Чужак в моем сердце

Невесомое прикосновение губ к виску. Ненавязчивый аромат теплой кожи. Слегка вздрагивающие ресницы и ровное тихое дыхание. Безопасность. Пальцы ели ощутимо очертили овал лица, шею, руку, что неподвижно лежала поверх одеяла. В темноте его волосы отливали бирюзой. Слегка жесткие и спутанные. В груди разливалось тепло. Легкая улыбка коснулась припухших губ, а в глазах застыло немое «прости». Итэр в последний раз бросил взгляд на комнату, полюбившиеся книги на полках, странные плакаты на стенах, легкий беспорядок. Запах Сяо впитался в каждый уголок, из-за чего в груди становилось только теплее. Он бы хотел оставить прощальную записку, но не знал нужных букв. Поэтому нарисовал. То, что Сяо поймет. То, как они общались до их связи. Связь… Сердце защемило от осознания. - Прощай, мой Мирэль. Я не знаю, сойдутся ли наши судьбы вновь, но знай, я люблю тебя всем своим нутром. Больше, чем кого-либо во вселенной. Ты показал мне, какой бывает жизнь, пусть и в этой крохотной комнатке. И это самое лучшее, что случалось со мной. – тихий, ели уловимый голос, словно колыбель, заполнил комнату. Грустная улыбка застыла на его лице. Невесомо, на носочках, почти паря в воздухе, Итэр остановился в дверном проеме. Он оглянулся, в горле застрял ком, а кончики пальцев слегка потряхивало. - Теперь ты будешь в безопасности. Зрачки, по кошачьи, сузились. По всему дому прошлась волна. Невидимая для человеческих глаз, но четкая для такого, как Итэр. Мир окрасился в монохромные оттенки, все поверхности зарябили бесконечным движением тонких линий и помех. Чувство стихий. Так это называли в его мире. Несмотря на то, что Архонт далеко, за множеством вселенных и потоки ветра ему больше не подчинялись, электромагнитное поле планеты, работало везде одинаково. Он мог спокойно считывать всю электронику, радиосигналы, присутствие человека. Ловким движением он обошел все камеры видеонаблюдения, предварительно заглушив сигнал коротким выпущенным импульсом. Почти так же, как когда они с Сяо общаются мысленно. Непродолжительный сбой не вызовет подозрений, ведь Итэр оказался на улице меньше, чем через пару минут. Окно на кухне оказалось очень удобным. Понять это получилось еще накануне. Оно открывалось поднятием вверх, было достаточно пространства чтобы вылезти и закрыть все обратно, не оставив следов. Поправив плащ, что удалось сшить из старых лоскутов, найденных в мастерской Сяо, пока тот пропадал на учебе, он накинул капюшон на голову. Лицо спряталось в тени, а золотистые пряди, что переливались под лунным светом, были затянуты в тугой пучок. Никто не должен узнать его. Резкое, но изящное движение. Еще одно. И еще. Вот он перепрыгнул забор, сразу же юркнул за угол, не создавая лишнего шума. Справа машина. Стоит далеко. В рации тихо. Значит спят. Зубы оголились в победной ухмылке. Еще пара быстрых, почти лисьих шагов и перед ним расстилается линия из кустов и деревьев. Узкая тропинка из битого камня, пара фонарных столбов. Он ловко обходит каждый, не попадая под их яркий свет. А после утопает в ночной темноте, сливаясь с ней таким же глубоким темным оттенком своего плаща. Сердце все еще болит. Скучает. Но он не может иначе. Не может подставить Сяо и его семью. Оставшись там, их привычной тихой жизни пришел бы конец. Перед глазами сразу встала картинка: мертвенно задубевшая кожа молодого парня, животный страх, навечно застывший в уже стеклянных глазах, и зияющая дыра прямо по центру лба, откуда почти водопадом выплескивается кровь и прочие внутренности. Вены на лбу тут же вздуваются, зубы сжаты до отрезвляющей боли. Нет. Так не будет. Он мотает головой из стороны в сторону и концентрирует внимание на протоптанных тропинках. Прямо, долго, а после кусты становятся гуще, ветки острее, под ногами мягче. И так до самого рассвета, пока небо не окрасилось в персиковый, пока птицы не засуетились над головой. Побег. Не привыкать. Бояться нечего. Он справится. Сам. Один. На этот раз точно справится…

