырой воздух был пропитан предчувствием беды. Путь до квартиры Минхо, обычно занимавший не больше получаса, сегодня казался бесконечным. Джисон шел, не поднимая головы, лишь изредка кидая пустые взгляды на безликие фасады домов, проносящиеся мимо машины, спешащих по своим делам людей. Ему хотелось стать частью серой массы, но это было невозможно. Как и всегда, с порога Ханом начали пользоваться, как-будто грязным куском мяса, предназначеным только для одного. Он крепко держался за каркас кровать, там же он и был привязан за запястья. Каждый толчок ощущался как каждый вбитый гвоздь в его мозг. Мерзкие звуки шлепанья кожи об кожу заполнил всю комнату. На этот раз Джисон не сопротивлялся, он отрицал то, что с ним можно заняться сексом. Отрицал, пока его просто не нагнули и не заткнули ему рот, чтобы заглушить его протесты. Во время процесса ускорения Сону кто-то написал и шатен увидел это, потребовал разблокировать телефон. Не отрываясь от процесса он начал смотреть прищленные SMS и увидел сообщение от Чана "Извини, я не знаю что на меня нашло, ты выглядел слишком беспомощным и сексуальным."

Когда Минхо это прочитал, он остановился и отодвинулся. Его голос был запыханный и прерывистый. Он повернулся к Джисону и громким голосом спросил:

Между вами что-то было?? Вы что, спали вместе?! - не дождавшись ответа через пару секунд он хватает пассию за челюсть и срывается на крик. - Ты - шалава, ты может быть ещё с кем-то спал?? Отвечай, с кем ты спал!

Джисон не мог ответить, он просто отнялся у своего тела, он мог только громко заскулить, когда его ударили кулаком в живот. Минхо приставил опять приставил нож к его горлу.

Отвечай, кто трахал тебя за эту жизнь!! Если не ответишь, я тебе кадык оторву, понял?? - его нож сильно давил парню на горло, создавая небольшую царапину.

Джисон набрался сил и со всхлипами сказал:

— Почти н..никто... Только т..ты, Чан и какой-то мужчина, но они меня из..изнасиловали, я б..был против - ему было сложно говорить из-за страха и слёз, он задыхался, чувствуя как лезвие режет его кожу. Минхо смотрел на него с бешенством в глазах. Он нашёл в прикроватной тумбочке какой-то маркер и продолжил сжимать челюсть парня, чтобы вывести ему на лбу надпись "ШЛЮХА". Когда он это сделал, широко улыбнулся.

Я бы хотел чтобы все видели кто ты на самом деле... Но я слишком ревную тебя, чтобы давать кому-то на тебя смотреть. - он делает паузу, а потом начинает писать на теле любимого кучу оскорбительных слов. - Ты мусор, для всех ты кусок мяса с дырками, и только я смогу полюбить тебя таким, какой ты есть.

Минхо не останавливается, пишет "шлюха, потаскуха" везде, куда только можно. Его голос противно тихий и едкий.

И несмотря на то, что ты позволил мужчине коснуться твоего мягкого тела, я всё ещё тебя люблю. И только я буду любить тебя, после то как ты изменишь мне ещё несколько раз, понятно? - он переворачивает Джисона на живот, начинает писать на спине джисона "Трахни меня, если у тебя большой хер". - И мне очень жаль что я не смогу выгуливать тебя в таком виде, я бы посмотрел, сколько членов разных людей в тебя влезет.

Джисон не протестует, он тихо рыдает в подушку, всё ещё не понимая, что он такого сделал, чтобы это заслужить. Ли толкает младшего на пол и приказывает ему встать на колени. Минхо из под кровати длинную верёвку и этой верёвкой он начинает связывать руки парню, привязывая их к крюку из потолка. Возможно эта комната специально сделана для садистов, иначе зачем здесь крюк? Минхо бьёт младшего по лицу и плюёт в него, сам начинает одеваться.

Ты будешь сидеть здесь, пока я не решу тебя развязать. Отдыхай.

