Красный дым

Это был обычный день в секте Юньмэн Цзян. Вэй Усянь проснулся довольно рано (по его меркам), чтобы обучать своих шиди и шимэй новой технике владения мечом. Всё шло хорошо, его драгоценные младшие братья и сестры быстро схватывали, пока они не прервались на полуденную трапезу. Он обедал вместе с Цзян Чэном и Яньли и, как обычно, наслаждался временем. Его шицзе потратила дополнительное время, чтобы приготовить чай для него и брата, но, несмотря на это, чай был каким-то невкусным. У него не хватило духу сказать ей об этом — всё, что она готовила, было для него вкусным только из-за любви, которую она всегда в него вкладывала. Однако день пошел на убыль. Уже через час он почувствовал лёгкую дурноту и жар, не похожий на лихорадку, которой он болел в детстве, но точно так же затуманивший его мозг. В итоге ему пришлось позвать Цзян Чэна и ещё одного старшего ученика, чтобы они закончили тренировку на сегодня, и он смог прилечь. Он отмахнулся от их беспокойства — в конце концов, у него было сильное золотое ядро, должно быть, что-то серьезно не так, раз он так страдает — и пообещал обратиться к целителю, если лихорадка не прекратится до завтра.

***

Всё вокруг было горячим. Прикосновения призрачных и неконкретных рук скользили по его груди. Он извивался на мягкой поверхности под ним, но этого прикосновения было недостаточно. Он не мог видеть сквозь дымку вокруг себя, но чувствовал, как призрачные прикосновения обхватывают его ноющий член. Он не мог ничего разглядеть, комната вокруг него была темной, в ней мелькали смутные красные тени. Если посмотреть вниз, то можно было разглядеть неясную фигуру красного цвета, но больше он ничего не мог различить. А вот что он мог почувствовать… Прикосновения были легкими, и он старался не заплакать от этих дразнящих прикосновений. — Пожалуйста, — прохрипел он, ему нужно было больше. Рука (по крайней мере, ему показалось, что это была рука) продолжала нежно поглаживать его. Это было мучительно, и он не мог удержаться от хныканья, желая большего. Это была пытка. — Пожалуйста, — прохрипел он еще раз. Казалось, туманная фигура услышала его, и он не успел опомниться, как его ноющий член обхватили крепкие, но нерешительные ладони. С его губ сорвался протяжный стон, и он затряс бедрами, гонясь за этим нестерпимым захватом. Рука начала медленно двигаться по его члену, создавая медленный ритм по мере того, как таинственная фигура обретала уверенность. Это все еще было грубо и неловко, но ему нужно было больше. Его бедра понеслись за теплом и давлением руки, толкаясь в такт с обхватившей его рукой. Он почувствовал, как из щели на его члене вытекает небольшая струйка спермы, и застонал, когда жидкость начала понемногу стекать по его члену. Это было не идеально, но гораздо более гладко. Скольжение этих твёрдых, но нежных пальцев стало намного лучше, когда они ускорили темп и начали гладить быстрее. Он почувствовал, как любопытный большой палец начал надавливать на щель его члена, выпуская все больше спермы, и он едва не кончил. Рука на мгновение приостановилась, и ему захотелось заплакать. С губ сорвался умоляющий стон, и рука снова начала скользить по его члену, на этот раз с дополнительным давлением, потирая кончик. Он едва не закричал от удовольствия, которое быстро нарастало от возбуждения его ствола и чувствительной головки. Туманная фигура, казалось, была воодушевлена этим и надавила еще сильнее. Он почувствовал, что его кульминация нарастает, и в тот момент, когда его член начал подергиваться… Он проснулся. Задыхаясь, он почувствовал, как из его члена вытекают потоки спермы, больше, чем когда-либо прежде. Он задыхался, пытаясь собраться с мыслями и отдышаться. Он издал стон, чувствуя себя немного не в своей тарелке, когда рука продолжала доить его член. Подождите. На его члене лежала рука. — Вот, вот, а-Сянь, — прошептал над ним сладкий голос. Он напрягся, сел и испугал того, кто висел над ним. Открыв глаза, он приготовился сразиться с тем, кто был в его комнате, но тут заметил, что на него смотрит его шицзе. Вэй Усянь покраснел, увидев ее раскрасневшиеся щеки и широко раскрытые зрачки, и постарался не обращать внимания на то, как заинтересованно дергается его член при виде того, как она проводит паутиной по нему нежным пальцам. — Шицзе, — прохрипел он, прикрывая