***

Звезды Тейвата, обычно мерцающие холодным, синим светом, сегодня казались совсем тусклыми. Итэр смотрел на них с горечью. Глубокое чувство несправедливости обжигало его изнутри уже больше месяца. Невидимые оковы сдавливали горло, дышать было сложно, лишь от собственных мыслей. Сегодня. На рассвете. В его двадцать пятый день рождения, в главном зале дворца, увитого белым золотом, пройдет церемония, где он и… Дотторе, заключат Связь. Итэр знал о его достижениях. Одним словом – отродье. Он безжалостен и равнодушен к людским жизням. Особенно пренебрежительно относится к людям с Глазом Бога, считая Глаза лишь «бесполезными безделушками». Дотторе был известен своими бесчеловечными опытами в попытках создать сверх существ, способных превзойти по силе даже богов. Обреченный хохот сорвался с губ. Звук эхом разлетелся по округе, распугивая ночных птиц, что беззаботно рассиживались на ветках. - Хватит быть маленьким, Итэр. Отсюда нет выхода. Пора смириться, тупая ты голова. - пальцы зарываются в волосы, болезненно оттягивая в сторону. А взгляд словно стекляшка - пустой. А затем наступает утро. Он, не сомкнув веки даже на минуту, морщится от громкой торжественной музыки. Вокруг гам от множества голосов. Шепот с первых рядов. Волнение до тошноты. Взгляды десятков людей прикованы к нему, прожигая насквозь. Несколько из них наиболее ощутимы: переживающий взгляд сестры и холодный, презирающий у родителей. Конечно, избавиться от такого как он, было лучшим подарком судьбы. Причина проста: Великая Гармония. Так называли систему, которая управляла каждым аспектом жизни в Снежной. Его родная страна, где нет места обычной непринужденной жизни. С рождения каждому жителю предписывалась роль, цель, даже эмоции. Любое отклонение от установленного порядка считалось дисгармонией, подлежащей немедленному исправлению. А Итэр был полон дисгармонии. Один Глаз Бога буквально вопил на всю округу об этом. Анемо… Воплощение неповиновения и жажды той самой свободы. Он мечтал еще с самого детства отправиться в кругосветное путешествие. Испробовать множества вкусных блюд, посмотреть на далекие и прекрасные земли, необычных животных, невиданные растения, что до писка восхищали маленького Итэра, когда тот находил очередную книгу или журнал в огромной библиотеке отца. Кажется, там хранились все секреты мира. Взрослея, к нему пришло осознание – он другой. Он чувствовал. Чувствовал страх, когда его отчитывали, рассекая кожаной плетью спину. Чувствовал азарт, когда сбегал с сестрой под шумок в цветочный сад, чтобы побаловаться, представляя как они путешествуют по Тейвату. Чувствовал волнение, когда впервые оказался в космическом корабле, после успешного окончания академии. Чувствовал восторг, когда справился с первым в жизни полетом в открытый космос. Это была его отдушина – исчезать за пределами гравитации. Он обожал часами ковыряться в механизмах на космической станции, вести отчеты, наблюдать за планетой из иллюминатора. Пару раз его даже отправляли в отряде с искателями приключений, которые добывали полезные ископаемые и выискивали новые цивилизации, с помощью специальных сигналов. Но после, приходилось возвращаться туда, где правит хладнокровие, рамки, правила. Стены родного дома, ничто иначе – как золотая клетка. Он и его сестра близнец были рождены в союзе двух великив кланов эльфов – Деккальфар, коим был их отец и Льосальфар, к которым относилась их мать. Первые известны достижениями в охоте и войнах, первоклассные бойцы и предводители. Они обладали чувством стихий, удивительной ловкостью, выносливостью, и убийственной силой. Вторые – невероятной