Душа Джисона окончательно умерла, на лице ни единой эмоции. Ему больно, но сил чтобы страдать просто нет. Разве он заслуживает такого отношения просто потому-что он родился "шлюхой"? Разве он виноват? Ему приходится оставшийся день находиться в таком положении, одному в комнате. Даже когда Хо возвращается, он с ним не разговаривает, а поздно ночью он подходит к младшему и начинает гладить его бедра, ласкать грудь. Сразу понятно что будет дальше. Джисон устал от постоянного насилия, он спит пару часов и ест один раз в день. Его жизнь похожа на ад, каждый день одно и то же: он целый день сидит один в комнате, ходит в туалет под себя, пьёт и ест когда ему скажут, вечером Минхо приходит и все убирает, а ночью делает ему промывание, чтобы потом снова оттрахать. Хан не знает, ищут его или нет, он знает только то, что должен удовлетворять старшего каждый день. Сегодня Минхо развязывает, но клизму делать не заставляет, он кладёт его на кровать и ласкает его тело просто так, целует и обнимает, говорит чёртовы комплименты, несмотря на все надписи на теле, которые всё ещё не стёрлись.

Ты такой сладкий у меня... - тянет он, не отрываясь от поцелуев. - Скажи хоть слово, я хочу снова услышать твой голос.

Джисон не думает, делает всё, что ему говорят.

— Зачем ты делаешь это со мной? - сейчас это единственное, что его волнует. Его голос охрип и поменялся, он стал мёртвым.

Минхо радуется тому, что Хан сказал хоть что-то, но вопрос его настораживает. Он гладит любимого по волосам.

Потому-что я не хочу, чтобы ты меня бросил, - шепчет он, проводя пальцами по щёкам Джисона. - Потому-что ты являешься моим смыслом в жизни и без тебя я умираю. Единственный способ удержать тебя здесь - пытать некоторое время, чтобы ты потерял рассудок и сошёл с ума...

— Зачем? Ты не думаешь о том, что убиваешь меня?

Минхо задумался, а потом прижал Джисона к своей груди.

Я люблю тебя. - он полностью проигнорировал слова любимого, потом взял с тумбочки телефон. - Хочешь посмотреть кино с Феликсом и Чаном?

Видимо это был риторический вопрос, ведь Минхо и так включил это видео. На видео в какой-то тёмной комнате, которая больше похоже на подвал, на полу сидят два связанных человека. Спустя пару секунд в кадре появляется Минхо, он настраивает лампу на этих людей и теперь видно их лица. Связанный на стуле был Чаном, у него завязаны глаза, а на полу Ликс. Они оба голые, но прямо перед коленями младшего какая-то лужа с пласкогубцами. Ли берёт с собой камеру и приближает её к личику мальчика. Его веснучатое лицо всё в крови, он слабо скулит и мычит, пытается нормально что-то сказать. Минхо заставляет его открыть рот и показать на камеру это кровавое месиво. Из-за крови мало что видно, но видно что зубов там нет. Джисон примерно догадывается, что будет дальше, поэтому он сам выключает телефон. Чувства в нём снова проснулись, он чувствует полное неверие в то, что его друзей настолько жестоко пытали. Он задерживает дыхание и смотрит на Минхо. Ему кажется что это был видеомонтаж или что-то типа того, что-то, кроме жестокой правды. Из-за шока ему кажется что он ничего не чувствует. — Что будет дальше?...

Минхо прячет мобильный, снова гладит Хана по волосам.

Я снова вижу страх в твоих глазах. - замечает он, совершенно не по теме. Это вызывает в нём улыбку. - Дальше я сниму повязку с Бан Чана и на его глазах трахну Ликса в ротик, а после этого буду избивать Чана до смерти. Феликсу сломаю руки и подвешу его за них, они у него оторвутся и я просто убью его ножом в грудь. Досмотрим?

Глаза Джисона округлились, пока он всё это слушал, непроизвольно представил перед собой. Зрелище ужасно, даже думать о таком страшно. Он полностью лишился дара речи. Он собрался с мыслями и сказал охрипшим голосом:

— Хватит прижиматься ко мне. - Хан отодвинулся подальше, ему противно теперь ещё и от себя, от своего тела, которое не мылось несколько дней. - Несколько дней назад ты унижал меня так, как будто я тупое животное, а сейчас не брезгуешь целовать меня.

Иногда я могу быть чересчур эмоциональным, ты должен простить меня.