свой все еще твердый член, который был отодвинут в сторону, чтобы обнажить его. Она лишь коротко хихикнула, в её голосе слышалось смущение, а широко раскрытые глаза, казалось, смотрели куда угодно, только не на него и его всё ещё ноющий член. Она протянула руку, чтобы неловко почесать щеку, но, похоже, решила не делать этого, как только поняла, что ее пальцы все еще покрыты его холодной спермой. — М-мне так жаль, — заикаясь, проговорил он, и слезы беззвучно начали наворачиваться на глаза. Как он мог так поступить со своей шицзе. Яньли всегда была так добра к нему, была его сестрой, и все же он совершил такой грязный поступок, как излить на неё свою сперму после весеннего сна. Он вскочил на ноги и встал на колени, готовясь просить прощения у сестры за то, что запятнал её чистые руки и разум. (Он старался не обращать внимания на то, что его член все еще напряжен и подрагивает между ног, желая получить еще больше того восхитительного тепла, которое он ощутил во сне.) — О, а-Сянь, — наконец пробормотала Яньли, глядя на него. Её взгляд теперь казался решительным, несмотря на розовый румянец, который всё ещё выдавал её лёгкое смущение. Она сделала шаг ближе к кровати и подняла его подбородок той рукой, с которой не капала сперма. — Не за что извиняться, а-Сянь, — нежно прошептала она, глядя ему в глаза с самым нежным и любящим выражением, какое он только видел. — Эта шицзе пришла разбудить а-Сяня, чтобы позвать его к позднему ужину, но увидела, как страдает её бедный маленький шиди, и захотела помочь. Она слегка хихикнула, как будто забавляясь сама с собой, а затем убрала руку и нежно погладила его по щеке. Он моргнул, пытаясь осознать, что она только что сказала. Она… увидела его весенний сон и решила помочь ему. В глубине души он просил себя лучше следить за окружающей обстановкой. Заметить, что уже слишком поздний вечер, чтобы задумываться о еде, но он не мог думать дальше своего смущения и тумана, застилавшего разум. Вэй Усянь смущенно заскулил, его лицо снова стало ярко-красным. Он поднял руки, чтобы закрыть лицо, не желая смотреть на свою драгоценную сестру, и тут же понял, что ничего не может скрыть, так как его член все еще напряженно покачивается в свободных одеждах. — О, а-Сянь, похоже, шицзе не успела всё закончить, — продолжала она, сосредоточив взгляд на его члене. — Хочешь, я помогу ему почувствовать себя лучше? Он еще глубже зарылся головой в свои руки, услышав её забавное хихиканье и то, как мужественно дернулся его член, услышав ее слова. Он осторожно потянулся сквозь пальцы и увидел, что сестра с нежностью смотрит на него, и в её глазах нет ни намёка на стыд или отвращение. Он на мгновение задумался, его разум всё ещё был затуманен, но затем слегка кивнул. Он чувствовал себя виноватым за то, что согласился на это, не желая ещё больше опорочить сестру, но думать было трудно, когда член всё ещё болел у него между ног, а слова сестры, сладкие и искренние, витали в воздухе. — Говори, пожалуйста, а-Сянь, — мягко попросила она, проводя рукой по его волосам. — Пожалуйста, шицзе, — простонал Вэй Усянь, склоняясь к руке, гладящей его. Его тело дёрнулось, когда он вновь почувствовал, как её нежные руки обхватывают его член, вновь начиная тот мучительно медленный ритм из его весеннего сна. Его бёдра затряслись, пытаясь проникнуть в её руку ещё глубже, но она успокоила его дрожь лёгким прикосновением к бедру. — Посмотри на себя, а-Сянь, как ты хорош для шицзе, — пробормотала она, продолжая неторопливо водить рукой по его члену. Он застонал, его руки сжались в кулаки по бокам. Он дрожал, слегка перевозбуждённый от недавней кульминации, но ему нужно было больше. — Шицзе, — прохрипел он, не совсем понимая, о чём просит, просто ему это было нужно. — Всё в порядке, а-Сянь, ты можешь прикоснуться, — пробормотала она, и это было всё, что ему было нужно. Его руки высвободились из железных захватов на боку, и он осторожно положил их на бёдра сестры, нежно поглаживая шёлковистую ткань её одеяния, а затем провёл пальцами дальше вверх. Она слабо вздохнула, и он продолжил, сведя руки к её груди и нежно поглаживая её выпуклости, пока она продолжала гладить его член. — А-Сянь, — задыхалась она. Вэй Усянь не стал терять времени и начал снимать с нее хэцзы и завязки на юбке, стараясь не порвать ткань. Он задохнулся, когда