красоты, способны к магии и великим знаниям. Отец Итэра… мечтал завоевать весь мир, он занимал особое место, под попечительством Царицы, Архонта Снежной. Они создали военно-дипломатическая организацию под названием "Фатуи", с главной целью - свергнуть небесный порядок. Итэр никогда не понимал этой кровожадной цели, но прекрасно понимал другое - они с сестрой умышленная проделка Архонта. Вопреки всем правилам чистокровности, Царица подчинила принцессу Льосальфар, выдав замуж за Пьеро, после чего родились близнецы – наделенные всеми лучшими качествами их рода. Видимо, в ее голове поселилась мысль, что если создать "безупречных" детей, они станут идеальным оружие против небес. Детей воспитывали строго, порой жестоко. Учили всем возможным знаниям, тренировали физическую силу, развивали и другие способности. Каждые полгода они посещали аудиенцию Царицы, отчитываясь о своих достижениях. Будучи экспериментом божества, у них никогда не было теплых взаимоотношений с родителями, те лишь изредко позволяли себе проявлять эмоции, поощряя заслуги своих чад. Годы шли, роскошный дворец, дорогие обеды и учителя, что били по рукам за непослушание, сменились учебой в академии. Тогда еще наивные, брат и сестра, увидели мир за пределами их золотой клетки. Они в запой поглощали новую информацию, знакомились с людьми, показали лучшие результаты на экзаменах – а после трудились не покладая рук, каждый на свое работе. Итэр с легкостью проектировал машины, летательные аппараты, оружие. Он без труда придумывал новые механизмы, которые позволяли создавать сильнейшую армию роботов, разного назначения. Кто-то использовался в производстве, кто-то в медицине, но основная масса была оснащена боевыми снарядами и использовалась на войне. Люмин же преуспела в лечебной магии, способной буквально оживлять павших солдат, залечивать не совместимые с жизнью раны и прочие ранения. Она так же обладала особым видом телепатии. Если в их роду телепатия появлялась только после заключения так называемой "Связи", то она смогла развить данный навык, проникая в разумы совершенно разных людей. Новая способность давалась с трудом, не без вреда для своего же здоровья, что очень восхищало Пьеро - их отца, и Царицу. Это по истине было счастьем в их понимании, заниматься тем, что так искренне любишь. Однако, из года в год не менялось одно правило – сразу после учебы, а в дальнейшем и работы, они были обязаны возвращаться в свои покои. Никаких лишних эмоций и любопытства. Никаких личных разговоров между собой или персоналом, работающим во дворце. Каждый выполнял свою роль, подчиняясь Великой Гармонии, а за непослушания получал розгами по спине. В их доме не существовало отдельного «Я», они все были единой системой, мозгом, подпитывающим Фатуи. Пока сама Архонт создала все то, чем промышляет его семья – вырваться на свободу попросту невозможно. И это разочарование день за днем, которое уничтожало веру в другой мир. Даже его сестра, похожая на него как две капли воды, не задавалась лишними вопросами, тупила взгляд в пол и грустно смыкала губы, когда видела, как Итэр тянется к ней. Она боится. Боится настолько, что позволила себе слиться с Гармонией. Больше не было места для мечтаний, как в детстве. Не было побегов в цветочный сад по ночам, где они беззаботно разглядывали фотографии из разных мест Тейвата и фантазировали, обнимались и хохотали, считали звезды на небе. Он остался один с верой в несуществующее светлое будущее. Но знал, что в глубине души любимая Люмин все еще там. А он ничем не может помочь. Он так же бессилен, как и все жители Снежной. Особенно он и его сестра, закрытые во дворце из белого золота. Как печально. Теперь и от Итэра не останется и кусочка. Подол волочился по идеально гладкому полу. На плечи давила накидка, расшитая сверкающими