— Простить? Простить за то, что я все эти дни стоял на коленях в собственной моче, целый день сидел один в тишине, ждал когда ты придёшь домой и снова будешь меня насиловать??

Минхо, казалось, совершенно не напрягался, наблюдая за Джисоном с высокомерным лицом, как на загнанную в угол белку.

"Это было для твоего же блага, - произнес он ровным, пугающе спокойным тоном, прекрасно зная, какой эффект эти слова окажут на испуганного брюнета. - Но если урок не прошёл как надо, я всегда могу продолжить".

Джисон почувствовал, как гнев жгучим комом подкатывает к горлу, грозя вырваться наружу потоком обвинений. Но он с усилием сглотнул, болезненно сжав челюсти, чтобы не спровоцировать еще более страшные последствия.

Время для Джисона превратилось в тягучую массу. Он потерял счет дням, проведенным в этом кошмаре. Где родители Минхо? Что случилось с Хёнджином? Ищут ли его вообще? Каждый день был похож на предыдущий, отличаясь лишь степенью издевательств. Минхо был непредсказуем и противоречив, как-будто играл с ним в какую-то извращенную игру. Он мог оскорбить Джисона всеми возможными словами, а затем нежно ласкать, бить головой об стол, а потом заботливо кормить с ложечки. Эта непоследовательность пугала больше всего. Казалось, Сон уже потерял последнюю надежду, полностью увяз в депресии, но сегодня случилось невозможное: его оставили одного, даже не приковав к батарее. После очередного избиения, Минхо просто поцеловал его в лоб и ушёл. Брюнет аккуратно, как настороженный заяц, поднялся на ноги, чтобы лучше оглядеть комнату. Он аккуратно подходил к двери, его сердце колотилось от каждого шороха. Увидев на кровати рядом с дверью тот самый канцелярский нож, он машинально его схватил, чтобы оберегать себя. Парень оглядел дверь, надеясь что никакой ловушки тут не будет. Аккуратно подошёл и слегка надавил на ручку двери, но она не поддаётся. Замок закрыт. Джисон, забыв о страхе, с отчаянной силой попытался вновь открыть дверь. В этот момент он услышал щелчок замка и неуверенно потянул дверь на себя. Она с легким скрипом открылась, и Джисон замер, увидев перед собой Минхо. Тот стоял в коридоре, опираясь плечом на стену, и с ухмылкой наблюдал за младшего. В глазах Минхо блестела не доброта, а удовольствие от увиденного. Удовольствие от вида его обнажённого, избитого тела и умершей души, которая ещё питает надежду на спасение. Джисон инстинктивно отшатнулся от двери, словно хотел спрятаться от угрожающей тени Минхо. Руки сами по себе сжали нож, страх заставил руки воткнуть нож в ляжку Минхо. Старший стиснул зубы и заскулил, попятился назад. Джисон поскользнул и побежал к входной двери, но Ли схватил его за волосы и со всей силы кинул на твёрдый пол его хрупкое тело. Хан поджимает ноги, пытается отодвинуться, но Минхо за ноги тащит его к себе, садится ему на бёдра и бьёт по лицу. Хён хватает свой ремень, которым туго связывает руки Джисона. Он встаёт и идёт на кухню, чтобы перевязать рану. Возвращаясь, шатен хватает с собой несколько ножей с кухни и бросает их прямо перед младшим. Снова садится на бёдра Хана, смотря на его заплаканные глаза с едкой улыбкой. Он берёт Джисона за челюсть, начинается красоваться им как сувениром, а после со всей силы бьёт кулоком в лицо. Младший от этого удара стонет и извивается. Из носа течёт кровь, катится по щеке вниз. Минхо улыбается от этого зрелища, начинает гладить его пухлые щеки, спускаясь вниз до груди. Он наклоняется и начинает лизать сосок Джисона, потом втягивает его в свой рот.

Минхо отстраняется от груди, наклоняется к уху и шепчет:

Мне очень повезло, что я заставляю тебя промывать себя в нужные моменты, - он разворачивает Хана на живот и потом ставит его на четвереньки, сильно шлепает по заду.- Как думаешь, за час я справлюсь?