она чуть сильнее зажала его член и стала возиться с петлями завязок юбки, пока ткань не рассыпалась вокруг её ног. Он быстро расстегнул верх, отбросил его в сторону, потянувшись за ней, чтобы развязать первые узлы нижнего белья, пока не обнажились её груди. Он сжал ладонями её обнажённую грудь и застонал, когда она полностью заполнила его руки. Он провёл большими пальцами по её соскам и застонал, почувствовав, как она вздрогнула под его пальцами и вокруг его члена. — Шицзе, — пробормотал он, продолжая поглаживать её соски. Его сестра действительно была столь совершенна. Он даже не мог полностью разглядеть её, но её гладкая бледная кожа, пухлая грудь и раскрасневшееся лицо никак не могли показаться ему менее совершенными. — Шицзе, мне нужно больше, — прохрипел он, упираясь бёдрами в её затекшую руку. — Мой бедный а-Сянь, — пробормотала она, наклоняясь ближе и прижимаясь грудью к его лицу. — Пусть эта шицзе возьмет на себя ответственность за то, что заставила тебя ждать. Она убрала руку с его всё ещё пульсирующего члена, и он застонал от потери этого сладкого тепла. Он уже открыл рот, собираясь пожаловаться, как вдруг увидел, что её пальцы потянулись и начали развязывать нижние штаны. Он задохнулся, когда они упали на пол, открывая ему вид на ее мягкий живот и зарождающиеся завитки волос на лобке вокруг её лона. Сняв нижнее белье, она продолжала двигаться вперёд, пока не оказалась у него на коленях. Он задыхался, чувствуя, как сестра извивается на нём и трётся своими складками о его член. Он заскулил, инстинктивно выгибаясь и проводя членом по влажным нижним губам сестры. Он зарылся головой в полные груди сестры и начал ласкать их ртом, а его член стал скользить по складкам Яньли, превращаясь в смесь из спермы и капель, вытекающих из всё более влажных складок. Он услышал, как она застонала над ним, и почувствовал резкий рывок за волосы, когда она начала садиться вдоль его члена и крепко сжимать его ноги своими. Он стал посасывать один из её идеальных сосков, проводя руками по ее мягким бокам и упираясь в бедра, мягко подталкивая ее вниз, чтобы она прижалась к нему. — Шицзе, — прохрипел он ей в грудь, закрыв глаза от переполнявших его ощущений. Он был молод, наверное, слишком молод, и он никогда не испытывал ничего большего, чем случайный флирт с цзецзе в окрестностях Пирса Лотоса и Юньмэнь. До этого его даже не целовали, и вот он трогает лоно своей шицзе, пытаясь кончить, пока она извивается над ним. — А-Сянь должен быть нежным, — пробормотала Яньли, положив руку на его плечо. — Это первый раз для этой шицзе. Он погладил её сосок в знак согласия, а затем переключился на другой, чтобы поласкать его в равной степени. Его шицзе заслуживала только самых лучших ощущений. Он даже не совсем понимал, на что соглашается, просто хотел, чтобы и ей было хорошо. Рука, запутавшаяся в его волосах, ещё раз нежно сжала их и начала спускаться по груди к основанию члена. Яньли вытащила его из-под себя и сделала несколько движений, облегченных смесью жидкостей. Он почувствовал, как она приподнялась над ним, используя его плечо, чтобы слегка приподнять себя. Не успел он опомниться, как головка его члена прижалась к чему-то влажному и теплому, и он едва не кончил, когда влажное тепло начало погружаться и обволакивать кончик его члена. Его остановил только болезненный вскрик сестры, и он быстро остановил её дрожащие бёдра, которые пытались насадить Яньли на его член. — Шицзе?.. — простонал он, одновременно волнуясь и прося о большем. — Всё хорошо, — ответила она, задыхаясь от боли, сидя с его членом внутри. — Со мной всё будет хорошо. Нам просто придется действовать медленно. Он застонал, снова прижимаясь лицом к её прекрасной груди, пока она продолжала опускаться, пока не оказалась вровень с основанием его члена. Он почувствовал резкие толчки, прокатившиеся по её телу, и извиняюще заскулил, когда его предательские бёдра дернулись в её тепле. Он прошептал извинения в её грудь, осыпая её поцелуями, когда услышал над собой болезненный вздох. Он изо всех сил старался не шевелиться, его руки обхватили её бёдра, пытаясь удержать от движений, но он не мог остановить мелкие подергивания, когда его член пытался зарыться глубже в тугое тепло Яньли. — Шицзе, пожалуйста, — умолял Вэй Усянь, его рассудок покидал его тем сильнее, чем