драгоценными камнями. В центре груди кристалл, сияет чистым белым светом, словно туда поместили горсть звездной пыли. Широкие длинные рукава с узорами. Полупрозрачные перчатки и кольца. В правом ухе сережка с белым камнем и двумя перьями ниже. Темная ткань, плотно прижатая к торсу, очерчивая изящные сильные мышцы, плавно перетекала в слоистый низ, благородно струящихся тканей, поверх широких штанов. Ботинки, так же вычурно украшены золотом и прочими камушками. Волосы волнами спадали на спину, ярко переливались на свету, показывая его величественный род. А в глазах – смертная тоска. Это происходит не с ним. Он не верит. Неужели через секунду он сольется с Великой Гармонией. Станет частью системы? Быть не может! Сердце разрывается, в глазах темнеет. Сильная рука подхватывает за талию. Другая придерживает подбородок. Глубокий вдох, сдавленный выдох, почти отчаянный стон. Губы накрывают чужие. Горькие. Неприятные. Не любимые. В голове вспыхивает так ярко, что ноги подкашиваются. Глаза закрываются. Тело все в той же цепкой хватке чужих рук. Усмешка, прямо в поцелуй. Завитая голубая прядь касается лица. Неприятно. А после надменный голос пробирается в голову. Очень настойчиво, уничтожая барьер. Связаны. Теперь навсегда. До конца дней. «Боишься?» - с усмешкой. – «Таким ты мне нравишься еще больше, Итэр» А затем как в тумане. День за днем белые стены, яркая ажурная люстра под потолком. Все еще клетка, но не из золота – тесная, душная, пропитанная едким химическим запахом. Резкие прикосновения. Боль. Тошнота. Красные отметины по всему телу. Стыд за обнаженное тело. Ненависть от прикосновения чужих рук. Укол. Один. Другой. Цепи. Странное чувство пронизывающее все тело. Животное желание. Убивать. Глаза застилает дымкой, а когда проходит, он стоит один, а под ногами тела. Истерзанные клинком. И так по кругу. Раз за разом, что запах крови впитывается в кожу. Сколько дней прошло? Или месяцев? Сколько солдат он убил? И ведь не высокоточным оружием, а обычным лезвием, крепко зажатым в руке. Абсурд. Слезы скатываются по щекам. Из собственных ран течет кровь. А точно ли его? Синяя. Неестественная. И как давно он перестал чувствовать тепло от солнца? Как давно появились эти когти? Острые, словно лезвия. Крик вырывается из собственного горла, он срывается на бег, спотыкаясь о тела солдат, что пали от его собственных рук.

Это не я. Нет. Правда не я.

Впереди река. Гладкая поверхность слегка колышется от ветра. Он падает на колени, мгновенно склоняя голову над водой. Видит кривое отражение, всматривается с прищуром, охает. Не веря, щипает себя за лицо, натягивает широкую улыбку, оголяя зубы. Острые, как у хищника. Губы синюшные, вены просвечивают. Кожа бледная, запачканная багровыми пятнами. Кулак ударяет в отражение, прохладная вода разлетается в стороны. Его заносит вперед и не удерживая равновесие, падает, захлебывается водой, что попала в легкие. А потом талию обвивает рука. Перед глазами человек, что обычно носит маску. Резкое движение и они выныривают. Итэр откашливается, не понимает, что происходит. - Что ты со мной сделал? – истерически кричит он, колотя чужую грудь. – В кого превратил? В чудовище?! А Дотторе лишь улыбается самодовольно. Во взгляде искра, ни намека на сожаление. Только восторг. Восторг от идеального творения. И он его до мозга костей, с ветвистым кольцом на пальце, аккуратным золотистым ошейником на шее и еще не зажившими засосами на бледной коже. - Отпусти! Ненавижу! Убью! – и глаза вновь застилает. Жилы стынут. Голова кружится. В шею что-то втыкается. Новый день. Сил нет. А в голове четко - он должен сбежать. Немедленно. Чувства вскипали, адреналин бил в виски. Осознание пришло не сразу, лишь после нескольких «исправительных» дней, после того как его ловили на входе. Пришлось действовать