Ли улыбается, теперь решая по полной отыграться на младшем. Он тащит его волосы на кухню, там привязывает распростёртым на обеденном столе. Джисон со страхом наблюдал как Минхо ходит по всей комнате и останавливается на холодильнике. Он открывает двери и берет в руки взбитые сливки, осматривая их состав. С этим предметом он подходит к Хану, ставит холодный металл рядом с его ягодицами, вызывая дрожь. Минхо прижимает насадку к сжатой розочке мышц и проваливается внутрь. Старший нажимает на пуск и начинает заполнять шлюху кремом, заставляя его извиваться и скулить. С каждой секундой все больше и больше сливок заполняли его, растягивая его внутренности, чтобы вместить густую субстанцию. Вскоре каждый дюйм его прямой кишки был заполнен холодными сливками, заставляя его непроизвольно вздрагивать. Тело Джисона содрогнулось, когда волны боли и огромного дискомфорта захлестнули его. Его глаза расширились от ощущения, что он наполнен такой холодной, странной субстанцией. Ощущения были ошеломляющими - его анус растягивался вокруг густого крема, каждая капля проталкивалась все глубже в его кишечник, пока он не был полностью заполнен. Минхо удовлетворенно наблюдал, как крем начал медленно вытекать из ануса Хана, стекая на пол внизу. Он чувствовал, как при виде такого беспомощного создания он возбуждается сильнее. Наклонившись вперед, он тихо усмехнулся, прежде чем начать расстегивать ремень, готовясь трахнуть младешго без чувств.

Похоже, у нас тут настоящий беспорядок, — злобно пробормотал он, освобождая свой твердый член из его одежды. — Но не волнуйся, я тебя хорошенько почищу.