дольше ему приходилось оставаться неподвижным, когда вокруг него сжимались тугие стенки его сестры. — Хорошо, — выдохнула она, готовясь к тому, что должно было произойти. Он уже собирался ответить, когда почувствовал, как она слегка приподнялась, а затем снова опустилась на его член. Это было лишь малейшее движение, но ему показалось, что он вот-вот взорвется, так как Яньли начала медленно и неглубоко работать над ним. — Прости, — пробормотал он, и его хватка на её бёдрах усилилась, как единственное предупреждение. Он поднял её, пока внутри не осталась только головка его члена, и опустил её вниз. Он прижался к ней, когда её стенки плотно сжались вокруг него. Он продолжал жалобно шептать ей в шею, слыша её чуть болезненные вскрики, и снова поднял её и опустил на свой член. Он начал входить в неё всё глубже и глубже в беспорядочном ритме, чтобы достичь кульминации. Вэй Усянь нежно касается ее сбоку и продолжал шептать извинения, трахая её всё сильнее и сильнее. Не успел он опомниться, как глубоко вошёл в сестру. Он чувствовал, как она трепещет вокруг него, как её тугие стенки начинают обжимать его дергающийся член, который был глубоко внутри. — А-а-Сянь, — задыхаясь, произнесла она, из глаз которой полились слёзы. — Шицзе, прости меня. Я ничего не мог с собой поделать, просто мне было слишком хорошо, — умолял он, всё ещё не отойдя от тумана. — Вот так, вот так, — успокаивающе проговорила она, подняв одну из рук, чтобы нежно погладить его по волосам. Он начал трепетать под ней, потрясённый. Он только что трахнул свою сестру и кончил внутрь. Более того, он причинил ей боль, если судить по болезненным вздохам, которые он услышал. И всё же его член оставался твёрдым, зарытым глубоко внутри сестры, и он ненавидел себя за то, что хотел большего, нуждался в большем. — Ш-шицзе, — прохрипел он, ещё раз заинтересованно дёрнув бёдрами, несмотря на боль, пронзившую его чувствительный член при этом движении. — Мой маленький Сяньсянь кончил слишком быстро? — с дразнящим смешком спросила Яньли. — Ничего страшного. Ты можешь использовать эту шицзе, пока не почувствуешь себя лучше, а-Сянь. Он чуть не заплакал, услышав эти слова, его бёдра снова дернулись. — Но шицзе больно, — прохрипел он. — Всё в порядке, а-Сянь. Твоя шицзе любит тебя и хочет, чтобы тебе было хорошо, — пробормотала она над ним. Он чувствовал себя виноватым, что использовал её таким образом. Его сестра заслуживала гораздо лучшего, чем он. Но, чувствуя, как она всё ещё сжимается вокруг него, он просто не мог остановиться. По его лицу потекли слёзы, когда он крепче прижал к себе Яньли, а затем перевернул её и положил на кровать. Она издала короткий стон, который вскоре перешёл в хныканье, когда он вышел из неё. — А-Сянь, — вздохнула она, умоляюще глядя на него. Он покраснел и встал, увидев, как его сестра распростёрлась под ним с небольшими брызгами крови на внутренней стороне бёдер и его сперма начала вытекать из неё, и это было возбуждающее зрелище. Его член ещё раз заинтересованно дёрнулся, покачиваясь на месте, где он стоял, гордо изогнувшись на животе. Он осторожно начал толкать ее ноги, её колени согнулись и придвинулись ближе к груди, чтобы обнажить её вытекающую дырочку. Он слегка ёрзал, его разум всё ещё был затуманен, он провёл успокаивающими руками по её бёдрам и икрам, пытаясь успокоить её, думая о том, чтобы войти в неё ещё раз. — Всё хорошо, а-Сянь. Ты не причинил мне боли, и я знаю, что не причинишь, — успокаивающе пробормотала она, распластавшись перед ним, подбадривая его. Вэй Усянь издал хныкающий звук и взялся за основание своего члена. Он нежно потёр головкой члена о влажные половые губы Яньли, втесняя вытекшую сперму внутрь, и снова осторожно вошёл в неё. Она вздохнула, и ему пришлось бороться с желанием вогнать себя в неё одним толчком. Он медленно входил в неё, задыхаясь и погружаясь дюйм за дюймом в восхитительный и тугой жар Яньли. Он начал медленно двигаться, стараясь, чтобы движения его бёдер были как можно мягче. Он потянулся вперёд, держа одну руку на бёдрах сестры, а другую положил на одну из полных грудей Яньли, снова дразня её соски. Она задыхалась под ним, издавая тоненькие хныкающие звуки, а он всё глубже и глубже входил в неё сквозь дымку своего сознания. Громкий стон прорвался сквозь шум дыхания и влажных шлепков