тихо, рассудительно. Втиснуться в доверие. Стать покорным, склоняющим голову. Бесчувственным и жестоким. Каким всегда желал Пьеро. А теперь он во власти сумасшедшего ученого. Клинок в руках уже ощущался как родной. А после простая просьба. Вернуться на работу. Без лишних эмоций. Дать понять что он все та же марионетка, а работа - все еще часть его жизненного назначения. И Дотторе отпустил. Вот так запросто, даже не подозревая что творилось в голове Итэра все эти месяцы. Используя свои инженерные навыки, он тайно модифицировал небольшой грузовой корабль, предназначенный для добычи редких минералов из космических пород. Он заполнил его запасами энергии, синтезированной пищей и, самое главное, – запрещенными книгами, которые он успел украсть из архивов. В книгах хранились запретные знания о других. О тех, кто живет под иным сводом правил и под другим солнцем. В душе прояснилось. Надежда. Где-то там, за границей неба, будет свобода. Возможно смерть. Он искренне не знал, что творит, но понимал - его поймают, даже если он доберется до края Тейвата, на землю другого Архонта, подарившего ему Глаз Бога. Ему не спрятаться даже там. Клеймо, четко впечатанное в его род. Они доберутся и вновь запрут. Накажут. Подчинят. А затем, отгоняя все мысли, он завел двигатель. Рывком корабль взлетел вверх, протаранив крышу ангара. Итэра встряхнуло, но он быстро выпрямился, не теряя концентрации. Пальцы мертвой хваткой вцепились в штурвал, внизу взвыли сирены. Пути назад не было. Он прибавил скорость, чувствуя, как все переворачивается внутри, затем глубоко вдохнул, уворачиваясь от выпущенных по нему снарядов. Пересек небесную границу, встретился с кометами и отсутствием гравитации. Но на этом погоня не закончилась. Итэр лишь сильнее стиснул зубы, стараясь уворачиваться от космических ракет, ярко рассекающих пространство. Затем удар. Резко тряхнуло, он ударился головой о приборную панель. Прикусил губу, но продолжил стремительно удаляться куда-то вглубь галактики. Ему удалось оторваться от армии. А после он дрейфовал по космосу непозволительно много времени. Съестные запасы заканчивались, да и топливо было на исходе. Он изучил до дыр все книги, но так и не мог найти ни одной планеты, что описывались в содержании. А после, Итэр вовсе отчаялся. Все чувства давно притупились, он больше не боялся умереть. Но где-то в глубине души расстилалась необъятная тоска и желание жить. Он давно перестал считать дни, всякий раз стеклянным взглядом всматриваясь в черноту пустоты, которую рассекал. А затем, не веря в происходящее, краем глаза заметил планету, что до одури была похожа на ту, с картинки. Эта планета был до одури похожа на Тейват, из-за чего ему поначалу не хотелось приближаться. Но неожиданно подскочивший адреналин заставил дернуть рычаг и потянуть штурвал на себя. Поднажав из последних сил, корабль тряхнуло. У судьбы были свои планы. Непосредственно перед входом в атмосферу, один из старых, ненадежных двигателей корабля дал сбой. Затем другой. Итэр отчаянно пытался стабилизировать машину, но гравитация планеты неумолимо тянула его вниз. Внутри вновь все перевернулось. Уже забытое чувство до тошноты вскружило голову. Он видел, как деревья приближаются с ужасающей скоростью. Он слышал треск металла, крик собственного тела, когда его вдавливало в кресло. Последнее, что он помнил, был ослепительный белый свет, ноющая боль по всему телу, а затем – тишина. Когда Итэр очнулся, он почувствовал мягкую, слегка влажную землю под собой. Воздух был густым и пах чем-то незнакомым, но приятным. Он с трудом открыл глаза, которые тут же встретились с другой парой глаз. Тело действовало само. Яркие, ослепительные краски потеряли свой цвет, а желание растерзать свидетелей взяло верх. Но покалеченное тело не слушалось. А затем вновь – тишина.