С озорной улыбкой на лице Минхо расположился позади брюнета, потирая головку его пульсирующего члена по ложбине между щеками. Ощущение прохладных сливок внутри Джисона только еще больше возбудило Минхо, и он удовлетворенно хмыкнул, прежде чем двинуться вперед. Головка его члена протолкнулась мимо тугого кольца мышц, растягивая его, когда он вошел в заполненный зад мальчика. Сливки служили отличной смазкой, а при наборе темпа они брызгали во все стороны. Минхо удовлетворенно хмыкнул, позже освободил Джисона от верёвок и поставил его раком на столе. Затем он начал вколачиваться в него еще сильнее, чем раньше, доводя младшего до грани безумия каждым мощным толчком. Минхо никогда раньше не кончал в нижнего, но теперь он решил сделать именно это. Каждый толчок становился все более настойчивым, движимый потребностью высвободиться глубоко в теле партнера. Он наклонился вперед, крепко схватив Джисона за бёдра, и безжалостно вколачивался в него. Сделав последний глубокий толчок, Минхо почувствовал, что достигает края. Издав гортанный стон, он высвободился в наполненной заднице любимого, наполнив его горячей спермой вместе с уже находящимся там кремом. Это не остановило его движений, теперь он продолжил двигаться так же грубо и быстро, думая, чем ещё можно испортить проход шлюхи. Моча. В тот момент, когда Джисон осознал, что внутри него снова что-то течёт, он, кажется, окончательно потерял себя. Ему было всего семнадцать, а он уже был вынужден терпеть это. С тяжелым вздохом парень рухнул на стол, лишенный сил. Тело ломило от пережитых страданий и боли, но отдохнуть не получалось. Минхо не давал ему забыться о пытке, давая ему разряд шлепком по заднице. Вновь, и слишком жестоко. Старший схватил Хана за волосы и кинул на пол. Было бы хорошо, если бы ему захотелось в туалет, это было бы отличным предлогом на отдых, но Минхо предусмотрел этого. После последнего промывания Джисону нельзя было ничего есть, специально, чтобы не останавливаться во время издевательств. Минхо начал избивать брюнета ногами, в живот, в голову, а потом ножом резать его ноги. Сколько бы Джисон не отбивался, силы неравны и он ничего не может сделать против, ему даже защитить себя нереально сложно. Ли снова теряет рассудок, он начинает рвать волосы с младшего и колотить его, как безумец. Хан прижимается в угол, когда он защищает голову, старший тянет его руку так сильно, что слышится хруст. С жестокой улыбкой на губах Минхо крепче сжал запястье Джисона, резко выкручивая его, пока не услышал тошнотворный треск. Громкий крик эхом разнесся по комнате, когда рука младшего переломилась пополам, кость с треском выступила из кожи. Из сломанной конечности хлынула кровь, окрасив руки Ли в красный цвет, поскольку он крепко держался за нее. Он чувствовал жар, исходящий от тела Джисона, сигнализирующий о его скорой смерти. Но вместо чувства раскаяния или жалости Минхо испытывал только удовлетворение. Он с извращенным весельем наблюдал, как слезы текли по лицу Хана, смешиваясь с кровью, капающей из его искалеченной руки. — Прошу, пожалуйста, остановись, - он снова захлебывался в собственных слезах, умоляя о пощаде. - Прошу, не поступай так со мной... Мольбы Джисона остались без внимания, поскольку Минхо продолжил свое жестокое нападение. Боль была невыносимой, из-за чего тому было трудно составлять связные предложения. Вот уже несколько месяцев бедный был объектом садистских прихотей Минхо. Он терпел бесчисленные избиения и унижения, ни разу не оказав особого сопротивления. Но сегодня все было по-другому - сегодня он дал отпор. И, несмотря на мучения, с которыми он столкнулся, Джисон не мог не испытывать чувства гордости за то, что наконец-то выступил против своего похитителя. С садистской ухмылкой Минхо снова обрушил свой гнев на избитое тело. Он несколько раз ударил его кулаком, каждый удар наносился с сокрушительной силой. Кровь брызнула из носа и рта Джисона, окрасив кулаки Минхо в багровый цвет, когда он продолжил свою безжалостную атаку. Каждый раз, когда Минхо касался плоти мальчика, он слышал приятный хруст костей, ломающихся под его кулаками. Звук еще больше разожгал его ярость, побуждая избивать свою жертву еще сильнее. Хан извивался под ним, отчаянно пытаясь защититься от обрушивающихся на него ударов. Но это было бесполезно; Минхо был слишком силен, слишком полон решимости довести дело до конца. Глаза Минхо сузились, когда он наклонился, его острые зубы задели сосок парня. Без колебаний он сильно надавил, оторвав кусок плоти от его основания. Внезапный приступ боли заставил Джисона вскрикнуть, но садиста это мало волновало. Он наслаждался видом дела своих рук, наблюдая, как кровь сочится из того места, где были его зубы. Он облизал губы, наслаждаясь вкусом теплого железа, смешанного с человеческим вкусом. Минхо мрачно усмехнулся, наслаждаясь тем, каким уязвимым теперь казался мальчик. Боль была неописуемой. Джисон чувствовал, как огонь мчится по его венам, поглощая все на своем пути. Все его тело неудержимо дрожало, когда он пытался подняться с пола, только для того, чтобы снова упасть. — Пожалуйста... пожалуйста... - он всхлипывал, хватая ртом воздух, его крики эхом разносились по комнате. - Просто убей меня уже... Но Минхо не слушал. Вместо этого он продолжил свое дикое пиршество, кусая и разрывая любую часть тела Джисона, которая попадалась ему на глаза в следующий раз. Вид его окровавленного тела только подстегнул его – каждая капля была как маяк, взывающий к нему. И так они оставались запертыми в своем извращенном танце – один молил о пощаде, в то время как другой наслаждался их общими страданиями. Минхо сжал челюсть жертвы и начал на ухо ему шёпотом напоминать о том, что он просто шлюха. Его гнев снова усилился, когда он отвел сжатый кулак назад и со всей силы ударил им парню по колену. Раздался приятный щелчок, за которым последовала волна сильной боли, от которой Джисон рухнул на пол прямо на спину. Не обращая внимания на свежие рубцы и синяки, украшавшие его ноги, Минхо схватил младшего за лодыжку и безжалостно дернул к себе. Он услышал еще несколько тресков, эхом разнесшихся по комнате, прежде чем удовлетворенно вздохнуть.

Ну вот. Теперь ты останешься на месте, пока я не закончу то, что мы начали.