кожи, наполнивших его маленькую спальню, когда он опустил руку на её бедро, чтобы провести пальцами по её складкам, зарывшись в ее волосы вдоль половых губ. — Ах! — она задыхалась, превратившись в задыхающееся месиво, когда он начал нежно тереться об бугорок, который он там нашёл. Он стал сильнее вбиваться в сестру, его сперма, оставшаяся ранее, делала скольжение таким легким. Он продолжал играть с твердыми сосками Яньли и с нежным бутоном, который он нашёл, и стонал, когда она сжималась вокруг него. На секунду он приостановился, тяжело дыша над ней, пытаясь сориентироваться в тумане своего мозга. В этот раз он должен был продержаться дольше, убедиться, что не кончит раньше времени, и ещё раз выпустит свою сперму внутри её тугого лона. — Ещё, а-Сянь, — задыхалась она под ним. — Ты такой большой и так глубоко. Мне нужно больше… Что за зрелище она представляла собой. Её волосы распустились и рассыпались вокруг неё, словно тёмный нимб. Её щёки окрасились в красивый румянец, а полные груди вздымались при каждом вздохе и глубоком толчке. Он снова обнаружил, что слишком рано приблизился к концу. Его бёдра начали толчками входить в Яньли, потеряв всякое чувство ритма, которое было у него раньше. Но он продолжал дразнить маленький бугорок внизу, не останавливаясь, потому что слышал, какое удовольствие это доставляет его сестре по её вздрагивающим вздохам и стонам. Он попытался вырваться, не желая ещё больше опозорить сестру, снова выпустив в нее свою сперму, но она сомкнула ноги позади него и потянула его к себе. Он ещё секунду сопротивлялся, но её хватка оставалась крепкой, она обхватила его, её стенки плотно сжались, и не успел он опомниться, как снова кончил прямо в её лоно. Он едва не рухнул на неё сверху, задыхаясь от того, как сильно он только что кончил. Но не успел он это сделать, как мягко выдохнул и перевернулся на спину. Он смотрел в потолок, чувствуя, как Яньли дрожит рядом с ним, и размышлял о том, что же он натворил, пока его не затянуло дымкой, и он не погрузился в лихорадочный, измученный сон.

***

Проснувшись на следующий день, он почувствовал глубокий стыд за содеянное. Проснувшись, он подумал, что это был всего лишь извращенный сон, но сухая корочка спермы, облепившая основание его мягкого члена и заляпавшая простыни вокруг него, заставила его понять, что всё, что он сделал, не было сном. Он не мог поверить, что так поступил со своей милой шицзе. Ему было непередаваемо стыдно. Он никогда даже не думал о ней так, но каким-то образом в тумане ночи он осквернил её не один, а три раза. Он вырвался из дома, как только смог, и побрёл в город вокруг Пирса Лотоса. Он разыскал врача и умолял его дать ему противозачаточное варево. Он заплатил за осторожность, использовав все деньги, накопленные за короткое время пребывания на посту главного ученика, чтобы покрыть расходы и убедиться, что никто не узнает о его присутствии, чтобы они никак не могли связать случившееся прошлой ночью с Яньли. Он не мог так навредить репутации сестры. Поэтому, вернувшись, он пробрался в комнату Яньли и оставил на её кровати противозачаточную смесь с запиской от врача, объясняющей дозировку, и запиской, в которой просил прощения.

***

Месяц спустя, когда Мадам Юй выпорола его до крови, он узнал, что, видимо, опоздал с приобретением противозачаточного чая, так как у Яньли пропали месячные и врач секты подтвердил беременность. В ту ночь он довёл себя до слёз. Через неделю он обнаружил, что помолвлен с Яньли, и они запланировали свадьбу на следующий месяц. Это позор для их репутаций, так неожиданно и так молодо, что она ждет ребёнка, но это было лучше, чем рождение внебрачного ребёнка у его сестры. После свадьбы он часто плакал по ночам. Несколько раз в неделю Яньли приходила в его комнату и садилась на него верхом или брала его в себя, её грудь и растущий живот трепетали. В такие ночи он больше внимания уделял её удовольствию, следя за тем, чтобы ей было хорошо прежде, чем ему. В большинстве ночей он даже не кончал, туман в мозгу не заставлял его гнаться за сладкой разрядкой. Это была его расплата за то, что он с ней сделал. Он очень любил её и любил их будущего ребёнка, но он сожалел обо всем этом и с радостью вернулся бы назад и изменил то, что произошло, если бы ему дали такую возможность. Его сестра заслуживала лучшего.