Болевой шок, пронзивший тело мальчика, на мгновение вывел Джисона из строя. Он лежал на полу, хватая ртом воздух, когда волны агонии захлестывали его. Каждый удар сердца отзывался вспышками боли, пронзающей его конечности, заставляя его корчиться в мучениях. Несмотря на жгучую боль, Хану удалось отодвинуться на несколько дюймов от Минхо. Он знал, что не сможет сбежать, не со сломанными ногами, но, возможно, если бы он мог просто отсрочить неизбежное... Слезы наполнили его глаза, когда он уставился на Минхо, молча моля о пощаде. Но все, что он получил взамен, была садистская ухмылка и ненасытная жажда еще большего насилия.

Хан смирился с тем, что умрёт, но больше всего его волновал другой вопрос. Он пытался говорить ровно и без всхлипов, но шок не давал ему это сделать.

— А г..где мои родители? что ты им ск..сказал?

Горький смешок вырвался из горла Минхо при вопросе Джисона:

Я с твоего телефона сказал им, что ты в норме. А в школе сказал что заболел. - он не врал, он действительно так и сказал, причём все в это поверили.

Затем он выпрямился, возвышаясь над распростертой фигурой парня и нависая над ним. Его пальцы лениво прочертили узоры на искалеченном бедре брюнета, прежде чем скользнуть вниз, чтобы ухватиться за что-то гораздо более интересное. Минхо крепко ухватился, раздвигая бедра Джисона достаточно широко, чтобы обнажить самые интимные части его анатомии. Мысль о том, чтобы причинить мальчику еще большую боль, вызвала озорную улыбку на лице садиста. Его глаза прошлись по обнаженному заду мальчика, отмечая каждый дюйм кожи, туго натянутой на кости и мышцы. Он почти ощущал страх, исходящий от дрожащего тела Джисона, подпитывающий его садистские побуждения. Пальцы Минхо обхватили одну из ягодиц Хана, крепко сжимая, пока он не сделал еще один громкий шлепок, вызвав недовольный стон от шлюхи.

Затем он наклонился вперед, прошептав слова, от которых у Джисона по спине пробежали мурашки, из-за их жестокости.

Давай убедимся, что ты больше никогда не сможешь сидеть удобно - прорычал Минхо, прежде чем снова наклониться, чтобы вонзить зубы в нежную плоть между ягодицами жертвы.

Ощущение зубов Минхо, погружающихся в его задницу, вызвало еще один приступ боли, пронзивший тело нижнего. Его крики громким эхом разносились по комнате, отражаясь от стен, расписанных слоями боли и отчаяния. Как бы сильно ему ни хотелось отойти подальше от источника этой новой пытки, он обнаружил, что не может ничего сделать, кроме как беспомощно лежать под безжалостным натиском садиста. Каждый кусочек вызывал хор мучительных воплей, которые только еще больше разжигали извращенное удовольствие Минхо. Когда насильник, наконец, отстранился, насытившись, он посмотрел на Джисона сверху вниз с удовлетворением, написанным на его лице.

Каково это? - небрежно спросил он, вытирая следы крови изо рта о изуродованный зад Хана.

Хан мог только хныкать, его тело больше походило на кусок мяса, который никто бы не купил. И это было именно то, что нравилось Минхо - видеть своего любимого в таком состоянии, совершенно беспомощного и уязвимого среди луж крови, слез и мочи. Видеть его сломанные кости, которые не позволили бы выжить. Это было самое возбуждающее для того, кто издевался над Джисоном. Тот факт, что он не мог защитить себя, молча принимая все. И Минхо сделал его таким - неприступным, спасая своего возлюбленного от постоянного насилия. Джисон неподвижно лежал на холодном бетонном полу, его когда-то живое тело теперь безжизненно. Вокруг него хлынула кровь, окрашивая белый ковёр в уродливый багровый оттенок. Его глаза тупо смотрели в потолок, лишенные каких-либо эмоций или жизни. Его грудь то вздымалась, то опускалась с каждым затрудненным вдохом, с каждым двигалась всё реже и реже. Ли стоял над ним, кривая улыбка играла на его лице, когда он обдумывал свой следующий шаг. Он любил этого человека, любил это безжизненное тело и то, чего он хотел больше всего - остаться с любимым человеком навсегда. Протянув дрожащими руками, Минхо нежно погладил волосы Джисона со лба и наклонился, чтобы последний раз поцеловать любимого в холодные губы. С решительным блеском в глазах Минхо схватил нож, который ранее причинил Джисону столько боли. Крепко сжав его, он осторожно приставил лезвие к основанию своего горла, прямо над трахеей и рядом с сонной артерией. Холодная сталь, коснувшаяся его кожи, вызвала дрожь, пробежавшую по телу, и он судорожно вздохнул. Затем, с удивительной для того, кто внешне казался таким спокойным, скоростью, Минхо резко рубанул вниз. Кровь хлынула из раны почти сразу, забрызгав лицо и одежду Ли, а также ближайшие стены и пол. Его пронзила острая боль, но она быстро сменилась всепоглощающим чувством удовлетворения. Несмотря на то, что Минхо был окружен хаосом и разрушениями, смерть наступила незаметно, как и для его вечной любви - Хан Джисона.

×××

— Добрый вечер. В эфире "Криминальная хроника", и сегодня мы вновь возвращаемся к делу, которое вот уже несколько месяцев не сходит с первых полос газет и экранов телевизоров – трагической гибели нескольких людей. Напомню хронологию событий. Ровно три месяца назад, 18 апреля, тела Ли Донджуна и его супруги были найдены в мусорных баках в элитном районе Каннам. Оба скончались от множественных ножевых ранений и ожогов. Господин Ли был обычным строителем, поэтому предполагалось что его гибель связана с профессией. Однако, спустя всего две недели, 2 мая, в заброшенном здании на окраине города были найдены тела двух молодых людей – восемнадцати летнего Бан Чана и семнадцати летнего Ли Феликса. С расследованием стало известно что они находились в романтических отношениях, также оба приходились близкими друзьями для другого погибшего, о котором мы расскажем позже. На их телах также были обнаружены следы насильственной смерти – множественные ушибы, переломы, у Феликса были вырваны все зубы, у Чана отрезан половой орган, а причина смерти, по заключению экспертизы, стало умышленное убийство. Предполагается что убийца совершил убийство по поводу того, что Бан Чан изнасиловал его возлюбленного. Эти события повергли город в шок. Версия о случайности больше не рассматривалась, стало очевидно, что это дело рук хладнокровного и жестокого убийцы. Полиция бросила все силы на поиски Хан Джисона, который пропал без вести почти одновременно со своими друзьями, и Ли Минхо, 18-летнего юношу, который, как выяснилось, был последним, кто видел и разговаривал с Джисоном. Несмотря на активные поиски, Ли Минхо и Хан Джисон оставались пропавшими без вести целый месяц. Спустя этот мучительный период, 15 июня, жильцы серой многоэтажки в центре города забили тревогу – из квартиры номер 119 исходил невыносимый запах. Обеспокоенные соседи вызвали полицию. Взломав дверь, перед ними предстала ужасающая картина – в квартире были найдены два бездыханных тела. Ими оказались Ли Минхо, виновный в этих жестоких преступлений, и Хан Джисон, его возлюбленный, который, по версии следствия, стал жертвой преследований и насилия со стороны Минхо. У Минхо было диагностировано БАР и гомицидомания. Идентификация подтвердила их личности. По предварительной версии следствия, смерть наступила около месяца назад, то есть, практически сразу после исчезновения молодых людей. Причина смерти пока не установлена, ведется расследование, полиция проверяет все версии. Предварительная экспертиза тела Хана Джисона показала, что молодой человек в течение длительного времени, возможно, около месяца, подвергался чудовищному насилию. У него обнаружены множественные травмы, свидетельствующие о жестоком обращении: переломы обеих ног, перелом левой руки, повреждение грудной клетки, а также повреждение ануса. Тело Джисона покрывали многочисленные порезы, ссадины и гематомы. Мать Хан Джисона, Пак Шиён, находится в тяжелейшем состоянии, ей оказывается необходимая психологическая помощь. Женщина не может поверить в случившееся со своим сыном и отказывается общаться с журналистами. Также Хван Хёнджин и Хан Чонг У связаны с убийствами, но никаких везкий показаний дать не смогли. Это дело, полное загадок и страшных тайн, продолжает расследоваться. Оставайтесь с нами, мы будем держать вас в курсе всех событий.